Пора взрослеть, Кёя.

— Тебе понравилось? — выдыхает на ушко брюнету Дино, продолжая держать его в объятиях, словно после этого всего он может раствориться, будто бы этого всего и не было вовсе. Хибари лишь прикрывает глаза, понимая, что с этого момента все в его жизни точно переменится, вернее, уже переменилось, с первого дня их встречи. — Кёя... Ты странно выглядишь, — в голосе звучат нотки волнения. — Это потому что ты творишь что-то странное, — тихо отвечает, уткнувшись лицом блондину в плечо, но продолжая так же сжимать в объятиях. Он не хочет отпускать его, только не после его слов, только не после произошедшего. — В этом нет ничего странного, — зарывается носом в черные, как уголь, волосы. — Скажи, у тебя, правда, никогда никого не было? — Нет, никого. — Хэх, теперь вполне понятно, почему у тебя такая реакция, — усмехается, отмечая про себя, какой же его любимый ученик еще ребенок, при чем очень часто непослушный ребенок. — А что? — Просто интересуюсь, — «Немного удивлюсь, если он не знает про секс. Но если он скажет, что такое не может произойти между лицами мужского пола, то это будет хоть и неприятно принять, но вполне допустимо, особенно с таким мировоззрением и дисциплиной, как у него», — доводит свою мысль до логического конца. — Ясно, — недовольно проговаривает, предполагая, что тот скорее всего за девками так и бегает, или наоборот. Но сути это не меняет, бабник всегда может остаться бабником. — И что это за разочарованный тон? — Ничего, — у хранителя от одной мысли, что это чудо могут забрать у него, начинает то ли беспокоиться, то ли злиться. Наверное, это чувство и нарекают словом "ревность". Брюнет лишь крепче обнимает Дино, вдыхая запах его кожи. Аромат какого-то одеколона, перемешанный с запахом его владельца и совсем тонкий, немного неприятный для него, вкус коньяка, что еще не успел сойти за ночь. — И плакал ты тоже из-за ничего, — улыбнувшись, Каваллоне начинает понимать, из-за чего Кёя мог так переживать. С учетом того, что, после всего сделанного, он еще и жив остался. Видимо, для Хибари он, действительно, что-то, да значит, отчего на сердце становится чуточку легче. — Да, — тихо проговаривает, мысленно огрызаясь: "Неужели ты поумнел хоть немного, и на твою светлую голову снизошло прозрение?" — Ну, конечно, — улыбаясь, он отстраняется и встает с кровати. — Ты душ сам примешь, или мне остаться и помочь тебе? — Сам, — недовольно отвечает на очень даже двусмысленный вопрос, отворачиваясь. — Тогда я пойду в свою комнату. Когда закончишь, спускайся в столовую. Постельное не трогай, я скажу, чтоб его поменяли, — уже в дверях проговаривает и, получив в ответ тихое бурчание: "Ага", — удаляется в свою спальню, затем и в душ, чтобы наконец-то разобраться со своим напряжением. +++ Когда Каваллоне уже сидел за столом и с кем-то разговаривал по телефону, Хибари медленно прошел к столу и сел на место напротив него. Когда тот, словно ничего не замечая, продолжал решать свои проблемы, про какие-то переговоры, сотрудничество и незнакомую семью. И вот когда уже телефонный разговор закончился, блондин шумно выдохнул, взглянув на брюнета, а тот так и не пожелал заговорить. — Хмм, Кёя, ты чего такой пасмурный? — Ничего... — вновь хмурясь, отвечает, негодуя. Ведь он не понимает, что творится с его телом, почему ему хочется то ли подойти ближе, то ли уйти подальше от Дино. — Ну, ладно, — отвечает "Небо", проведя кончиком языка по пересохшим губам, когда перед носом появляется тарелка, а приятный запах наполняет воздух. — Bon appetit! — улыбнувшись, проговаривает на красивом итальянском. Этот голос заставляет "Облако" вслушиваться в каждую его нотку и