Ложь, названная правдой

Вечер. В тишине джунглей почти неслышно трещали сучья, сгорая в пламени костра. За неделю Леогриф уже довольно неплохо освоился в нашем тайном храме, поладив со всеми, кроме Физербика. Этот странный и нахальный подросток не упускал возможности отпустить пару колких шуточек насчет нашего нового знакомого. Баблгап до сих пор не приходил в себя, но благодаря усердным стараниям Статикат ему уже стало гораздо лучше. Единственное, что меня волновало - это сама девушка. Статикат после вести о гибели ее сестры замкнулась в себе, стала часто одна уходить в джунгли, тихонько плакать по ночам. Мне это не нравилось, хотелось как-то помочь ей, приободрить ее, но я совершенно не представлял как. Я обернулся на шум. Из храма вышли Леогриф и Сплендер. Они подошли ко мне, и мы втроем продолжили созерцать языки пламени, уносящиеся к сумрачному небу. -Я родился в клане Огня. - голос Леогрифа разрезал ночную тишину - Когда мне было 14, я впервые открыл в себе стихию ветра. Мать хотела скрыть это от других членов клана, но я нечаянно призвал на глазах у Элитного Рокодила, тогдашнего заместителя главы клана Огня, порыв ветра вместо требуемой вспышки огня. Тогда меня схватили, и повели прямо к Чарпи. От испуга я даже двух слов не смог связать, а только заикался перед ним. Затем меня за шкирку вышвырнули из города, и закрыли главные ворота. Я около трех дней бродил по близлежащим пустошам, а затем вышел к подножию горы Гемма. Там, среди кристаллов, меня и подобрал Дагги, один из двухстихиек, и привел в Хижину. А через месяц к нам присоединился Бабл... Бабла привел Элкенхуф. Он выглядел замученным и истощенным. Меня сразу потянуло к нему, не смотря на такую его необычную внешность. К рыбьему хвосту я скоро привык, а вот к водяной сфере - до сих пор нет. Просто, когда он волнуется, или чувствует себя плохо, она становится неуправляемой. И может лопнуть или взорваться в любой момент. Меня частенько окатывало водой с головы до ног. -усмехнулся Леогриф. -С Баблом ведь все будет хорошо, правда? Знаете, он ведь так хотел сходить в клан Земли. Он считал, что воины Земли какие-то невероятно сильные и ловкие мискриты, и что у них самый счастливый и спокойный клан. - Лео замолчал, и уставился в землю. Я уловил скрежет зубов рядом с собой и обернулся. -Сплендер? - удивленно спросил я, увидев как побледнел от ярости двухстихийка и сжал кулаки. - Долбанный клан Земли, полный ублюдков. Будь он проклят, прогнивший насквозь и погрязший в пороках. Вы даже и не подозреваете, ЧТО ЭТО за клан! - внезапно взорвался Сплендер, вскакивая с места и тяжело переводя дух. -Вот ЭТО оставили мне на память о родном клане!! - он рванул с себя майку, и продемонстрировал свой торс. Вся спина и грудь Сплендера были покрыты густой сетью шрамов, очевидно оставшихся от некогда глубоких и ужасных ран. - Тише, Сплендер - я мягко обнял его за плечи и усадил обратно. - Расскажи. Тебе легче станет - мой вкрадчивый шепот, кажется, подействовал. Он бессильно опустил голову на руки. -С самого рождения я считал клан Земли, родной клан, своим домом. Я искренне верил, что мы - одна большая семья, мы помогаем друг другу и... и никогда не предаем. - глухо проговорил Сплендер,не поднимая головы. - Способности к стихийной магии природы я обнаружил, когда мне исполнилось девятнадцать. В это время я был один, поэтому никто об этом не узнал. Об участи двухстихиек я прекрасно был осведомлен, благо пропаганда их уничтожения велась постоянно. У меня был выбор - либо сбежать по-тихому и где-то промотать всю оставшуюся жизнь. Либо остаться в клане, постоянно контролируя свои силы, чтобы не получилось, как у Леогрифа. - Лео недовольно фыркнул и хотел что-то возразить, но я шикнул на него, и он продолжил слушать. -Я выбрал остаться. С того дня и началась моя жизнь затворника. Я настолько боялся проявить второю стихию, что бросил учебу, даже Арену - а ведь я был одним из лучших бойцов города, выходил из дома только на закате. А затем... затем в моей жизни появилась ОНА. Та девушка, которую однажды вечером я защитил от какого-то придурка. Фенни была обворожительно милой, а ее смех звенел как колокольчик. Мы пересеклись еще пару