Лилия.

Во Флоренции проходила выставка Сандро Боттичелли в Галерее Уффици. Там собралось множество людей, которые были любителями и обожателями искусства. Для нас играл оркестр, исполнявший мелодию Людвига Ван Бетховена - "Лунная соната". Она производила неизгладимое на меня впечатление, когда я просматривала одну из самых известных картин Боттичелли "Весна". Мужчин здесь казалось больше, ведь это Италия. Почти все уважающие себя профессора не могли не остановиться у картины и не пообсуждать концепцию данного полотна, её интерпретацию, замысел. Но, когда те останавливались, каждому было интересно понаблюдать и за особой, которая стояла подле него и, не срывая глаз, просматривала и наслаждалась каждой мелочью полотна. Даже стоя с ней рядом, девушка ничего не замечала. И я непроизвольно и сама стала ее разглядывать, что было верхом неприличия, но это никто не заметил. Видимо, пол все же меняет взгляды других. Её бледная кожа замечательно сочеталась с черным облегающим платьем, в черную бархатную полоску и просветами на теле. Надо отдать должное каблукам девушки, которые тоже были чёрными, с красной подошвой от Кристиана Лабутена. Белые локоны прекрасно уложены на одном плече. Дают пищу для фантазий и вдохновения. Когда девушку окликнули рядом стоявшие господа, она не могла не отреагировать на такое, поэтому, обернувшись, одарила всех добродушной, (но я видела на все сто процентов) холодной улыбкой. Глаза дамы оказались зелёными, жестокими и холодными, как и выражение лица. И это поистине завораживало. Она явно не хотела с ними говорить, потому как я видела ее натянутое лицо. Девушка искусно владела итальянским, поддерживала светскую беседу с мужчинами, которые чуть ли её не раздевали взглядом. Не знаю что на меня нашло, но я решила отбить всякое желание у этих мужчин. Чтобы больше, подобным образом, они так себя не вели. Я сделала каких-то два шага к людям и была уже рядом с девушкой. — Здравствуй, дорогая, - произнесла я, обнимая за плечи и целуя в щеку, как старую подругу — как ты поживаешь? Я не думала, что встречу тебя на данном мероприятии. Но раз ты здесь, то прошу пойти со мной, хочу познакомить с моими коллегами. — Почему бы и нет?! - Легко ответила она. — Господа, здравствуйте. Прошу меня извинить за столь импульсивную выходку, но я так давно не видела свою подругу, что для меня огромная честь познакомить её со своими выдающимися коллегами, которые устроили по моему наставлению эту выставку. — Мадам, Ментели, что Вы... Ни в коем случае не станем Вас и Вашу подругу задерживать. Нам нравится Ваша выставка, передавайте огромный привет и благодарность сеньору Лотечиани. — Обязательно передам, господа. А теперь, прошу прощения, но нам пора идти. - Проговорила я последние слова вежливого обращения к людям, которые и меня раздели взглядом. — Creature* (с пер. итал. Твари) — Самые причём настоящие. Спасибо, что спасли меня от этих людей. Не знала, куда себя деть. Здесь я впервые. - Пояснила девушка, когда мы отошли на приличное и в неведомое им расстояние. — Всё прекрасно. Старые профессора всегда ищут на подобных мероприятиях девушек, которые и слова сказать не могут, чтобы не опозориться. Этим они и пользуются. У них есть особое чутье на новоприбывших сюда. Будь вы с мужчиной, то они не так сильно на вас реагировали. Хотя бывали такие моменты, что и жен уводят прямо из под носа супруга. И это довольно часто случается. — Итальянцы. Это им определение. — Соглашусь. Мужчины, как и здешние женщины, очень страстные натуры, хотя супружеские измены переживают ну уж очень огнеопасно. — Ахахха, да. Это так. — Меня поражает, что эти люди, говоря о вере в Бога, о настоящей душевной, высшей любви, уподобляются животным, которым свойственно удовлетворять лишь свою потребность. Только люди отличаются тем, что они могут и не оставлять после себя такое потомство. — Здесь главную роль играет алчность, плотская страсть, влияние и деньги, которые приносят им все вышеперечисленные пороки. Но они продолжают говорить о Высшей силе, о духовным и моральных ценностях, о любви к своей семье и верности ей. — А это люди? - Спросила меня девушка, будто ожидала, что своим ответом я спасу её от надвигающегося