интонацию. На пожелание он отвечает молчанием, но, заметив, как этот неряшливый блондин облизнулся, он ощутил в себе желание провалиться под землю прямо там и именно в тот момент. Не имея такой возможности, он просто отводит взгляд, принимаясь за еду. Дино же откровенно забавляла сложившаяся ситуация, так как он сразу заметил некое подобие смущения у Кёи. Да, для него это показалось крайне забавным, и посему он решил немного поиграть с ним. — Любимый, будут пожелания в меню обеда? — Н-нет, — слегка удивившись, выдает первое, что всплывает в мыслях. И для хранителя очень странно было слышать то, как Каваллоне его назвал, но это даже немного приятно. — Ммм, ну ладно, — улыбаясь, продолжает прожигать ученика взглядом: "Если б ты не был таким ребенком, я просто так тебя сегодня утром не отпустил бы... Тебе повезло, Облачко". Но этот взгляд лишь начинал порядком раздражать Главу средней Намимори, поэтому он всячески старался сосредоточиться на еде. А вот хозяина дома это все нисколько не смущало, поэтому он, усмехнувшись, продолжал медленно кушать. Когда заканчивает, видит, что брюнет все еще ковыряется в тарелке вилкой, поэтому, подперев голову рукой, смотрит на объект своей влюбленности, нежно улыбаясь, подмечая, что тот чрезвычайно мил. А вот у бедняги столь пристального надзора весь аппетит куда-то пропал. — Кёя, почему ты не ешь? — в голосе отчетливо звучат нотки беспокойства. — Не хочется. — Если ты не будешь есть сам, я начну кормить тебя с ложечки. Ты и вчера ничего не ел. — Дурак. — Так ты будешь есть сам, или мне тебя покормить? — Я не хочу есть. — Ладно, уговорил, — встает из-за стола. Его не сильно порадовали эти краткие и резкие ответы на поставленные вопросы, поэтому блондин решил приступить к действиям. — На что? — опасливо следит за передвижениями своего "недоучителя", как он сам выражается. Дино же подходит к нему, чуть наклоняется и приподнимает его за талию, чтобы он поднялся со стула, сам усаживается на место ГДК, сажает его к себе на колени. — Ты будешь кушать, как маленький ребенок, — мило улыбнувшись, ставит свои условия и накалывает на вилку кусочек омлета, поднося ко рту своего "малыша". — А если не будешь открывать ротик вовремя, я насильно тебя заставлю это сделать. — Ты совсем уже?! Уйди, отпусти меня! — сначала шокированно все выслушал, затем вспылил брюнет, делая попытки встать с колен. Но все тщетно. Каваллоне только запускает руку ему под майку, одновременно удерживая его на месте. — Кёя, ты же не хочешь, чтобы я продолжил то, что было утром, прямо здесь. Или ты завтракаешь, или я делаю кое-что, что смутит тебя еще больше. "Пораженно замираю, быстро решая, что делать. Да я со стыда сгорю, если он здесь сделает то же самое, что и утром! И вообще, это чертово парнокопытное совсем страх потеряло?!" — мысленно негодует Хибари, но лишь фыркает и покорно открывает рот. — Ладно. — Вот и славненько, — лучезарно улыбнувшись, "Небо" следит за тем, как губы "его капризного ребенка" смыкаются на краях вилки. Когда один прожевывает пищу, второй накалывает очередной кусочек, и так, пока весь завтрак не был бы съеден, если бы только не... — Все, хватит, я больше не буду, — недовольно проговаривает, ерзая у Дино на коленях. А тот замирает, когда Глава Дисциплинарного Комитета совершает подобные телодвижения. — Нет, ты должен доесть, — проговаривает блондин: "Вот какого черта, я решил посадить его к себе на колени?! Но завтрак он весь съест". — Я не хочу, — проговаривает настойчивее, ещё больше ерзая, будто бы назло. — Кёя, прекрати капризничать, — словно с маленьким мальчиком, — и сиди смирно. — Не разговаривай со мной как с ребенком! — Ты и