Behind the scenes

Криденсу никогда не везло в жизни. Баловень судьбы – не его случай, но парень никогда не смел роптать. Может быть, именно поэтому удача один раз все-таки улыбнулась ему… Хотя это как посмотреть. - Свет!.. Эй, парень, не спи! – окликают его. Бэрбоун вздрагивает и отмирает. Он послушно вращает осветительную лампу, направляя ее на двух молодых людей, замерших в интимной позе на диване. Гример поправляет им последние мелочи на лице и мажет губы специальным средством, от чего те становятся ярче. Это сцена с поцелуем – второй дубль. На первом кто-то из них рассмеялся. - Посерьезнее, парни! – командует мужчина из кресла режиссера. – Нам еще снимать сцену на лестнице. Потом хихикать будете! Раз, два, три… Снимаем! Молодые люди снова целуются, а Криденс отводит взгляд. Они снимают гей-порно. Он попал сюда случайно. В поисках денег парень устроился раздавать листовки. В его семье были сложности. Мама занималась общественными работами, что приносило деньги с переменным успехом, а две сестры не работали вовсе. Оставался только Криденс. Парень не боялся любой работы, но его почти никуда не брали. В банк, в магазин… везде требовались улыбчивые и открытые люди. Криденс таким не был, поэтому смог подойти только для работы с листовками. Он зажатый парень, даже чересчур зажатый, оттого ему до сих пор не верится, что он попал в студию такой направленности… Он всего лишь раздавал листовки. Его отправили на пересечение Фостер-авеню и Рокуэй-Паркуэй. Там открывался новый торговый центр. У юноши не получалось агитировать так, как это делала его мать с трибуны. Он просто стоял в потоке людей с протянутым флаером, как вдруг заметил группку девушек и пару мужчин, столпившихся возле подъезда одного дома. Парню было холодно стоять без дела, и он решил подойти. Может быть, эти люди просто заберут у него последние листовки и он пойдет домой?.. Криденс неловко подошел к толкучке и хотел уже предложить им флаеры, как вдруг окно первого этажа распахнулось. - Чего вы тут все столпились? – рявкнул мужчина из рамы. – Невозможно вести съемку! - Мы хотим посмотреть! Можно? – засуетилась толпа. – Сколько стоит? - Было бы на что смотреть. У нас один актер слился… - мужчина с досадой вздохнул, как вдруг его взгляд остановился на Криденсе. – Эй, парень! А ну-ка подойди! Криденс не понимал, что происходит, но послушно приблизился к окну вместе с листовками. Мужчина сощурил глаза, пристально рассматривая его, а потом попросил повернуться затылком. - Идеально! Слушай, хочешь подзаработать? Нужно подменить одного актера на пару дублей. Твоего лица видно не будет. Только спина, идет? Тебе хорошо заплатят. Заходи в дом. Парень помнит этот момент, как если бы это было вчера. Хотя он уже две недели работает на студии. Но, разумеется, не в качестве актера. Это первый случай, когда он искренне благодарит Бога за то, что тот сотворил его таким застенчивым. С экрана монитора порно смотрится совсем не так, как оно выглядит при съемке. В картине нет той… интимности. Они с командой в двадцать человек сидят в очередном арендованном лофте, где в каждом углу стоит диван, на котором сплетаются два (а то и четыре) обнаженных тела. В это время у подъезда стандартно стоит небольшая толпа вуайеристов, готовых приплатить режиссеру за то, чтобы он пустил их внутрь «посмотреть». В этом нет никакой романтики, хотя Криденс не так хорошо разбирается в порно. Кто-то снова смеется. - Да блядь! Еще дубль! Режиссер, мистер Йейтс, сегодня не в духе, и Криденс очень старается не попасть под раздачу. Он возвращается вниманием к осветительной аппаратуре. Он здесь всего лишь ассистент. Их таких четыре – каждый на свой диван. Внезапно двери приоткрываются, и в лофт из коридора выходит тот самый человек, благодаря которому Криденс и стал этим «ассистентом». Парень краснеет, даже боковым зрением замечая эту характерную прическу с зачесом назад. У мужчины оголен торс, но это далеко не предел в его работе на студию. Криденс знает. - Когда уже мой выход, Дэвид? – актер останавливается у кресла режиссера. – Еще долго? - Как только эти пиздюки прекратят ржать, я тебя позову, Грейвс, - рычит мужчина. – А пока попроси у Тины сока и не маячь. Камера… Раз-два… Снимаем! Они друзья, но в такие моменты бодаться с режиссером небезопасно. Криденс украдкой наблюдает за тем, как Грейвс садится в свободное кресло в углу и достает телефон, чтобы отвлечься. Но перед этим он бросает взгляд в зал – и Криденс стыдливо отворачивается. Его привели в студию, ничего не объяснив, но еще по стонам в коридоре Криденс уловил, что здесь что-то не так. Когда дверь открылась, парень понял – что именно. На его неискушенный взгляд