Behind the scenes

После того, как кровь перестает течь из носа, Криденса великодушно отпускают с площадки. Он спешит надеть штаны и, схватив свитер, вылететь из столовой. Ему как можно скорее хочется ощутить уединение. Стыд гонит его прочь. Сердце парня все еще стучит как сумасшедшее. Улизнув в коридор, он прижимается к стене и сползает. Его самая горячая мечта исполнилась!.. Юноша улыбается, опуская голову, чтобы никто даже случайно не заметил его радости. Он вспоминает прикосновение к своим губам и непроизвольно прижимает пальцы ко рту. Тогда, перед камерами, ему было сложно испытать возбуждение, но сейчас он свободен от посторонних взглядов. Криденс сглатывает скопившуюся во рту слюну. У него тянет внизу живота. К своему смятению, юноша вдруг понимает, что одна его страстная мечта сменилась другой. Это вышло само собой. Он больше не хочет быть чьей-то заменой. Он хочет стать тем, кто будет вызывать в Грейвсе тот жар, что он видел. Бэрбоун помнит стон мужчины. Даже если тот был срежиссирован, внутри юноши он отзывается вспышкой эмоций. Криденс прикрывает глаза, представляя, что было бы, будь он хотя бы немного наглее. Руки Грейвса опустили его на колени – вровень с пахом – и Криденс пропал. Он столько раз видел этот член: крупный, темный, с ярко выраженной головкой. Тот был обрезан и проколот под уздечкой – и от одного его вида так близко захватывало дух. Сейчас мужчина не был возбужден, но парень собирался это исправить. Он простонал, прижатый к чужому пупку. Его губы сами прижались к жесткой волосяной дорожке. Он несколько раз прихватил ее ртом, а потом поднырнул, совсем как те актеры с экрана, и принял на язык мягкую головку. Ему хотелось почувствовать металлический привкус кольца – только фантазия не могла этого воспроизвести. Однако и того, что было, ему хватало. Неожиданно на языке он в самом деле ощущает железо, а еще что-то горячее и жидкое... Криденс стонет, плотнее смыкая губы и пропуская... ...пропуская момент, когда он оказывается в коридоре не один. Куинни, их костюмер, смотрит на него взволнованно: он сидит у стены, его щеки горят, а из носа снова идет кровь. Вот откуда этот привкус металла. Парень вздрагивает и опускает свитер, чтобы его эрекция была не так видна. Он благодарит Бога, что эта девушка не умеет читать мысли. - Милый... с тобой все хорошо? – с сочувствием интересуется блондинка. – Этот Йейтс просто изверг. В следующий раз обязательно откажи ему! Девушка помогает парню встать на ноги. Бэрбоун не поднимает головы. Он чувствует, как у него горят уши. Куинни заботливо его отряхивает, а Криденс старается особенно не крутиться. Он благодарит девушку за заботу и спешит скорее ретироваться, пока та не обнаружила его состояния. - Извините, меня еще ждут другие съемки... - Конечно, удачи, милый, - желает ему костюмер и странно улыбается. Криденс надеется, что она ничего не поняла. Только вечером к парню возвращается утерянное спокойствие. За это время они отсняли еще несколько сцен: одну порку и две оргии, которые вызвал «юноша-обскур» своей неконтролируемой силой. Со стороны все это выглядит как полный бред, но Криденс знает – после монтажа и наложения графики он даже сможет от этого возбудиться. Особенно от сцен с Грейвсом. К слову, последние съемки на сегодня – как раз с участием мужчины. Они находятся в одном из номеров пансионата. Это люкс, но его обставили как личный кабинет волшебника. То есть, Грейвса. Книги, перья и какие-то непонятные вещицы в стеклянных шкафах точно попадают в кадр, а Криденс старается расположить освещение так, чтобы стекла не бликовали слишком сильно. Это целое искусство, хотя едва ли что-то сможет затмить то, что будет происходить в фокусе камер. Персиваль сидит за столом. Его ноги раздвинуты, а ширинка топорщится под давлением изнутри. Мужчина уже в образе и только ждет сигнала, чтобы приступить к работе. Гримеры активно машут кисточками. Это съемки крупным планом. Грейвс будет сниматься один – это его «соло», и Криденс готовится умирать. Парень старается не попадать в поле зрения темных глаз. Он еще не набрался решительности, но потом – обязательно… Кому он врет. Режиссер дает мотор. Все звуки стихают – слышится только шорох одежды. - Это был такой тяжелый день, - вздыхает Персиваль недалеко от микрофона. Он оглаживает себя руками: зарывается пальцами в волосы и мнет шею. Он изображает усталость и это удается ему блестяще после насыщенного трудового дня. Его пальцы скользят по скулам и кадыку. Он медленно ослабляет узел галстука. Актер не смотрит в камеру – его взгляд томно опущен, а вскоре вниз опускаются и его руки. Грейвс гладит себя «там», и камеры подъезжают совсем близко. Операторы фиксируются на его лице и пахе. Бэрбоун фиксируется примерно там же, стараясь не опрокинуть лампу, на которую навалился. Грейвс сосредоточен на своем члене – он медленно водит по нему ладонью через брюки. Криденс заставляет себя дышать. Наигравшись, пальцы мужчины неторопливо