есть ребенок, — вздыхая, кладет вилку обратно на тарелку и прижимает любимого спиной к себе уже двумя руками, уткнувшись лбом ему между лопаток. — Я не ребенок, — шипит брюнет сквозь зубы, дергаясь сильнее, все ещё пытаясь слезть. — Не ёрзай у меня на коленях, или я тебя изнасилую прямо на этом столе, — шумно выдохнув, чуть ли не умоляюще произносит блондин. — Что сделаешь? — замирая на месте, переспрашивает. — Сделаю кое-что более смущающее тебя, чем сегодня утром, — рассмеявшись, шепчет Каваллоне. — Кёя, ты, действительно, еще маленький мальчик, — отпуская его из объятий. — Нет, подожди, о чем ты? — поворачивается к Дино, не слезая с колен. — Ты еще слишком маленький, чтобы знать о таких вещах, как секс, а по поводу мужского секса я вообще молчу. Так что слезай с моих колен, не будоражь мою фантазию. Иначе она станет реальностью, — усмехается, мысленно спрашивая у всех Богов, за что ему это наказание. — Нет, не маленький! — перекидывая ногу и садясь прямо, чтобы смотреть "Небу" точно в глаза, на что тот лишь нервно сглатывает, мысленно успокаивая себя и свою фантазию. — Вот ты хоть знаешь, что ты сейчас делаешь? Я же попросил слезть, — устало вздыхает. — Ты сам меня посадил себе на колени, — Хибари непонимающе оглядывает его: "Что я такого делаю?! То сиди на коленях, то нет, то слезь, чего он хочет-то?!" — Да, но я посадил тебя на колени по-другому и попросил не ерзать. А мои просьбы ты игнорируешь. Поэтому поднимайся, ты же меня возбуждаешь, — "Боже, да он просто издевается. Кёя, ты сто процентов все знаешь, просто тебе приспичило поиздеваться надо мной и поиграть в ребенка!" — Возбуждаю? — Да... Только не говори, что ты не знаешь, что это такое. — Теоретически, возможно, — уклончиво отвечает. — Ладно. Помнишь, что ты чувствовал сегодня утром, когда я тебя поцеловал и просто касался? — Помню, — опять хмурится, сдвинув тонкие, аккуратные брови на переносице. — Это называется возбуждением. Поэтому твое тело так и реагировало. — Но сейчас я не целую тебя и не касаюсь, так? — в стальных глазах читается некий вызов. — Просто ты ребенок, и ты не представляешь себе того, как мы тут с тобой вместе сидим. Это пошло и непристойно, — стыдливо отводит взгляд. — При всем этом, ты сейчас в очень откровенной позе. — Я не ребенок! И если уж на то пошло, то я хочу понять. Что такого в моей позе? — А то, — не надолго задумался, — что легко можно сделать вот так, — придвигает брюнета к себе ближе так, что тела соприкасаются друг с другом, срывая с губ "ребенка" тихий вздох от такой близости. Томно проводит языком по артерии на бледной шее, на что тот шумно выдыхает. — Вот так, — спускает руки на бедра, затем ниже, сжимая ягодицы в ладонях, — или так, — одну руку перемещает на достоинство ГДК, несильно сжимая через ткань брюк, отчего "Облако" срывается на интимный стон. — Не надо, убери руку, — чуть покраснел, невольно приподнимая бедра. — Вот видишь, я тебя еле касаюсь, а ты уже возбужден, — заботливо улыбается в ответ и убирает руку, просто уже обнимая за талию. — Ты специально надо мной издеваешься, да?! — недовольство все нарастает так же, как и накаляется атмосфера в помещении. — Издеваюсь? Почему издеваюсь? — непонимающе переспрашивает. — Потому что ты специально, для моей реакции, тебе что, так нравится меня выводить?! — Мне нравится доставлять тебе удовольствие. Мне нравится слушать твои довольные стоны и твой голос, смотреть, как ты смущаешься и краснеешь. — Извращенец! Похотливый Конь! Я же сказал, что ты издеваешься! — Разве тебе не нравится? — Ты меня просто используешь! — пропуская все его слова мимо ушей, вскакивает с его колен, стараясь уйти оттуда подальше.