это напоминало оргию. Единственное, что было здесь от кино – камеры и осветители. Криденс застыл на пороге. - Эй, ты чего? Впервые на съемках? – быстро догадался режиссер. – А я думал, ты там ждал, чтоб зайти... Слушай, парень, выручи. Тебе хорошо заплатят. - Я н-не буду раздеваться и... - Да никому оно не надо. У нас хорошие монтажеры. Нам нужно только два последних кадра, вид со спины и по подбородок. Парень, я бы не просил, если б мог найти замену среди своих. Решайся – постоишь у стены пять минут или будешь мерзнуть с флаерами еще месяц за те же деньги. Криденс напряженно опустил голову. Ему нужны были деньги, но ведь не любой ценой... Из размышлений его вывело появление еще одного мужчины. Он был в трусах и с полотенцем на шее. На вид Криденс не дал бы ему больше сорока. Юноша не думал, что такие старые еще снимались в порно. Хотя выглядел незнакомец подтянуто. - Прости, Дэвид, я уже кончил, - мужчина устало потер шею. – Материал на склейке, разбирайтесь с заменой, а мне еще в клуб надо... - Замена уже здесь, Грейвс! – режиссер схватил парня за плечи и толкнул вперед. – С затылка очень похож. Снимем пару дублей, и можешь быть свободен! - Но я уже кончил... – мужчина поморщился. - Так притворись, в первый раз, что ли? Тогда Криденс совсем не понимал, о чем говорят эти люди. От всех этих стонов, тел и движений его сознание отключалось. Он не своими ногами дошел до какой-то стены вместе с Грейвсом. Вокруг было много таких пар – с большой разницей в возрасте. Наверное, это было какой-то «фишкой» студии... Подогнав камеры, режиссер велел стянуть ему куртку и свитер. Парень согласился, но, раздевшись, тут же обнял себя руками за плечи. Грейвс снисходительно улыбнулся. - Расслабься, тебя тут никто не съест, - он оперся рукой на стену за спиной Криденса, загораживая ему обзор на другие съемки. – Скажи, там сейчас холодно? На улице. Ты был в свитере. - А?.. Н-нет, сэр, я просто работал снаружи, раздавал листовки... Грейвс фыркнул, а потом развернулся в зал: - Дэвид, сколько ты собираешься заплатить ему? Сотку? Ты должен этому парню новую работу за то, что он выручает твою задницу. И вот теперь Криденс ассистент. Матери он, конечно, врет – говорит, что по-прежнему раздает буклеты. Мэри Лу очень набожна, и это заставляет Криденса скрывать правду: про свою работу и про себя самого. Он… не такой, каким его хочет видеть мать. И он боится за это наказания. Ведь у того, что он по-прежнему ходит в подобное место, есть причина. Грейвс откидывается на спинку кресла и съезжает ниже, расставляя ноги, отчего ткань его штанов натягивается. Он неотрывно смотрит в телефон. Ему все равно. Он привык к вниманию публики и камер, а вот Криденс смущается, наблюдая за ним через зеркало на противоположной стене. Парень смотрел некоторые видео Грейвса в сети. Тот был действительно популярен. У него было на что посмотреть, но это не та причина, по которой Криденс остался. Когда камеры были установлены, а операторы готовы начать, парня начало трясти так, будто все эти люди хотели скинуть его с обрыва в кипящую лаву. Грейвс опустил ладонь на его плечо и погладил кожу, украшенную парой капель родинок. - Как тебя зовут? – спросил он, разглядывая смущенное и испуганное лицо. - Криденс, сэр… - Хорошо, Криденс, закрой глаза. Просто представь, что тут никого нет. Актер мягко развернул юношу к стене и заставил упереться в нее руками. Сам он встал позади. Его ладони спустились на талию юноши, и Криденс непроизвольно вздрогнул. В тот же момент губы мужчины коснулись его затылка, отчего кожу стянуло мурашками. - Не бойся, я не кусаюсь, когда меня об этом не просят… - прошептал Грейвс. Криденс как сейчас помнит эти слова. И, как и тогда, его бросает в жар. Актеры на диване уже почти разделись. В кои-то веки они целуются, а не смеются, и режиссер остается доволен. Он закидывает ногу на ногу. - Грейвс, готовься к выходу. Помни роль: отец застукал сына с другом. Изобрази мне злость! - Легко, - усмехается актер и встает, отложив мобильник. Криденс притворяется инвентарем, когда мужчина проходит мимо него, чтобы подобраться к съемочной площадке. Там его ждут два парня, и Бэрбоун поджимает губы, когда Грейвс входит в роль сердитого отца. Он ругается и снимает ремень. А дальше – сценарий известен. Как последний мазохист, Криденс смотрит на то, как рука Грейвса сжимает щеки смазливого брюнета, а потом – как его губы накрывают слишком яркий от мази рот. Это – причина того, почему парень все еще здесь. Он не может признаться в этом даже себе, но он снова ждет того момента, когда его попросят стать дублером. А пока – он корректирует осветители и просто смотрит, молча оставаясь в тени.