шторма. — Это люди, но они давно прогнившие. Душой мертвы и сердцем позабыты... Наступило молчание, которое разрывало меня на части. Я видела её глаза, как они покрылись некой пеленой, как опустились и смотрели на мраморный пол. Проходивший мимо официант остановился подле нас и дама взяла с его подноса бокал шампанского, ежесекундно опустошила его, выпивая другой, а затем и третий, пока четвёртый бокал я взяла себе и попросила официанта идти дальше. — Видимо мне не следовало об этом говорить. Я, не подумав о Вашем состоянии, это сказала. — Ничего, я раньше и сама об этом знала, но Вы... - она замолчала, чтобы обдумать следующие слова, которые слетели из её уст — Вы будто открыли мне глаза на этот жестокий и ужасный мир, где нет места настоящей любви, спокойствию, умиротворению и волнующему нас искусству. Ваши слова многое почему для меня значат. — Как Вас зовут? — Лилия, а Вас? — Евангелина. — Прекрасное и необычное имя. Сочетает в себе три значения: Евангелие — книга, в каждой из которых рассказывается о божественной природе, учении и земной жизни Иисуса Христа. Его рождении, чудесах, крестной смерти, воскресении и вознесении. И два имени: Ева — первая женщина, созданная Богом их ребра Адама, и Ангел — Божий стражник, который охраняет вход в Рай, в царство Бога. Евангелина. - Будто пробуя его на вкус, прошептала Лилия, от чего пошли мурашки по коже, но это оказалось так приятно. — Мои любимые цветы — лилии. Дома почти везде стоят, благоухают и дарят мне надежду, покой, который я в них нахожу. Благородные цветы, которые требуют за собой особого ухода и ласки. Они величавы, поистине прекрасны. Даже когда сломлены, они держатся и всякий раз раскрывают свои бутоны, благоухая и даря необыкновенные эмоции. — Мне это считать как комплимент? - Тихо спросила Лилия — Да, это был комплимент. Правда, которую я хотела донести. — Вы не такая девушка какой кажетесь на людях. Я права? - Спросила она, глядя прямо мне в глаза, добиваясь ещё одной правды, которую непременно получит. — Да, - спокойно сказала я — не такая, как многие. Но Вас это никак не обескураживает. — Нет. — А это был не вопрос, Лилия. Это было утверждением. Многие знают о том, что я работаю руководителем в галереях, устраиваю людям обзор на картины, которые невозможно порой узреть простым смертным. Но никто не задавался вопросом, что происходит в моей жизни, каковы мои предпочтения. — А почему, позвольте спросить? — Вы уже спросили. - Вылетела из моих уст саркастичная усмешка. — Хм, да. Ну так что? Вы ответите на вопрос? - Не унималась Лилия — Отвечу. Я предпочитаю девушек, а не мужчин. Если вы не удивились этому, то в Вас тоже разбужен данный интерес. Не примите мои дальнейшие слова за хвастовство, но я мне удаётся почувствовать "Иного" человека, чьи вкусы совпадают с моими. Как раз с этим человеком я сейчас разговариваю, по крайней мере, разговаривала, пока не развела свой монолог. Я права? Ответьте мне честно, как и я Вам. - Спокойно произнесла и наблюдала за её лицом. А оно не менялось, её глаза все так же пристально смотрели в мои, будто вызывая на дуэль. Эта стать и хладнокровие покоряют и отдают моё уважение такой особе, как она. — Врать вам я не собираюсь, было бы слишком низко с моей стороны. Мы с Вами взрослые люди, которые выбрали несколько экзотичные взгляды на мир. Другие предпочтения не означают, что мы как-то ужасны. Меня удивляет, что Вы этого не скрываете, но об этом даже никто не знает... - сказала Лилия, обдумывая следующую фразу. — Это и есть искусство неизвестного. Тайна может быть не раскрыта только тогда, когда ты её не скрываешь, идя с ней по жизни на виду. — Великолепный дар, который мне бы хотелось приобрести. — Не думаю, что Вам это нужно. Вы прекрасно справляетесь. — Это не так. Я ни с кем не состою в отношениях, ни к кому не питаю интереса. Только от этого, никто не видит, какие я отдаю предпочтения в отношениях. — Т.