звёзды в ладонях

Юнхёну восемь, у него есть куча друзей и все стены с потолком в комнате увешаны звёздами – не настоящими, а из смеси пластика с картоном; такими, которые малахитовым светятся в темноте. У него постоянно двойки в дневнике, и преподавательницам он не очень-то нравится, потому что занят вечно не тем. До черчения, уравнений дела ему нет, потому что скучно, не интересно. И он малюет у себя в тетради всякие планеты, космодромы, в конечном итоге натыкаясь на взгляды полные упреков. А как следствие – и разговоры с родителями, где мать, конечно же, чуть ли не визжит и: – Думай о будущем! А отец только улыбается скромно из-за её спины и успокаивающе, да ладно,какое там будущее, маленький ещё. И это снисходительство смазывает все вышеперечисленные наставления матери. Раз папа говорит, то пока можно и не волноваться. А пока у него совсем скоро намечается лунное затмение, мыслей в голове так много, что и домашка по английскому может пока подождать. Ещё в школе есть недалёкий Чжунхэ – он на две головы выше Юнхёна и смеётся препротивно, запрокидывая голову и громко хлопая руками. Почему-то из всего класса больше всех ему не нравится именно Юнхён, и он не упускает шанса лишний раз задеть его или же сказать что-то колкое: – Дурак дураком, а в книжки всё время пялишься, – говорит ему как-то на перемене Чжунхэ и трое мальчишек позади его подхватывают слова со звонким смехом, – будто курица в букварь глядит. Юнхён не очень понимает почему курица и почему именно в букварь, но за слова одноклассника не цепляется, и только носом больше утыкается в книгу, делая чересчур заинтересованный вид. – Да что ты там всё разглядываешь! А ну, дай! – говорит тот и тянет книгу на себя, но Юнхён вцепился в неё крепкой хваткой и корпусом поддаётся следом. Чжунхэ шипит, брови недовольно сводит вместе и резким движением дёргает книгу. Дёргается и Юнхён. Он валится на пол и кратко вскрикивает, притягивая ладошку к груди. Парни где-то сзади смеются (но не так противно, как Чжунхэ), а последний ухмыляется. – Ну чё ты как девчонка. Юнхён не девчонка, но когда одноклассник тянет его за руку на себя – тот снова вскрикивает. – Отстань! И Чжунхэ почему-то перестаёт улыбаться, а скорее выглядит растерянным, и друзей своих затыкает. А когда приходит учитель, то оказывается, что Юнхён и вправду не девчонка. Тот не ябедничает, говорит, что споткнулся, упал, и его отводят в медпункт. А после в больничное крыло заходит долговязый одноклассник и юнхёновы вещи, оставленные в классе, кладёт на соседнюю кушетку. Юнхён там сидит с перевязанным запястьем какой-то непонятный: то ли грустный, то ли обиделся. Но, как оказывается, тот просто задумался и Чжунхэ он в упор до последнего момента просто не замечал. – Прости? – это больше походит на вопрос, чем на раскаяние, и Юнхён просто молчит и ногами с кушетки раскачивает в воздухе. – Сегодня среда? – зачем-то вдруг внезапно спрашивает он и Чжунхэ, до этого сверливший одну точку с кушетки напротив, оробело глядит на него, но потом задумывается, ненадолго совсем, и. – Да, вроде. И тишина. – А что? Юнхён больше не смотрит в пустоту; глаза Чжунхэ встречаются с его собственными, и он будто бы хочет убедиться в том, что тому действительно интересно, будто вчитывается в каждый мимический жест, вздох, а потом решает что-то для себя, и. – В субботу затмение. Снова тишина. Чжунхэ молчит, будто бы что-то понял, а потом решает всё же расспросить. То ли этот мелкий внушает доверие, то ли ему, Чжунхэ, и вправду становится интересно. И он спрашивает. А Юнхён не выделывается, не умничает, спокойно объясняет. Потом просит достать из его рюкзака свою ту самую книгу, из-за которой, по сути, здесь и оказался, и погружает Чжунхэ в мир галактик, млечных путей и безграничного пространства. – А ты нормальный, только без друзей, наверное, плохо? – спрашивает вдруг Чжунхэ и Юнхён искренни не понимает: – В смысле? – Ну, друзей-то у тебя нет. – Есть, – упрямо заявляет Юнхён, а второй только плечами жмёт, мол, есть – так есть. Как знаешь.