расправляются с пуговицей. Еще пара умелых движений – и брови Персиваля сходятся у переносицы. Его ладонь оглаживает ровный и большой ствол, совсем такой, как Криденс и представлял себе. Мужчина стонет, сильнее съезжая по рабочему креслу, пока Бэрбоун подносит к лицу ладонь. Он боится (не без оснований), что у него опять подскочит давление. Актер изгибается в метре от него на кресле. Он вскидывает бедра, шипит и гладит покрасневшую головку, будто любовник, который истосковался по ласке. Криденс не может оторвать взгляда. Его нервы на пределе, но когда он все-таки поднимает глаза, то неожиданно встречается со взглядом Персиваля. Сердце Криденса пропускает удар. Мужчина поджимает губы и кончает – глядя на него из-под полуприкрытых ресниц. Операторы суетятся, стараясь запечатлеть каждый плеск, но для Криденса этот момент растягивается в вечности. Их взгляд длится, а потом Грейвс отворачивается к камере. Парень не понимает, что это было. Он прячется за лампами. Режиссер аплодирует и кидает Грейвсу салфетки. - Хоть кто-то в этой студии работает с одного дубля. Молодец, заслужил отдых! - Благодарю, - актер усмехается, обтирая ладони. Съемки сворачиваются. На сегодня это все, хотя на улице с наступлением вечера проводят еще несколько фотосессий со вторым главным героем картины. Криденс пакует светоотражатели. Он старается казаться занятым – очень занятым – потому что Грейвс, застегнув штаны, направляется прямо к нему. Криденс занят в порно-студии уже две с половиной недели, но ему до сих пор сложно общаться с теми, кого он только что видел без белья. Особенно этого мужчину. - Как дела? – спрашивает Грейвс, и парень роняет сумку из рук. – Осторожнее!.. В последний момент актеру удается поймать аксессуары для ламп. Теперь Криденс в его глазах не только странный, но еще и неуклюжий. Вот так за один день Персиваль узнал о нем почти все. Бэрбоун приказывает себе собраться. - Спасибо, - благодарит он сухо и забирает сумку, чтобы в нее уткнуться. Скажи ему. Скажи хоть что-нибудь!.. - Скажи, что ты делаешь сегодня после съемок? – находится мужчина. Почему-то он не уходит, а продолжает смотреть на Криденса. – Я собираюсь в бар. И был бы рад компании. Его слова звучат вполне дружелюбно. Это вводит Бэрбоуна в замешательство. Он привык, что Грейвс или равнодушен, как лед, или горяч, как раскаленная лава. Парень не предполагал, что этот человек умеет вести себя как… как простой смертный. - Я… - голос сбивается. - Он свободен, дорогой, - отвечает за него Куинни. Криденс смотрит на нее испуганно, хотя внутри тайно благодарит. Девушка улыбается и уносит пустые чехлы из-под костюмов. Режиссер фыркает со стула. - Учти, Грейвс, завтра и ты, и парнишка нужны мне в рабочем виде. И не порви ничего! Персиваль отмахивается. Ему не привыкать, что вся его личная жизнь на виду, а вот Криденс заливается краской. В последнее время его мечты исполняются с пугающей скоростью. - Так ты свободен? – переспрашивает Грейвс и, получив кивок, улыбается. – Я буду ждать на улице, у меня черная спортивная машина. Ты увидишь. Парень в этом не сомневается. Когда актер уходит, он наспех пакует все оставшееся оборудование, а потом бежит в уборную, чтобы побрызгать себе в лицо холодной водой. Ему нужно унять нервы, пока те не подвели его. Ведь это же свидание, верно?.. Только что мужчина его мечты пригласил его на свидание!.. Криденс поливает себя водой еще несколько раз. - Ты долго, - усмехается Грейвс, распахивая перед ним дверцу. Бэрбоун виновато залезает внутрь. Они отъезжают от пансионата, и его горящие окна очень скоро теряются в зеркале заднего вида. Криденс комкает рукава свитера. Он не взял с собой куртку и запрыгнул в том, что было. Не подумал. Актер тоже отмечает его вид. - Все еще нервничаешь? – он посмеивается, отводя взгляд от дороги, чтобы встретиться глазами с парнем. – Не переживай. Это просто пиво. Я же говорил, что не кусаюсь. «Я не кусаюсь, когда меня об этом не просят», - проносится в голове Криденса. Он думал, Персиваль уже забыл ту сцену... Мужчина помнит. - Знаешь, почему я тебя пригласил? – продолжает Грейвс свой монолог. Криденс ужасный собеседник. Он совершенно не умеет поддерживать разговор. Это не значит, что ему неинтересно – наоборот, он ловит каждое слово, но не в силах выдавить в ответ ни звука. К счастью, мужчина не придает значения его молчанию. Ему комфортно рассуждать вслух. - Потому что ты первый, кто был таким трогательным. По мне еще никогда не пускали кровь. - Я не п-пускал по вам кровь, сэр! – пытается оправдаться Криденс. - В самом деле? - Это вышло случайно… - Мне понравилось. Можно как-нибудь повторить. Персиваль смеется и возвращает взгляд на дорогу. Бэрбоун даже не замечает, как этому человеку удается втянуть его в разговор. В жизни актер оказывается совсем другим, нежели на съемочной площадке. И Криденс чувствует, что влюбляется в него все больше. Вскоре за лобовым стеклом показывается табличка бара: «Переулок». Они приехали.