е, когда вы были кем-то сильно заинтересованы, то для вас это было слишком открыто и неприемлемо? Мне захотелось узнать что её так гложет, мне надо будет добиться этого. Ради интереса. Лилия прошла к официанту и положила давно уже опустевший бокал и пошла к выходу из галереи. Но она остановилась у одной из первых картин у выхода - Сандро Боттичелли " Портрет молодой женщины" и, глядя на него, уста её открылись и она сказала: — Мне нравится эта картина тем, что женщина, изображённая на ней — прекрасна, спокойна, но несчастна. Это видно по ее взгляду и губам: чуть зажаты и искривлены в неком подобие улыбки или момента, когда тебе хочется уже заплакать. Но меня восхищает то, что она не подаёт вида. Смотрит куда-то и держится, скрывает то, что ее так беспокоит и ужасает. Она разочарована в жизни, но сохраняет надежду на лучшее. В ожидании того, кто спасет её, хотя и не верит в это до конца. Привыкла быть одной, без какой-либо поддержки и любви. Ожесточилась от нападков людей, жизни, которая её окружает и убивает с каждый день, час, минуту... - она повернулась ко мне и сказала — Вы мне напоминаете её. И это меня удивляет. Как давно художник передавал красоту и эмоции женщины. Я рада, что увидела это в живую. Наиценнейший экспонат я узрела пред собой, даже бы денег не пожалела, чтобы купить это полотно, но увы, таких баснословных сумм у меня нет, как и у самого богатого человека на планете. От других - Вы свободны, но у себя - в оковах, которые ужесточают каждый день хватку. Они погубят вас, Евангелина, если не разрушите их. Я молча наблюдала за ней. В моей душе чувствовалась злость от такого поведения Лилии. Мне было странно слышать правду от человека, который меня не знает, но в этот вечер, раскрыл всю мою сущность. Она прекрасно понимает, что добивает этими словами мою жизнь и душу. Садистка. Прекрасная и жестокая Флора — Лилия, которая любит делать больно, любит этим доставлять себе удовольствие. — Но я могла бы вам помочь. - Будто прочитав мои мысли, сказала Лилия спокойно, наблюдая дальше за мной. — Как бы Вы мне помогли? - Прошептала я, когда она придвинулась ко мне и произнесла на ухо: — Духовно. Физически. Собой... Лишь попросите, если я Вам интересна. — Пойдем, Лилия. Ночью неожиданно нагрянул дождь, но у меня имелась машина. Водитель отвез нас к моей вилле, где растирался умопомрачительный вид на долины Тосканы. Когда мы остановились, водитель протянул нам чёрный зонт. — Лилия, а как вам идея пройтись под дождем? — Она мне нравится. — Патрони, мы обойдемся без зонта. Спасибо, что подвезли. На сегодня никаких поручений не будет. Вы можете ехать. — Конечно, мадам Ментели. Прекрасного Вам и Вашей подруге отдыха. — Взаимно. Мы вышли из машины и, теплый флорентийский дождь окатил нас с ног до головы своими каплями. Я сняла каблуки со своих ног, чтобы было удобнее пройти по гальке возле поместья. Лилия сделала то же самое. — Прекрасное место, не знала, что здесь может быть так красиво. - Обратилась ко мне Лилия — Ваше платье-кимоно полностью промокло. Из-за этого видны Ваши очертания. — Хм... Аналогичное произошло и с Вашим платьем, Лилия. — Их лучше снять, чтобы мы ненароком не заболели. — Но согреваться мы будем дома. Добро пожаловать. — Благодарю. Гостинная была обставлена по последнему слову дизайнера, который любил всё величественное и неповторимое. Весь флорентийский стиль был взят за основу построения этого жилья. И здесь были лилии. Цветы прекрасно гармонировали с обставленной мебелью. Они источали такой дивный легкий запах, который клонил в сон и делал тебя нежнее, спокойнее. — Это Ваша вилла? — Пока моя. Спонсоры оплачивают здесь мое проживание. — А где Вы живете? Оставшееся время? — В городе. Еще, в Канаде. Там я родилась. - Коротко ответила на её вопрос. Я подошла к ней с бокалом виски и, протянув ей напиток, остановила свои глаза на её взгляде, который источал из себя не столько желание, чем любопытство от дальнейших действий — Лилия, ты точно этого хочешь? - Спросила я, но видно мой ответ пропустила мимо ушей, задавая снова свои, которые с каждым разом убивали во мне все мои построенные личности. — У тебя есть прошлое? Шрамы, которые ты носишь? — Да. И их много. А у тебя? - Задала ответный вопрос, подчистую выпивая содержимое своего хрустального бокала. — Имеются. И они видны. Я их могу показать, если ты, Евангелина, раскроешь мне свои. — Если я покажу их все, то мне придётся тебя убить. - Прошептала я на полном серьезе. — Тогда я готова за них умереть. — Ты