***

В школе на следующий день они не здороваются. Вернее: Юнхён заходит в кабинет, сталкивается с Чжунхэ взглядом, а тот резко прерывает зрительный контакт, смотрит куда-то вбок и говорит что-то одному из своих друзей. И Юнхёну не обидно даже, просто странно, будто и не он вовсе вчера слушал с таким упоением и интересом юнхёновские рассказы. Уроки тянутся как всегда: скучно, долго. Причём, чем ближе к звонку, тем медленнее и медленнее, будто кто-то намеренно время тормозит. В спину летят свёрнутые в комки бумажки, глупые смешки; к нему пару раз поворачивается Донхёк, сверяя домашку, а затем Юнхён снова утопает в мире своих фантазий. А ведь как некстати. В один момент он просто не замечает, как сталкивается с девчонкой с параллели в коридоре. Ойкает, растерянно смотрит ей в лицо и, прости. Она ничего не говорит, просто обходит его и ускоряет шаг. А после, мальчишки с её класса встречают его за школой с прозрачными и очевидными намерениями – рюкзаки откинуты, а рукава закатаны неряшливо по локоть. Юнхён совсем один, а их – шестеро, и это, как ему кажется, определенно нечестно. Первый парень пихает его на землю, говорит что-то о том, что нечего девок из их класса трогать, про аккуратность втирает и ногой пихает Юнхёну куда-то под ребра. Второй присоединяется поочерёдными ударами по ногам, потом они сменяются и Юнхён чувствует, как саднит в коленях и болевые спазмы приходятся на спину. Он морщится, зубы зжимает и воздух еле выдыхает-вдыхает, но звуков почти не издаёт – только едва слышное пыхтение себе под нос. Юнхён даже не сразу замечает, когда удары прекращаются, а мальчишки уже с кем-то переговариваются. – Да пошли вы, – плюется один из них и взмахом руки уводит за собой остальных. Чжунхэ смотрит на Юнхёна сверху вниз и протягивает раскрытую ладонь. – Поднимайся.

***

Они сидят за школой и тот, что выше, протягивает второму салфетки. – Я им сказал, что учителя позову. Вот они и сбежали, – жмёт он плечами и протягивает покалеченному другу(?) всю упаковку салфеток, доставая из рюкзака другую упаковку. – А как ты узнал? – Так все знали, – говорит Чжунхэ и лепит Юнхёну на щёку пластырь, – как видишь, друзья твои – не друзья. Юнхён шипит, влажной салфеткой протирая ссадину на локте. Чжунхэ незамедлительно приклеивает туда ещё один лейкопластырь. – А мы? – Что – мы? – уточняет он. – Мы друзья? В юнхёновском взгляде ни грамма надежды; он смотрит открыто, спокойно и беспристрастно. Второй же склоняет голову набок, ухом прикасаясь к плечу. – Наверное. – Говорит он и вдруг улыбается впервые за всё время. – А про кометы расскажешь? В школе на них смотрят странно. Ну а Чжунхэ, в общем-то, плевать. Он занимает пустующее ранее место рядом с Юнхёном, и на колкие взгляды в свою сторону закатывает глаза – шли бы они все нафиг. А после уроков они отправляются к Чжунхэ домой. С ночёвкой. Полночи болтают о всякой фигне: о девчонках, планетах, жуках, одноклассниках. И ровно в половину второго сонного парня будит взъерошенный Юнхён. – Началось. За окном, на небе, Луна входит в конус тени, отбрасываемой Землёй. Тьма таинственным мановением заглатывает серебряный диск и мальчишки с блестящими от интереса глазами стоят на батарее, пальцами цепляясь за подоконник. И кажется, будто волшебство и вправду существует.