Fix me

Чимину плохо. Нет, Чимину конкретно хреново. Просто, потому что Тэхен такой весь из себя послушный и добренький и вообще усюсю, что даже ледяное директорское сердечко тает от простого тэхеновского « нам так жаль, директор-ним». И стоило бы и поблагодарить Тэхена за то, что чиминов зад сможет спокойно закончить старшую школу, но с другой стороны — нет уж фигушки. Парни выходят из кабинета директора и Чимин замечает довольную ухмылку на лице Тэ. И Пак быть может и притворился, что не заметил и уйти не ввязываясь в эту техенохренотню, но бархатистый низкий голос прикрывает все чиминовские планы побега. — Чиминии…- Тэхен подходит ближе и дышит почти в лоб, от чего у Чимина опять просыпаются эти комплексы по поводу роста.- а поблагодарить не хочешь? Я уже придумал как… — Я тебе хен вообще-то и вали-ка ты нахрен, Ким Тэхен. Чимин фыркает и показушно отворачивается, тайно пытаясь скрыть слегка покрасневшие щеки. Пак понимает, что поддаваться на провокации так по-детски и он вообще-то довольно взрослый парень, но когда Тэхен догоняет и резким толчком руками в ребра вжимает охреневшего Чимина в стену у школьной кладовки, Паку реально хочется врезать Киму, врезать так, чтобы не смог больше пользоваться тем, что у старшего вообще-то эта уебищная влюбленность со средней, мать ее, школы. — Ты че творишь, мудак? Мало получил? Еще захотелось? А Тэхен дышит прерывисто и пододвигается больше. Он все еще помнит тот поцелуй на спор, мягкие губы и подрагивающие длинные ресницы, помнит как плакал Чимин, помнит испачканные в йогурте, учебники Пака (поцелуй не обошелся только обидными колкостями одноклассников), помнит как разрешил ударить себя тогда. И до сих пор разрешает. Заслужил вообще-то. И неизвестно, кому хреновее. Тэхен многого не понимает и извинения для него подобны пытке, но точно знает — Чимин ему нужен. И нужен сильнее с каждой минутой. — Блин, ты не слышишь меня чтоли? Мазохист ты хренов. Чего ты хочешь от меня? Тебя ударить? Не молчи, придурок! — Чимин устал. Устал от этой непонятной фигни. Ему нужно немного стабильности и чуточку спокойствия. И еще, чтобы бабочки внутри сдохли наконец. А Тэхену и сказать то нечего. Нет, ну вообще-то есть, просто не так все должно быть. С Чимином не так должно быть. И Ким заглатывает всю недосказанность, отодвигается немного и его тихое « бей, если хочешь» разбивает все стойкое сооружение вокруг Чимина. Чимину надоело. Чимин устал терпеть. Он соскальзывает вниз по стене и зажимается лицом в ладони. Пытается сдержать нахлынувшие слезы и тихо воет. Плачет так, как тогда два месяца назад, в вонючей раздевалке, не стесняясь никого, сжимая кулаки и кусая губы. Тэхен тихо сползает к Паку и обнимает, отдавая всю нерастраченную нежность ему одному. Чимин затихает мгновенно и выглядывает покрасневшими глазами из-под ладошек. — Ты чего? — только и может произнести Пак. В объятиях тепло и дышится легче и, кажется, живется тоже. От Кима пахнет гелем для душа и перекисью с аптечки на свежих ранах. И Чимин молится про себя, чтобы это не заканчивалось. — Не плачь, Чимини, я же, блин, я… ну. как бы… люблю тебя. просто до звона в ушах. — Тэхен не медлит больше и целует. Целует нежно до звездочек в глазах. Оттягивая и прижимая сильнее губы Пака. Чимину, кажется, что он умирает, потому что Ким отстраняется и тихо шепчет на ухо, обжигая горячим дыханием и заставляя открыть глаза. — Чимини, прости меня. Я постоянно делаю тебе больно. Но, Чимин, я могу исправиться. Исправишь меня? Чимин не плачет больше, он улыбается и позволяет бабочкам еще пожить.