не боишься? Не боишься того, что с тобой может произойти? — Если ты меня привезла сюда, то уже надумывала рассказать о чем-то. — Ты необычная, я почувствовала это с первого момента. — И ты. Я хочу снять своё платье, ведь я полностью промокла. Впрочем, как и ты. — Я проведу тебя в мою спальню. Мы пошли в комнату и при свете свечей, стали раздевать друг друга. Лилия медленно снимала платье-кимоно с Евангелины, медленно наблюдая за ее шрамами. В этот момент стены дома наполнились медленной музыкой Siouxsie Sioux feat. Brian Reitzell - Love crime. И под такую чувственную мелодию, Лилия продолжила, покрывая каждый шрам девушки лёгким поцелуем, своими слегка дрожащими губами. Она покрывала поцелуями спину, бедро и плечи. — Откуда они у тебя, расскажи? — Я уродлива. Это моя участь, расплата за грехи, которые я совершала. — Какова была цена? — Жизни людей, Лилия. Садизм, убийства, наслаждение содеянного. То, что было во мне всегда, но чего я не хотела в себе проявлять. — Но ты проявила. - Спокойно сказала Лилия, смотря мне в глаза, целуя в губы. — Да, но не по своей воле. — А по чьей воле? — Чудовища. — Посмотри на меня, Евангелина - попросила девушка, снимая с себя платье, показывая ей два шрама, которые располагались на животе и подле груди. — Что сделали с тобой? — Отняли жизнь. Невинную жизнь. - Рассказала Лилия, пуская единственную слезу, которую я почему-то захотела слизать. Она была горьковато-солоноватой, мне она понравилась. — Дитя. Они забрали у тебя дитя? — Единственное, что было моим по праву. — Он умер? — Да. Два года назад. — И ты всегда носишь траур? — Только по особым случаям. — Например, как этот? - Прошептала ей прямо в ухо и забралась одной рукой в её лоно, массируя его, проводя в нём более настойчивые движения. — Да! - Выдохнула она, находя подле себя мои губы и страстно целуя их. — Громче! - Настойчиво повторяла я, пока мои пальцы все ещё грубо вальсировали в её теплом и податливым теле. — Да. Я все ещё оплакиваю! - Закричала девушка, скрываясь на стон от оргазма и переворачиваясь на меня, чтобы впиться своим ртом в мою плоть. — Мы всегда будем хранить это в своём сердце. — Всегда... - Согласилась она, подарив мне наслаждение, которое я же давно не испытывала. — Почему ты думаешь, что таишь в себе уродство? - Тихо спросила Лилия, когда мы успокоились и легли вдвоём в уютной кровати, прижимаясь друг другу обнажёнными и разгоряченными телами. — Потому что это так. Я тебе солгала, сказав, что это на дух не переношу. Ведь я такая же. Только женщина. Во мне живут все смертные грехи, но я их скрываю от посторонних глаз, которые могут узреть моё истинное лицо. Ведь узнав меня - они погибают. Таков его замысел... — Замысел кого? — Того, кто сделал это со мной. - Ответила я, показывая на свои шрамы на теле. — Почему ты не избавишься от него? — Потому как я привязана к нему. Часть моей души любит его, хоть он и причинил мне боль и вред. Другая же - желает убить. — Ты прекрасна и со своими недостатками, Евангелина. Это не уродство. Это изысканность твоего тела и твоей души. Пусть ты будешь со шрамами и ужасным прошлым, как и моим, но ты всё равно останешься великолепной. Благодаря им, я быстрее найду тебя , узнаю, где ты от меня скрываешься. — Давай подарим ещё одно удовольствие друг другу? - Перебила я девушку, скрывая от её глаз, свои наступавшие слёзы. Ответа не последовало, да и слов не надо было говорить, так как это было лишним, когда два языка слились воедино и стали танцевать страстное танго, раскрывая своего портрета с другой, совсем неизвестной стороны. Мы были поглощены друг другом, как будто только сейчас мы поняли, что сильно скучали и любили. Жаркие поцелуи тянулись по всему телу, пока не нашли пристанища чуть ниже живота. Мы доставляли двойное удовольствие, иногда извиваясь и обрушаясь на партнера. За одним наслаждением, последовало ещё одно, пока их не насчиталось в конечном итоге пять. Такого ещё ни разу не было. Это было откровением одной и другой стороны. Раскрывая и обнажая свои чувства, мы поглотили в друг друге своё уродство, даруя ему очертания изыска и необычности. Это казалось нечто большим, чем просто доставление удовольствия на одну ночь. — Я говорила, что