Рост не имеет значения

Шел 2009 год, который вообще у Rammstein выделился, Pussy, например. Поэтому запись клипа Ich Tu Der Weh, вообще особо никого не взволновала. Ну спецэффекты, ну лампочка во рту у Тилля, слегка мешавшая долгим "разговорам" с Круспе, а так, все как обычно. И вот, последние часы съемок, все дико уставшие, на взводе, а кое-кто даже непривычно злой. Искры разлетаются по сцене яркими горячими каплями, костюм Кристиана блестит как мухи на навозе, о чем ему немедленно спешит сообщить язвительный, и не только, язык Пауля. Догадаться, где находятся фрау Гитарная Задница и товарищ Большой Вокальный Рот - не сложно, особенно в перерыве между съемками. Рапунцель Шнайдер безнадежно пытается присоседиться к Паулю, ибо уже одна мысль о талантах Хирше, заставляет вспотеть. Вроде, все на месте, всё в порядке. А Оливер? Ну да конечно, мистер Стенка, где-нибудь опять с чаем совокупляется, под музыку для медитаций. И безмерно любопытный, даже несмотря на возраст Пауль, это замечает. Поэтому, он благополучно свалив от чересчур настойчивого барабанщика, и окончательно подстебнув дрыщика Флаке, отправляется на поиски чайного наркомана. "Наверное в гримерке..." - думается Паулю. Ан нет, херушки вам, нет его тут. - "Или в общей комнате..." - нет, его и здесь нет. - "Сука, куда он делся-то? Чтоб его от чая разорвало." - и Ландерс, совершенно неудовлетворенный поисками, отправляется, так сказать, нужду справить. Уже на подходе к великому месту мыслителей, гитарист, как будто услышал какой-то шорох, но значения не придал, тут не только шорохи можно услышать. Но как только он зашёл, чья-то крепкая, жилистая и длинная рука схватила его за плечо и дернув к себе захлопнула дверь. - Что, блять, за херня?! - Пауль явно был слегка недоволен таким порывом. - Кристоф, ты что ли? - спрашивает он, так как в туалете темно. - Ага, ну-ну, конечно, Кристоф. - шепчет густой, бархатный голос, немного грубо, с ноткой раздражения. Затем раздается щелчок, и перед Хайко предстает Оливер, с расстегнутыми штанами, скинутой шапкой, размазанным по четко очерченному лицу макияжем. Он глубоко дышит, явно замышляя что-то. - Я знал, что ты со своей хитрожопостью и любопытством, рано или поздно сюда заглянешь. - Оливер? Ты чай с травой попутал, че такое вообще? - Пауль пристально всматривался в глаза Риделя, а тот глубоко дышал, и ох как странно светились его и без того стремные глаза. - Заткнись, придурок. Я надеюсь тебя еще не поимела наша основная парочка трахалок. - Грубо усмехнувшись парировал Оливер. - А не охерел ли ты часом?! - Пауль удивленно смотрел на басиста, и уже собрался повернуться, дабы унести свои ценные места в целости и сохранности. - Нет, нет, не торопись, я с тобой еще даже не начал, и впрочем мне насрать, траханный ты или нет. - Оливер приблизился к в край удивленному Паулю, и резко притянув к себе обнял, дотрагиваясь до мягкой, и вместе с тем ,потрясающе упругой задницы. - Да твою же шайзе, что с тобой? Ты же минут двадцать назад, что-то тихо и застенчиво мямлил около сцены... - Пауль от неожиданного поведения Оливера, настолько ошалел, что не мог вразумительно ответить. - Ну, плохо ты меня тварь мелкая знаешь, значит. У меня бывают резкие перепады настроения. А вообще задрал тут болтать. - басист вытащил из кармана скомканный носовой платок, и попытался ввернуть его в рот Хирше. - Не трогай меня, сучара! - это единственное, что успел произнести гитарист. Оливер наклонился и крепко сжал Пауля, впившись мягкой, чуть колючей бородой в его губы. Аккуратно проведя языком по рту гитариста, он получил взаимный ответ. Ведь Хайко быстро приспосабливается к новому, поэтому такой поворот событий, даже обрадовал гитариста, и он слегка улыбнулся. Басист