Мягко

      Лонья мягко улыбался всегда. В какую бы ситуацию он не попадал, что бы не делало окружение - он с той же улыбкой протягивал руку и не обращал внимания на чужое мнение, если то было надо.

      Лонья казался самым настоящим защитником и был идеален во всем.

      По его мнению.       Его чертовому мнению.       Он никогда не признавал других людей людей лучше себя и стойко держался на своем пьедестале.       — Почему? — юноша поднимает свой взор на китайца, чертовски сильно сжимая его запястья и наблюдая одну и ту же картину: Лонья смотрит на него без тени злобы, непонимания или отвращения. Только мягко улыбается. Не сладко, не приторно, не слащаво.       — Есть ли вообще что-либо, что выведет тебя? — задает вопрос, вглядывается в столь яркие зелёные глаза и глотает ком обиды в горле, мешающий ему дышать и заставляющий чуть ли не кашлять. — Почему ты притягиваешь так сильно? — и сначала он ведь не замечал. Когда знакомил его с Уилом, с другими, когда их отношения были на начальном уровне.       Юженг с легкостью освобождает одну руку и тянется к лицу Кё, мягко оглаживая его, и что-то теплое разливалось где-то внутри — его охватывали чувства.       — Попробуй слушать не только себя, но и других. — он пожимает плечами, зная одно: эта фраза выводит азиата, заставляет буквально вскипеть, а эмоции вырваться самым настоящим ураганом. Что он буквально с силой тянет его с дивана на себя, а после впечатывает в стену, вдавливает, с такой силой и чувствами целуя, что у Лоньи чуть ли не сыплются искры из глаз: слишком грубо, слишком горячо.       Слишком легко довести до точки кипения тем, что он ставит недостижимую цель для него.