должна убить тебя. И я хочу это сделать. - Рассказала я, подставляя под её горло острый нож. Лилия явно такого не ожидала, но противиться на удивление не стала. Она слушала меня и хотела узнать, что будет дальше. — Говори. Хоть я и знала, что ты не шутишь, в моей душе поддалась надежда. — Я сейчас представляю, как бы прекрасно смотрелась твоя кровь на покрывале. Но, - сказала я чуть надломленным голосом — я не могу это сделать. Ты мне ещё очень нужна. Такая связь, она ненормальна, но без неё я не смогу. Во мне многое скрыто. Как бы снова сказал мой психотерапевт - неустойчивая личность, которая всегда думает о том, как себя преподнести. Да, во мне сражаются два человека. Ты явно не видишь моего уродства, но ОНО есть. Тебе нельзя быть со мной. Лучше уйти сейчас, чем погибнуть от надежды. — Я никуда не уйду. Каждый день и ночь говори мне о своём уродстве. Для меня это будет изыском. Каждый день говори мне, что хочешь убить. Для меня это будет жертвоприношением тебе. Благодарностью за твою привязанность ко мне, открытость и, может быть, любовь... — Лилия, да. Любовь. Я... Ты становишься очень дорога мне. Не думала, что после такого необычного соития мне удастся такое произнести. - Призналась я, не силясь отогнать от себя накатившие слёзы. — И я. Так прими же меня и свою изысканность. Прими до последней капли, Евангелина. Прошу. - Вырвались из ее уст слова, которые подействовали на меня, как на божественную силу. — Ты поможешь мне? — Если ты этого захочешь. — Всецело. До последней капли. — Тогда мы направимся к этому вдвоём. Сможем это пройти и остаться такими, какие мы есть на самом деле. — Да. Я легла на кровать и приняла её всецело, как и было сказано Лилией. Мы не могли иначе воссоединиться и быть вместе. Сейчас тот самый момент и время, когда вершится наша жизнь и наше царствование. Наши тела прекрасно сочетались вдвоём, в особенности, при ночном свете и свете свечей, которые играли на наших телах танго страсти, нежности и умиротворенности. Это было наше соитие, сплетение душ и тел.

***

Утром, стоя на террасе, Лилия была закутана лишь в простынь. Она не заметила, что я проснулась и смотрела на неё. Пусть, так хоть можно полюбоваться её телом, волосами и лёгким дыханием. Когда она повернулась и вошла в спальню, на лице слегка заметны, показывались слёзы. — Что с тобой случилось? — Ничего. Почему ты спрашиваешь? — Я вижу слёзы. Это от меня не скроется. Расскажи мне причину их появления. — Будто ты сама не знаешь. — Знаю, но хочу услышать от тебя. — Мне пришлось пережить незабываемую ночь, которая останется надолго в моей памяти. Как ты считаешь, печальный конец неизбежен? - Робко спросила она. — Я не знаю, всё это так сложно. Если мы не будем сторониться наших чувств, то всё сможем одолеть. — Я хочу в это верить, но боюсь, что сильно к тебе привыкну. Из-за этого мне будет тяжело с тобой расставаться. Наша связь, она... Она другая. Необычная. — Я знаю это. У меня в сердце затаился подобный страх, который начинает ещё сильнее меня доставать. Это так странно, если честно. У меня были увлечения, после них я всегда переосмысляла, что натворила и какие совершила ошибки. Ведь последствия выходят из всего, что мы делаем. Даже от добра можно пострадать. А что уж можно сказать о зле. Но знаешь, что из этого сделало меня лучше? — Ошибки и их повторения?! - С лёгкой усмешкой ответила Лилия. — Они самые. Все, что было сделано мной ранее, оказалось нужным и обязательным. Не будь их, тебя бы я не встретила... Лилия подсела ко мне, взяла за руки и, поглаживая каждую костяшку, сказала: — Давай теперь вместе совершать ошибки? Когда всё плохо, ужасно и нам угрожает что-то. Давай будем вместе? Ты готова на это пойти? Если нет, то скажи сразу, чтобы у нас не было недопонимания и боли. Большей боли. - Уточнила Лилия. — Лилия, я готова к этому. С тобой. Мы попробуем. Обязательно. — Уже попробовали прошлой ночью. Сколько у нас было оргазмов? Восемь? Десять? Ахаха... — Я не помню. Потеряла счёт после пятого. — Ночь не за горами. — Жизнь крутится возле нас, а мы её сторонимся. Как это понимать? — Видимо, нам просто лень вылезать из маленького мирка, в котором так хорошо и спокойно. — Тихо... — Да. Тихо...

