Безнадёжен

      Юноша всегда молчал и не понимал совершенно ничего в моменты, когда в нем все постепенно взрывалось от накатывающей ярости; всё было слишком ярко и сильно, что Кё будто терял возможность думать. И желал только одного — прекратить всё это, весь чертов флирт со стороны других людей по отношению к его другу. И это было эгоистично. Чертовски эгоистично, и всё это выливалось именно сейчас.       Растворялся, не понимал, в очередной раз прокручивал всё по-новому и был готов загореться и воспламениться от злости. От чувств, накатывающих на него с головой.       Он ощущал то ли ненависть, то ли чертовски сильную любовь, настолько сильно сжимая чужое тело и слушая каждый вздох, ловя каждый взгляд и чувствуя каждую пульсацию.

— Безнадежен.

      Кё готов полностью утонуть в чужом голосе и вслушиваться вечно, он крепко сжимает чужие бедра своими ногами и дышит в шею так громко и шумно, что сам слышит, что сам чувствует тот самый жар. И он готов поклясться, что прямо здесь, прямо сейчас желает присвоить этого человека себе и проглотить ревность.

«Чтоб она провалилась!»

— Уил, — азиат поднимает затуманенный взор и задыхается, — ты, блять, сведешь меня с ума.

      В мгновение забыться во всём он позволял редкое: настолько крепкими были объятия, а поцелуи — горячими и жадными; Уильям думал только о том, какого чёрта в это ввязался, раз ощущал потребность в этом человеке, как в воздухе. Но всё равно совершенно разные цели.       Кё не понимает, когда мир меняется, ровно как и их положение: его вдавливают в чёртов диван и заставляют захлебываться стонами; тело безумно горит от касаний его друга, любовь к которому и вправду доводила его до безумия; воздух обжигал его лёгкие. — Терпеть тебя не могу, засранец. — хрипит Уил на ухо Кё, когда тот перестаёт подрагивать в его руках после разрядки, всё ещё ощущая этот огонь злости, ревности и ярости внутри: он постепенно потухал. Вместе с тем, как сильно его прижали к себе.