Потерянные

      Конец 2031 года.              — Новый год встретишь со мной, – заявил Джек тоном, не предполагающим возражений. Они сидели в его кабинете в агентстве, за окном мерцали огни ночного города, похожие на далёкие звёзды.       — Это даже не вопрос, да?       Грейс прикинула, сколько таблеток «Буйства» ей бы понадобилось, чтобы разорвать его голыми руками и сожрать его печень сырьём.       — Я забронировал столик в «Ле Блан». Помнишь это место? Надень что-нибудь красивое, – его улыбка не затронула глаз. – Нам многое нужно обсудить.       Этот тон, намекающий, что он всё ещё считает, будто может её исправить. Прежде чем она успела отказаться, Джек достал из ящика стола папку.       — Итак, у меня есть информация об этом твоём Иниго.       Протест застрял у Грейс в горле. Джек прекрасно знал, какие карты разыграть.       — Какая информация? Удиви меня.       — Та, что объясняет его интерес к тебе. – Джек открыл папку, раскладывая фотографии по столу. – Иниго Ла Вибора. Родился в 1997 году. Сын Мигеля Ла Виборы и... – он сделал эффектную паузу. – Каталины Виальпандо.       Это имя ударило Грейс, как пощёчина. Каталина – женщина, которая пыталась убить её отца, которая погибла на той дамбе много лет назад.       — Это невозможно, – прошептала она. – Мой отец тогда был с Каталиной.       — Твой отец был не единственным в её постели, – голос Джека звучал отстранённо. – Она была беременна от Мигеля, пусть и всё ещё встречалась с Клодом. Скрыла это, родила тайно. Потом кинула твоего папашу после ограбления банка. Мигель растил мальчика, пока они оба, ну он и Каталина, не погибли. После этого Иниго перебрасывали между родственниками. Отпрыска бешеной сучки никто не хотел воспитывать.       Всё складывалось: одержимость Иниго ею, его связь с торговцами людьми, которые держали её в плену. Он был не просто очередным преступником, он был сыном женщины, пытавшейся уничтожить её отца. Джек встал, обошёл стол и остановился возле её кресла. Его рука легла ей на плечо, жест одновременно интимный и собственнический.       — Я забочусь о тебе, Грейси. Всегда заботился, – его пальцы скользнули вдоль её ключицы. – У нас могла бы быть хорошая жизнь, вдали от всей этой тьмы. Но сначала нам нужно разобраться с Иниго.       Грейс резко встала, отстраняясь от его прикосновения:       — Ты имеешь в виду, тебе нужна моя помощь, чтобы уничтожить его организацию.       — Это будет выгодно нам обоим, – его улыбка вернулась, отточенная и профессиональная. – Готовься к новогоднему ужину. Обсудим детали.       Ей хотелось отказаться, послать его куда подальше вместе с ужином и манипуляциями. Но папка на столе содержала ответы, которые ей были отчаянно нужны.       — Ладно, – наконец сказала она. – Но это не свидание, Джек. Это дело.       Его смех догнал её у двери.       — Посмотрим, милая. Посмотрим.       Грейс лихорадочно соображала. Иниго – сын Каталины. Всё это время она была втянута в паутину мести, которая началась ещё до её рождения. Вопрос был в том, что делать с этой информацией? Одно она знала точно: она не позволит Джеку манипулировать ею и затащить обратно в свою жизнь, какими бы секретами он ни владел. А где-то в городе Марчелло ждал новостей от неё. Мысль о нём неожиданно согрела. Она достала телефон, чтобы написать ему, но замешкалась.