***

Прошло пять лет с момента нашего знакомства с Лилией. Во Флоренции мы прожили с ней четыре года, а на пятый, улетели ко мне в Канаду. Не зря Ванкувер считают самым красивым городом на планете. Здесь все сильно приближено к природе. Мегаполис не давит на тебя, дома и бизнес-центры отлично гармонируют с природой. Все ухаживают за своим городом. И это поистине замечательно. Каждые выходные мы выбираемся в город, в Сад Бутчартов. С Лилией мы наслаждаемся тишиной и прелестями зеленых деревьев, интересных клумб, с разными цветами. Спокойствие приходит к нам всегда, в особенности, когда мы находимся в этом саду, полностью не боясь, что нас могут увидеть, как иногда наши губы сплетаются в нежном поцелуе у больших крон деревьев, у покрытых зеленью арок с благоухающими цветами. Сказочное место. Во все времена года. Всегда здесь есть место растительности. Еще, одним из наших романтических и укромных уголков стал - Мост Капилано. Конечно, на нём всегда бывает множество людей, но если пройти через огромный и длинный мост, находящийся на большой высоте, от резво протекающей внизу реки, можно оказаться в лесу. Там всегда тихо и красиво. Можно увидеть множество зверьков, которые не боятся людей. Ведь их никто не трогает. Просто иногда могут подкормить и пройти дальше, не трогая их. Все понимают, как важно личное пространство и покой. Здесь мы занимались любовью. Ближе к вечеру нашли уединенное место и смотрели на большое количество появившихся звёзд на небосводе. Нежный поцелуй перерос в страстный и необходимый до боли в лёгких поцелуй. Руки блуждали по телу, прижимая и изворачиваясь там, где больше никто не посмеет это сделать. МЫ дарили друг другу любовь и ласку, страсть и жар, боль и наслаждение от неё. Всё было гармоничным, а природа делала свой завершающий штрих. так мы лишили с Лилией девственности данное место в лесу. — Это было верхом неприличия, мисс Ментели. - Жарко произнесла Лилия после нашего безбашенного соития. — Да, но это мы с Вами сделали, мисс Лекрин. Так что и ты виновница этого торжества. - Колко ответила ей на вопрос. — Зато ты, Евангелина, поборола свой страх. Ведь раньше боялась даже поцеловать меня на людях. А теперь занялась страстной любовью в лесу. Можешь не благодарить меня. — Ты меня провоцировала. Глазела на мужчин, которые тебе глазки строили. Что же мне оставалось сделать? — Лишь поцеловать меня при этих парнях, чтобы поняли, что мы принадлежим друг другу. — Благодарю. — Но меня поражает, что ты всё равно этого стесняешься, Евангелина. Один, максимум два или три поцелуя и всё. - Немного с упрёком, но нежностью в словах, проговорила Лилия. Она знала, как это трудно для меня и не злилась, но всё равно решила об этом спросить. — Ты лишь держишь меня за руку, иногда обнимаешь за талию. А когда я наклоняюсь к тебе за очередной порцией твоих губ, то в корректной форме меня отстраняешь. Меня это огорчает. - Надув свои губки, промолвила Она. — Ну простите меня, такую боязненную прелюдий, девочку. — Эта девочка всё компенсирует, когда мы приезжаем домой. Так что, ты всегда у меня выкручиваешься из таких ситуаций. - Весело ответила Лилия и поцеловала меня в знак своей любви ко мне. — Кстати насчёт дома. Нам пора ехать, если мы не хотим тут остаться на целую ночь. Я люблю природные посиделки, но только в моменты, когда эти самые посиделки находятся близко у нашего дома и мы подготовлены к походам в лесную чащу. — Мне тоже. Так что поехали домой. Дорога заняла добрый час, но это не мешало нам говорить о нашем скором полёте в Норвегию. Но разговор перетёк в немного другое русло, когда я услышала имя Лектера. Года два назад я всё