Потерянные

      Зима 2020 года.       Где-то между штатами.              Клод сидел в придорожной закусочной. Перед ним лежала потрёпанная старая газета. В ней упоминалось убийство некоего Клода Спида в Либерти-сити. Клод усмехнулся, ведь он украл эту личность у погибшего тёзки ещё в начале 2000-х. Настоящий Клод Спид был тем ещё психопатом, разъезжал по Энивер-сити на угнанных тачках, сбивал людей ради прикола и в конце концов нарвался на шальную пулю. А теперь вот снова «умер», уже в другом городе.       «Интересно, сколько ещё Клодов Спидов найдут мёртвыми», – подумал он, сворачивая газету. Его настоящую фамилию не знал почти никто. Может, только мать помнила, если была ещё жива. Он давно потерял с ней связь.       Когда Грейс была маленькой, они были семьёй Смит. Самая обычная фамилия, ничем не примечательная. Потом он пропал, чтобы вернуться. Лейла отдала ему дочь, и они продолжили быть Смитами. Грейс Смит ходила в школу, получала хорошие оценки. Клод Смит работал механиком. Обычная семья. Только вот каждые полгода они переезжали в новый город, и документы были новые. Но фамилию оставляли, она была как якорь, за который можно было держаться в море лжи и неприятных перемен.       Клод достал из кармана потёртый снимок. Грейс на нём было одиннадцать, она улыбалась в камеру, демонстрируя новый школьный рюкзак. Это было за год до того, как всё пошло прахом, и она пропала. Он провёл пальцем по фотографии, представляя, как гладил бы щёку дочери, как обнял бы её.       Официантка подошла долить кофе, но он покачал головой. Пора было ехать. Где-то там, в огромной стране, была его дочь. И он должен был найти её, чего бы это ни стоило. Даже если придётся «убить» ещё десяток Клодов Спидов и себя в придачу.       

***

      Старые итальянские семьи меняли правила игры. Клан Версетти долгие годы вёл переговоры с семьёй Сиприани. Два клана пытались выстроить союз, но за показным доверием скрывались тщательно отточенные ножи. Они делали вид, что не замечают, как каждый ведёт свою игру с русскими. Славянские группировки стали неожиданным мостом между старыми семьями, хотя никто не мог сказать, насколько прочным он был.       На другом конце криминальной шахматной доски Якудза и Триада, извечные конкуренты, пытались найти общий язык. Русская мафия и колумбийский картель выступали посредниками, хотя их собственные мотивы оставались туманными. Эти азиатские гиганты вели войну на два фронта: против итальянских семей и уличных банд, медленно теряя влияние в крупных городах.       Латиноамериканские банды, уставшие от роли пешек, начали объединяться вокруг идеи создания собственного картеля. Они видели в этом шанс потеснить итальянцев, особенно после смерти Томми Версетти. Старые связи рвались, новые формировались в тёмных переулках и прокуренных барах.       Американские банды строили свою империю по-другому. Они брали под крыло мелкие уличные группировки, предлагая защиту и связи. Восточная мафия казалась им более надёжным партнёром, чем русские, которых они на дух не переносили. К вьетнамцам относились настороженно, но без открытой вражды, те держались особняком и редко лезли в чужие дела.       А где-то на другом континенте английские банды жили по своим законам. Они с презрением смотрели на американские альянсы, считая их проявлением слабости. Только свои, только проверенные связи – вот их кредо.       В этом водовороте альянсов и предательств никто не мог чувствовать себя в безопасности. Старые правила рушились, новые ещё не установились. И где-то в этом хаосе блуждали те, кто искал правду или месть.       — Времена меняются, – говорили на улицах, – скоро всё будет по-другому.       Но пока что кровь лилась по старым законам, а пули не разбирали, кто прав, кто виноват.       