***

      Начало января 2032 года.              Бар «Кардинал» был любимым местом встреч Насти и Руперта, достаточно шумным, чтобы их разговоры тонули в гуле голосов, но не настолько людным, чтобы привлекать внимание. Грейс нашла их за угловым столиком: Настя потягивала мартини, Руперт демонстративно изучал меню виски.       — О, милая! – Настя просияла. – Присаживайся. Как твои дела с этим невыносимым Томпсоном?       — Не начинай, – Грейс опустилась на стул. – Это пиздец. Так что давайте сразу к делу.       — Business before pleasure, – пробормотал Руперт. – Как всегда.       — Мне нужна информация о Кене Розенберге.       Настя и Руперт переглянулись.       — Тот самый параноидальный адвокат из Вайс-сити? – Настя подалась вперёд. – Который работал на Томми Версетти?       — Он самый. Мне нужно знать, где он сейчас и что может заставить его говорить.       Руперт достал телефон:       — У меня есть кое-какие связи в казино Лас-Вентураса. Последний раз его видели именно там.       — Был и слинял.       — Мои источники говорят, что он действительно часто бывает в казино «Четыре дракона». И, похоже, очень боится определённых людей.       — Каких людей? – спросила Грейс.       — Версетти, – Настя отпила мартини. – Особенно старшего. Джакомо, кажется? По слухам, у них какие-то старые счёты.       — Интересно, – Грейс задумалась. – А что может его разговорить?       — Кокаин, – пожал плечами Руперт. – Lots of cocaine.       — Руперт! – возмутилась Настя.       — What? Это общеизвестный факт. Хотя... – он снова посмотрел в телефон. – У него есть слабое место. Он патологически боится остаться в полном одиночестве. Без денег, без связей, без защиты. И, что удивительно, без Томми.       — Ну да, а ещё без наркотиков, – добавила Настя. – Если хочешь надавить на него, создай ситуацию, где он почувствует себя полностью беспомощным. И, блин, устройте маскарад. Пусть твой дружок приоденет рубашку-гавайку, а ты напяль паричок из восьмидесятых. Старый хер поверит в чудо, что он вернулся в прошлое, что Томми жив. И он сломается быстро.       Грейс кивнула. План начинал складываться.       — Спасибо. Пробьёте его геолокацию?       — Сделаем.

***

      В кабинете Джека было тихо, только гудел кондиционер.       — Операция полностью под контролем ФБР, – Джек постукивал ручкой по столу. – Группа захвата, снайперы, всё как положено. Но нам нужен кто-то внутри. Кто-то, кого они не знают.       — И тут на сцене появляюсь я, – Грейс повернулась к нему. – Удобно.       — У тебя есть опыт. Ты знаешь планировку. И... – он задумался, – ты знаешь, как они работают.       Джек разложил ещё несколько фотографий:       — Вот точки наблюдения. Здесь будут наши люди. Как только Грейс подаст сигнал, начинаем операцию. Но главное – взять Иниго живым. Нам нужны имена его покровителей.       — А дети? – спросила Грейс.       — Служба защиты детей уже наготове. Увезут их сразу же.       Грейс провела пальцем по схеме, отмечая маршрут:       — Я помню этот подвал. Там есть технический ход, о котором они или не знают до сих пор, или знают, но вряд ли пасут хорошо. Попаду внутрь, осмотрюсь и подам сигнал.       — У тебя будет час, – сказал Джек. – Ровно час до начала операции. Не больше.       — Достаточно.       — Грейси... – Джек шагнул к ней. – Это не личная месть. Это официальная операция.       — Я знаю, – она отвернулась.       — Как будет известна дата операции, я дам тебе знать, Грейси. И никаких лишних людей, ясно?

***

      Марчи ждал в машине в квартале от здания. Грейс села и шумно выдохнула. Потом кратко всё рассказала. Упомянула, что скоро будет информация о Кене.       — Ты правда готова к этому? Вернуться туда?       — Нет. Но иногда нужно вернуться в кошмар, чтобы наконец проснуться.       — Бля, жесть… Слушай, я не доверяю этому Томпсону. Я поеду за вами в день операции. Осторожно, тихо. И прикрою тебя в случае чего.       — Уверен?       — Конечно, как никогда.       — Ну, тогда остаётся только ждать назначения даты.       