же рассказала о том мужчине, кто меня сделал жестокой, открыл во мне мою страсть убивать и мучить людей. Ещё я призналась в том, что этих людей мы ели. Это было диким и ужасным потрясением, но она приняла меня такую. Горький опыт никогда мне не забудется, но и не разрушит мою новую жизнь, которую я так идеально начала и надеюсь закончить. Но не сейчас. Через довольно долгое время, пока мне и Лилии не стукнет под сто лет. Я стала верить в счастливое будущее. Благодаря этой девушке, которая со мной рядом. Мы подарили друг другу мир, покой и любовь. И надежду с верой в нашу долгую жизнь. Но Лектер иногда проскальзывал в этой жизни. Один раз даже навестил меня и Лилию. Когда никто даже не ждал этого. Для чего? Просто убедиться, что я жива и у меня есть любимая девушка. Для того, чтобы гордиться тем, что он мастер моей личной жизни. — Он звонил тебе? - Спросила Лилия. — К счастью, нет. Это было два года назад. Почему ты об этом спросила? — Он, в нашу последнюю встречу сказал, что мы ещё встретимся. Разве ты не помнишь? - После её очередного вопроса я напряглась и крепко вцепилась за руль, но продолжила движение. — Я помню всё. Да, он говорил об этом. Его слова всегда имеют множество значений. Но я не хочу, чтобы он портил нам жизнь. Я постараюсь это предотвратить. — Я поняла, как это не просто. Один его взгляд чего стоит. — Он прекрасный психотерапевт. Это не удивительно. Может проанализировать всю ситуацию без особого труда. — И от него ничего не скроешь. Он сразу понял, что между нами. Просчитал все ходы. Сделал так, чтобы мы были вместе. За это мы у него в неком долгу. И я ему очень благодарна, хоть и поняла каков он человек и что тебя с ним ранее связывало. - Ответила Лилия и немного помолчав, добавила с некой горечью в голосе — Ты же к нему что-то до сих пор чувствуешь. Так? — Лилия, я... Я не могу к нему не чувствовать этого. Он многое для меня сделал. Было в жизни плохое и прекрасное. Я не могу его позабыть, как и он меня. Мы всегда будем с ним близки. Но теперь, в моей жизни появилась ты. И я не хочу тебя терять. Ганнибал это знает. И меня крайне удивляло то, что он тоже рад моему счастью. Но уверена, что в этом есть какой-то умысел. Благодаря тебе, я точно окажу ему помощь или услугу, если Он попросит. — А если бы меня не было? — Я бы давно попыталась его убить, сдать полиции... Или снова была с ним, старалась убить, но все заканчивалось бы постелью. — Из всего этого, самое прекрасное только соитие. — Лилия. Только не напоминай мне о прошлом событии. — Так ты его сама же и напомнила. - Лукаво произнесла девушка, с озорством взирая на меня. — Мы были совсем не против, чтобы он возлежал с нами и подарил наслаждение. А мы ему. — Другой бы нормальный человек этому просто ужаснулся и покончил собой. — Мы же не такие. Разве ты не помнишь? Мы поглощали своё уродство, перерождая его в изысканность и необычность нашего сознания и жизни. У нас жестокое прошлое, которое ещё сильнее связывает нас. И человек, который иногда появляется в нашей жизни, но не уходит из наших сердец. — Хмм... Если на нас посмотреть со стороны, то можно просто убиться: Две лесбиянки, но бисексуалки для одного мужчины, который является убийцей-каннибалом, связанный тайнами прошлого с одной девушкой, а теперь и тобой. Девушки явно не с хорошим прошлым, имеющие опыт в убийстве и жестокости, нашли райский уголок и живут сейчас вместе, но никто не знает какие прелести наступают порой в их жизни. - Иронично рассказала Лилии краткое содержание нашей жизни. — Ахаха, твой голос и интонация сделали своё дело. Показалось, что ты мне даёшь рецензию на какую-то книгу, которую я раздумываю