***

      Зима 2031 года.       Сан-Фиерро.              — В общем, тут много всякого хлама, – Джей провёл Грейс в небольшую комнату за основным помещением гаража. – Дядя Карл просил не выбрасывать, только я без понятия, зачем хранить всё это старьё.       Он достал пыльную коробку с надписью «Сан-Фиерро. Гонки. 90-е».       — Может, тут что найдёшь, – пожал плечами Джей. – Честно, я сам не особо в курсе про те времена. Отец не любит рассказывать. Да и дядя тоже.       Грейс начала перебирать старые фотографии. Пожелтевшие снимки хранили моменты давно ушедшей эпохи: устаревшие модели машин, молодые лица, улыбки. На одном из фото она замерла. Молодой темноволосый парень стоял, прислонившись к капоту машины. Рядом с ним была девушка с дерзкой улыбкой.       — Кто это? – спросила Грейс, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал.       Джей наклонился посмотреть:       — А, это вроде Каталина, дядя Карл с ней встречался когда-то. А парень... не знаю.       А вот Грейс знала. Она никогда не видела отца таким молодым, но узнала мгновенно. Клод выглядел совсем другим. В его взгляде ещё не было той тяжести, которую она помнила. И эта Каталина... Грейс столько слышала об этой женщине, но никогда не видела её лицо.       «Мама и Лейла уж покрасивее будут».       Нашлось ещё несколько фотографий. Карл и Каталина у финишной черты. Клод за рулём. Групповой снимок после гонки, где все выглядели такими счастливыми и беззаботными.       — Можно мне взять эти фото? – тихо спросила Грейс.       — Да забирай, конечно, – махнул рукой Джей. – Всё равно никто их не смотрит.       Грейс осторожно убрала фотографии в карман куртки. Они не приближали её к отцу ни на шаг, но почему-то стали невероятно важны. Может быть, потому что показывали другого Клода, того, кого она никогда не знала. Того, кто ещё не научился прятаться от всего мира.       — Спасибо, Джей.       — Да не за что, надеюсь, хоть немного тебе помог, Рене.

***

      Зима 2031 года.       Недалеко от Лос-Сантоса.              «Тихая гавань» оказалась не такой уж тихой. Грейс услышала крики пациентов ещё с парковки. Сколько раз она уже сюда приезжала… А сколько ещё придётся приехать? Барбара всё никак не хотела завязывать с наркотиками насовсем.       — Рени! – Барбара выскочила из дверей, сжимая потрёпанную сумку. – Ты всё-таки приехала!       Они сели в машину, и Барбара тут же начала рассказывать о том, как ненавидит это место. Грейс слушала вполуха, думая о своём и готовясь ехать. Стук в окно заставил её вздрогнуть.       — Привет, – Марчелло помахал рукой.       — О-го-го! – Барбара моментально оживилась. – А это кто такой красавчик?       Грейс закатила глаза.       «Вот чё он тут забыл, козлина?»       — Это Марк.       — Как прошла встреча с Джеем? – спросил Марчелло, игнорируя откровенно заинтересованные взгляды Барбары.       — Нормально.       — Я Барб. А ты чего тут делаешь, красавчик? – вмешалась Барбара. – Кого-то ищешь или ждёшь?       — Серьёзно? Ты так просто спрашиваешь?       — Я сюда не первую ходку делаю, может, знаю что-то о том, что тебе нужно.       — Вряд ли.       — Слушай, ты мне кого-то напоминаешь… Ты же певец, да? Марчелло Версетти, мать его!       — Ох, блять… Давай будем считать, что ты этого не говорила? Моя фамилия опасна для жизни.       — У-у-у, какой ты таинственный… Марчелло…. Так кого ищешь?       — Ищу Кена Розенберга.       — О! – Барбара просияла. – Я его знаю! То есть видела пару раз. Странный дед, всё время дёргался и бормотал что-то про мертвецов. Но его здесь уже нет, уехал куда-то. Слушай, красавчик, я могу помочь тебе его найти. У меня есть связи... А, так у тебя же тоже связи и деньги!       — У тебя есть только проблемы, а у него – нихрена. Он такой же беглец, как и мы, – перебила Грейс. – Поехали, нужно поесть.       — Можно он поедет с нами, ну пожалуйста?       — Нет.       — Рени, пожалуйста!       После десятого «Пожалуйста» Грейс сдалась. Марчелло сел на заднее сиденье. Барбара пересела к нему. В ресторане Барбара не закрывала рот ни на минуту. Она рассказывала Марчелло истории из клиники, спрашивала о его жизни, комментировала меню и официантов. Грейс видела, как Марчелло начинает уставать от этого потока информации.       — Ладно, – она встала из-за стола. – Мне пора.       — Рени! – возмутилась Барбара. – Ты нас бросаешь?       — У меня свои дела. Развлекайтесь.       Она положила на стол деньги и направилась к выходу. В зеркале заднего вида она видела, как Барбара что-то активно объясняет Марчелло, размахивая руками. Он выглядел слегка ошеломлённым.