***

      Пятнадцатое января выдалось неожиданно тёплым. Марчелло проснулся от запаха свежего кофе и звуков гитары. В его маленькой квартире играла одна из его старых песен – та самая, которую теперь пел другой исполнитель.       — С днём рождения, – Грейс сидела на подоконнике с двумя чашками кофе. – Двадцать восемь – звучит почти прилично.       — Какого?.. Как ты вообще сюда попала?       — Я наёмная убийца, а ты спрашиваешь, как я открыла дверь?       Марчелло рассмеялся.       — Держи, – она протянула ему небольшой свёрток. – Ничего особенного, но...       В свёртке оказалась старая виниловая пластинка – редкое издание No Doubt с Don't Speak.       — Где ты... – он осёкся, увидев надпись на конверте.       — Нашла на блошином рынке. Продавец сказал, она принадлежала какому-то богатому херу из Вайс-сити.       — Это почерк деда, – Марчелло провёл пальцем по выцветшим буквам. – Он часто подписывал пластинки для друзей. Описание прекрасное, ему очень подходит – «богатый хер».       Грейс молча протянула ему чашку с кофе. Они сидели рядом, слушая старую запись, и между ними было что-то уютное, почти домашнее.       — Пойдём, – вдруг сказала она. – У меня есть ещё один сюрприз.       Они приехали в старый бар, где Марчелло недавно выступал. Змей и остальные музыканты уже ждали их.       — С днюхой, принцесска! – Змей хлопнул его по плечу. – Сегодня ты просто поёшь, мы всё организовали.       Это был не концерт – просто джем-сессия для своих. Марчелло пел то, что хотел, без оглядки на публику или менеджеров. В какой-то момент он заметил в дверях Джека: тот стоял, прислонившись к косяку, и внимательно наблюдал за происходящим.       Грейс тоже его заметила. Она сидела у барной стойки, слушая Марчелло, и что-то в её позе, в том, как она смотрела на поющего, заставило Джека стиснуть зубы. Когда Версетти закончил петь, Грейс поднялась ему навстречу. Их руки на мгновение соприкоснулись, случайный жест. Который вывел Томпсона из себя.       — И почему ты тут? Я жду тебя дома.       — У кого дома, Джек? Ты о чём?       Томпсон закипал.       — Ты должна быть со мной. А не тут.       — Я должна, правда? Ты с ума сошёл?       Все на мгновение затихли и обернулись.       — Ты должна с того самого момента, как позвонила мне, как вновь объявилась в моей жизни.       — Джек, мне нужна твоя помощь, а не отношения с тобой.       — Я, пожалуй, пойду. Завтра обсудим детали операции.       — Конечно, – она даже не обернулась.       «Она никогда не изменится, – думал Джек, выходя в морозную ночь. – Никогда не станет той, кем должна быть. А теперь ещё и этот певчик непонятный...»       После выступления они сидели за угловым столиком: Марчелло, Грейс, Змей и внезапно появившаяся Барбара, которая принесла самолично испечённый торт. Бар понемногу пустел, лишь музыканты всё ещё лениво перебирали струны в другом конце зала.       Грейс в кои-то веки позволила себе выглядеть по-настоящему женственно: простое чёрное платье чуть ниже колен подчёркивало её фигуру, а распущенные тёмные волосы мягко спадали на плечи. Единственным украшением был тонкий серебряный браслет. Без привычной кожаной куртки и тяжёлых ботинок она казалась хрупкой, хотя в её глазах по-прежнему читалась несгибаемая сила и вызов.       Марчелло выглядел как настоящая рок-звезда: шёлковая рубашка с закатанными рукавами, тёмные джинсы, волосы художественно растрёпаны после выступления. Пока он пел, девушки в баре буквально пожирали его глазами, но он, казалось, даже не замечал этого.       — Ну и торт у тебя, Барб, – усмехнулся Змей, разглядывая криво написанное «С днём рождения» на глазури.       — Эй ты, я старалась! – Барбара шутливо стукнула его по руке. – Три раза переделывала. И вообще, именинник ещё не высказался.       Марчелло улыбнулся:       — Он прекрасен. Правда.       — Ой, да ладно тебе, – Барбара зарделась. – Лучше открывай мой подарок!       Она протянула ему небрежно завёрнутый пакет, из которого Марчелло извлёк явно винтажную гавайскую рубашку ядовито-розового цвета.       — Это... интересно, – осторожно заметил он.       — Я её в «секонде» нашла! – гордо объявила Барбара. – Прямо как те, что носил Кен Розенберг в восьмидесятых. Может, даже его и была.       Грейс подавилась вином, а Марчелло расхохотался:       — Теперь осталось только найти самого Кена и спросить.       — Где этот «секонд»? Нам ещё одна такая нужна, голубая с пальмами, – хохотнула Грейс.       — Я специально выбрала самый яркий цвет, – продолжала Барбара. – Чтобы ты больше не выглядел, как на похоронах. Вечно в чёрном, как гот какой-то...       — Ему идёт, – сказала Грейс, и что-то в её голосе заставило всех замолчать.       Барбара хитро прищурилась, переводя взгляд с одного на другого:       — Та-а-ак... А я-то думала, что у нас тут просто дружеские посиделки...       — Так и есть, – отрезала Грейс, но её щёки слегка порозовели.       — Ну-ну, – пробормотала Барбара себе под нос. – Тогда я принцесса Монако.       Змей спас ситуацию, начав разливать шампанское:       — За именинника! За то, чтобы в следующем году всё было...       — Только не говори «как надо», – перебил его Марчелло. – Давайте просто за то, чтобы быть живыми.       — За это можно, – кивнула Грейс, и их бокалы тихо звякнули в полумраке бара.