раз. Я предложил ей встречаться. Она согласилась. Так прошло около года. Однажды, мы сидели вместе около моего дома и любовались закатом. Я... я не выдержал. Я любил ее, и знал, что рано или поздно мне придется ей рассказать, кто я на самом деле. Поэтому, я сделал Фенни предложение, и, использовав свои силы природы, вызвал дождь... из лепестков роз. Лео не вытерпел и громко расхохотался. -Хах... Сплендер, ахаха, как же это... хаха... мило. - выдавил он сквозь приступы хохота. Что-то мелькнуло в воздухе, и металлический листок с острыми зазубринами по краям вонзился в кору дерева позади Лео. С головы незадачливого шутника слетело несколько срезанных перьев. - Еще хочешь посмеяться? - замогильным голосом спросил Сплендер, доставая из-за пояса второй клинок. Леогриф отрицательно помотал головой. -Продолжай, Сплендер - попросил я, чтобы сгладить назревающий конфликт. - В общем, ее реакция не заставила себя ждать - Фенни завизжала, подскочила, смазала мне по лицу, и убежала так быстро, что я не успел даже слова выговорить. - он сморщился, очевидно, вспоминая удар. - А дальше... Я закрыл глаза. Голос двухстихийки обволакивал меня, и внезапно я обнаружил себя стоящим в низенькой уютной комнате. На кровати около стены сидел Сплендер, года на три моложе. Вдруг с улицы послышался громкий топот, зазвучали голоса. Сплендер встрепенулся, и тут же в двери и в окно вломились несколько стражников с оголенными мечами. Мискрита приложили по затылку, связали и уволокли прочь. Картинка сменилась. Я стоял на широкой площади, где было не протолкнуться - она вся была наводнена мискритами Земли. Посреди толпы возвышался деревянный помост с наскоро сколоченным сооружением из свежевыструганных балок. Толпа всколыхнулась. На помост вышел пожилой мискрит. Он выглядел очень древним - настолько, что его тело, казалось, было покрыто землей, а кое-где даже начали расти кристаллы. Мадд, глава Земляных - опознал его я. Следом за ними вышел его советник - Битеорайт, затем молодая девушка, со шкуркой цвета песчаной бури. - Ведите! - хрипло крикнул Мадд, махнув рукой. Двое стражников вытащили на глаза толпы исхудавшего, очень изменившегося, но все же еще Сплендера. Его вытолкнули на край помоста. Он испуганно, затравленным взглядом обвел собравшихся. - Сплендер, двадцать два года, рожден в клане Земли, двухстихийка. Уличен в этом месяц назад, содержался в камере строгого режима - проорал Битеорайт, потрясая какими-то бумагами. - С учетом отягчающих обстоятельств, сообщенных нам Фенни, пострадавшей, понесет соответствующее наказание. Сплендер жалобно оглянулся на стоявшую около Мадда девушку, но та оскалила зубы и отвернулась. Стражники подвели пленника к прибитым крест накрест доскам и, обвязав его запястья веревками, прикрутили его руки к балкам так, что он едва доставал ногами до земли. По знаку Мадда, Битеорайт достал длинный хлыст и приблизился к связанному так, чтобы большая часть толпы видела, что происходит. Один из стражников сдернул со Сплендера его изорванную одежду. Хлыст свистнул в наступившей тишине - мискрит истошно вскрикнул, и я отчетливо увидел, как багровый рубец вспыхнул поперек груди Сплендера. Битеорайт снова замахнулся - Сплендер отчаянно натянул веревки, которыми был привязан, удары ложились один за другим. Картинка снова сменилась. Я стоял рядом со входом в клан Земли. Дул промозглый ветер, и я продрог до костей. Немного погодя, ворота с треском распахнулись, и все те же двое стражников вышвырнули в грязь избитое, окровавленное тело Сплендера. -Слышь, Тектоникс, а он выживет? Такое ощущение, что до смерти забили парня. - сказал один из мискритов. - Да выживет. Эти двухстихийки - живучие твари. А не выживет - и ладно. Меньше этой погани в Мискрии станет. - заметил второй, разворачиваясь. - Пойдем, Ацтеко. Там, в баре, Фенни обещала налить бесплатно всем в честь сегодняшнего. Вот не повезло ведь девке, что ее парень оказался такой мразью. Стражники ушли, тихонько переговариваясь. -- Я посмотрел на сидящего рядом Сплендера, и положил руку ему на плечо. -Все мы страдали в прошлом. Но надо постараться забыть обо всем, и жить настоящим. Мы должны любой ценой изменить представление о нас.