***

      Сраный американский шпион – Джек, мать его, Томпсон. Они познакомились на улицах, когда он был под прикрытием, а она на – задании. Он воспользовался её неофициальной помощью и не сдал властям. И закрутилось. У них были настоящие правильные отношения, совместный быт и досуг. Он пытался «спасти» Грейс от её образа жизни, настаивал на переезде в пригород, работе в офисе, «нормальной» жизни. Год она терпела эти попытки сделать из неё «правильную девушку», но в итоге сбежала посреди ночи, оставив только записку: «Я не создана для пикников по выходным».       С русской шпионкой Настей Орловой Грейс столкнулась в Токио три года назад. Обе следили за одним и тем же якудза, но с разных сторон. Настя работала под прикрытием в хостес-баре, Грейс изображала американскую туристку. Они почти подрались, когда случайно встретились в служебном коридоре клуба, но быстро поняли, что могут быть полезны друг другу. С тех пор Настя часто «случайно» сливала информацию, которая помогала Грейс, а та в ответ делилась данными о передвижениях некоего Руперта Чешира.       Да… Руперт «Бонд» Чешир был ходячим стереотипом о британских шпионах. Безупречные костюмы, дорогие часы и вечная чашка эрл грея в руке. Он появлялся и исчезал, как призрак, оставляя за собой шлейф из разбитых женских сердец. Настя была от него без ума, хотя изо всех сил пыталась это скрыть. Грейс познакомилась с ним в Гонконге, когда они оба охотились за одним финансистом. Руперт тогда элегантно уступил ей цель, заявив, что «джентльмены всегда пропускают дам вперёд». С тех пор они иногда пересекались по работе, и каждый раз это превращалось в странную смесь флирта и профессионального соперничества.       Эта странная троица – русская шпионка, влюблённая в британского агента, который флиртует со всеми подряд, и американец, мечтающий превратить наёмную убийцу в примерную домохозяйку – была той частью жизни Грейс, о которой она старалась не думать слишком часто. Но иногда старые связи оказывались полезнее новых.       Грейс набрала номер Орловой, сжимая руль одной рукой. После третьего гудка в трубке раздался знакомый голос с лёгким акцентом:       — Алло? Кто звонит в такую рань?       — Анастэйша, это я.       — О, Рене! Или как там тебя сейчас? – в голосе Анастасии звучала улыбка. – Дай угадаю: тебе нужен номер нашего американского друга?       — Откуда?..       — Милая, я же шпионка. К тому же, ты звонишь мне, только когда нужна помощь или выпить. А сейчас явно не время для водки.       Грейс невольно улыбнулась. Настя всегда умела разрядить обстановку.       — Мне правда нужно связаться с Джеком.       — М-м-м, неужели соскучилась по его лекциям о важности здорового завтрака и своевременной подачи налоговых деклараций? Я отправлю тебе его номер. Только... ты же помнишь, какой он?       — Помню. Но он может помочь.       — О, кстати! – внезапно оживилась Настя. – Ты не видела нашего британского павлина? Он опять играет в Бонда где-то в Азии, и я...       — Номер.       — Зануда ты, Рене. Ладно, отправляю. И будь осторожна с Джеком. Он всё ещё думает, что может превратить тебя в образцовую домохозяйку.       Через минуту телефон пискнул, пришло сообщение с номером. Грейс несколько секунд смотрела на цифры, вспоминая их последнюю встречу.       «Ужас, бляха, ужас».       Она нажала кнопку вызова.       — Агент Томпсон слушает, – раздался знакомый самодовольный голос.       — Привет, Джек.       Пауза.       — Грейси? – его голос заметно потеплел. – Боже мой, это правда ты? Я так рад! Я знал, что ты одумаешься...       — Мне нужна помощь, Джек.       — Конечно! – он даже не дослушал. – Я всё ещё храню твои вещи, и твоё место в офисе свободно. Мы можем...       — Не такая помощь, – перебила она. – Мне нужна информация.       — О, – в его голосе появились знакомые нотки разочарования. – Ты всё ещё... занимаешься этим?       — Джек, ты поможешь или нет?       Он помолчал.       — Для тебя – что угодно, милая. Но однажды ты поймёшь, что я был прав. Встретимся… А ты где сейчас?       — Близко к Лос-Сантосу.       — Хорошо. Скинь геолокацию, я подскочу.       Грейс отключилась и откинулась на сиденье. Когда-то она почти поверила, что может быть другой. Почти позволила себе мечтать о нормальной жизни. Но это была не её дорога.