прочитать. Забавно. Но понимаю, что мы должны как-то строго на это смотреть. — Но мы не можем. Потому как устали от всех этих ужасов, которые таились в нас. Я понимаю, что это очень странно. Важно знать, что мы принадлежим только друг другу, хоть и повязаны невидимой нитью с Ганнибалом. — Евангелина, мы всё сможем преодолеть. Он нам не навредит если мы будем вместе. Я знаю это. Верь мне. — Я верю тебе, Лилия. Верю. Приехав домой в Западном Ванкувере, на Marine Drive, Лилия направилась у дому, прихватив из багажника два пакета с продуктами. Мне оставалось взять только пакеты из бутиков, которые мы сегодня решили навестить и купить себе парочку новинок. Коттедж стоял у берега, откуда открывался прекрасный вид на Залив Инглиш. Но ей захотелось пойти искупать в бассейне, а не в душе, который был дома. Её не понять, только прочувствовать. Я всегда так себе повторяла, когда её действия были немного странными. Я пошла к ней, положив пакеты на стол у бассейна. И стала раздеваться вместе с ней, чтобы поплавать в тёплой воде. Полотенца уже были приготовлены, так как находились в маленьком летнем домике у воды. Лето как всегда было прекрасным, в особенности ночью, при звёздах и незабываемой тишине, которая царила здесь всегда. Это был рай, который мы создали с Лилией и не хотели покидать. Полностью нагая Лилия взяла мою руку и направила в воду. Мы медленно в неё вошли и стали купаться, наслаждаться живительной прохладой и влагой, которая окутала всё тело. — Нам надо чаще выбираться в лес, чтобы так проводить вечера. Ты так не считаешь, Ева? — Считаю, но злоупотреблять этим думаю не стоит, чтобы нам не наскучило место. Оставь это на Норвегию, Флоренцию. — И на Канаду. Она же такая большая. Да и на другие страны. — Планы уже строишь? — Надо с чего-то начинать. Времени у нас много. Но растрачивать так не хочется на пустяки. — Я разделяю твои взгляды, любовь моя. — Ещё бы ты их не разделяла. Иначе, была бы наказана. Очень сильно. Уж поверь. - Строго произнесла Лилия, от чего мурашки по коже прошли и низ живота снова заныл в нарастающем удовольствии. — Ты всегда будешь меня изводить? — Одно из любимых занятий. Не сомневайся, что я так всю жизнь делать собираюсь. Я строю Наполеоновские планы на этот счёт. Поверь, мне и тебе будет очень весело и хорошо. - Ответила Лилия, прижимая меня за талию и страстно целуя. Я ответила ей на поцелуй и мы погрузились в воду. Плавали и расслаблялись. Пока не вышли из воды и не направились в дом. Когда мы зашли, прекрасно запахло едой. Это было странно. Мы переглянулись с Лилией и насторожились. Я тихо положила пакеты на пол и настояла на том, чтобы Лилия ушла отсюда, пока я проверю кто тут находится. И по моему приказу, чтобы вызвала полицию. Если это будет нужно. Отпускать ей меня не особо хотелось, но я заверила её не волноваться. Из шкафчика я достала спрятанный на всякий случай охотничий нож. И направилась на кухню. Там кто-то ходил и готовил. Чёрт, мне подсказывало чутьё, что этот кто-то есть самый, что ни на есть — Ганнибал Лектер. И моё чувство меня не подвело. Он по-хозяйски расхаживал на кухне в прекрасном тёмно-синем в клеточку костюме-тройка и готовил нам ужин. Т.е, уже приготовил и раскладывал всё на сервированный стол из тёмного дуба. Почувствовав по запаху, что я здесь нахожусь, он медленно поднял голову и его губы скривились в лёгкой улыбке, которая всегда меня приветствовала. Взгляд прошёлся по моему внешнему виду: мокрые волосы, нагое тело, завёрнутое лишь в полотенце чёрного цвета. И выражение моего лица, которое исказилось в подобие злости и удивления от новоприбывшего гостя. Незваного, хочу заметить.