спустился к его шее и начал больновато ее покусывать, впиваясь в мягкую кожу, и возвращаясь периодически к губам. - "А ведь знает, мою слабость" - проскользнуло в мыслях Ландерса, и тут же, горячая волна пробежала по его телу, Оливер поставил красный засос рядом с кадыком. Затем, он быстро начал расстегивать штаны Пауля, яростно целуя его в губы, отчего первый покрывался мурашками. Мельком взглянув на приспущенные шаровары Риделя, гитарист понял, что его неожиданный партнер уже готов. Поэтому он начал поглаживать спину Оливера, проводя руками по красивым изгибам его позвоночника, спускаясь ниже, перебирая пальцами, целуя в шею, и постепенно продвигаясь к главной точке, стягивая нижнее белье, аккуратно и в то же время не останавливаясь. Неожиданно Оливер прислонил Пауля к стене, и присев на колени, стянул остатки одежды. Пауль был возбужден, и басист обхватив губами его член начал ритмично двигать головой. Ландерс застонал, ему давно не доставляли такого удовольствия, он глубоко и прерывисто дышал, стоны становились все громче, он гладил прекрасные плечи Оливера и его огромные ключицы. Ридель привстал и начал целовать торс Пауля. А Хайко притягивал к себе тонкое и высокое тело, поглаживая бедра и упругую задницу. Затем он спустился на колени, ударив по прекрасной пятой точке басиста, губами прикоснулся к его члену и рукой начал нежно удовлетворять его. Оливер же улыбался, капли холодного пота проступили на его лице, в свете маленькой лампочки его глаза бешено блестели, он тормошил волосы Пауля. Тот поднялся с колен, легко щекоча эстетично выступающие ребра, проводя носом по груди и попутно целуя ее. Ридель взял тюбик, еще с самого начала лежавший на раковине, и, обняв Хирше за талию, проведя пальцами по позвонкам, и сняв крышечку, выдавил на ладонь сразу пол тюбика. Отбросив его, а вместе с тем и все церемонии, Оливер сразу, тремя пальцами, достаточно резко вошел в гитариста, отчего тот выгнулся оперевшись локтями о стену и рыкнул от боли. Басист более аккуратно стал массировать друга, но все же не особо придавая значение нежности. Когда по его мнению, Пауль был готов, Оливер сам вошел в него и обняв за живот начал ритмичные движения. Ридель постанывая дышал, Пауль запрокинул голову на его грудь, а басист целовал его уши, вдыхал запах волос, наслаждаясь стонами Ландерса, двигался все быстрее. Оливер стискивая зубы шипел, а Пауль в уже в голос кричал. Движения судорожно ускорялись, и Хайко, и басист изнемогали от возбуждения, Пауль вовсю помогал себе рукой. И наконец, Оливер вышел из гитариста и кончил на пол и на его спину, а тот в то же время на стену. Оба красные и вспотевшие громко дышали, все ещё постанывая от пережитого, облокотившись о стену. Постояв так несколько минут, придя в себя и умывшись, они начали неторопливо одеваться улыбаясь друг другу. - О, они нас уже ждут минут 7. - снова став застенчивым и тихим проговорил басист. - Странный все-таки ты, у тебя от медитаций совсем крыша поехала. - ухмыльнувшись ответил Пауль и похлопал друга по плечу. - Ладно, пошли, лошара. - Ты что, опять нарываешься. - господин Чайник снова принял злое выражение лица. - Ой неее, только не опять. - Хайко засмеялся и вышел. Оливер в ответ улыбнулся, а по дороге обратно, в зал съемок, захватил термос с Жень Шенем, хлебнув порядочный глоток, в шутку дал ногой под зад Поле и заржав побежал. Через пару минут, из подсобного помещения, находящегося рядом с туалетом, вылезли абсолютно ахеревшие Тилль и Рихард, и ничего не говоря, стояли около туалета минут пять, тупо пялясь друг на друга, - Вот, блять, так поворот... - прошептал затем Линдеманн, и они вернулись в зал, никому ничего не рассказав. Зато угадайте, кого после этого стали величать "Чайная пара"?