Причина всему - взгляд твой

Даже сейчас, спустя много лет, Бильбо не мог сказать, когда все началось. Возможно, в тот момент, когда Торин в ответ на просьбу вернуться за носовым платком закатил глаза и сказал ехать дальше? Или когда он с гномами затянул песню о путешествии, горах и доме, которого у них нет? Или когда говорил Гэндальфу, что не отвечает за судьбу этого хоббита, если тот пойдет с ними? А, может, все началось в тот момент, когда на громкий и уверенный стук Бильбо открыл дверь и увидел мрачный взгляд, устремленный на волшебника? Пожалуй, да. Все началось именно в этот момент. И началось все с чувства раздражения. Очередной гном вломился в Нору, как к себе домой, не соизволив при этом не то что поздороваться с хозяином, но даже обратить на него какое-то внимание. Будто Бильбо совсем не существовало. Зато когда взгляд лазурных глаз обратился на хоббита, тот подумал, что и к лучшему. Внимательно рассматривая хозяина Норы со всех сторон, Торин произвел допрос. Умеет ли Бильбо драться? Каким оружием? Как будто хоббит пришел наниматься в телохранители. Раздражение. Злость. И где-то в глубине души – зависть. Зависть к остальным гномам, особенно к Кили и Фили, на которых Торин смотрел тепло. И в эти моменты глаза сурового подгорного короля удивительно преображались. Они становились теплыми, ласковыми и нежными. Начинали светиться внутренним светом. Бильбо чувствовал, что хочет, чтобы эти глаза однажды и на него посмотрели так же – превращаясь в летнее небо, когда нет облаков, но и изнуряющей жары нет, когда хочется лечь на лавочку у дома и греться на солнышке после долгой зимы. Или греться в тепле этих глаз. Наверное, именно это заставило хоббита из весьма уважаемого Торбинса превратиться в совсем даже неуважаемого Тука и броситься за гномами в приключение. Он хотел тепла. И понимал, что его единственный шанс - это доказать, что достоин. Впрочем, начал он издалека. Подружиться с остальными гномами не составило особого труда и получилось само собой. Особенно с младшими гномами – Фили и Кили, которые хоть и любили подшутить над неопытным хоббитом, но делали это беззлобно и совершенно по-дружески. Попытки же стать ближе Торину Бильбо отложил до лучших времен. Он прекрасно понимал, что навязывать себя королю не стоит, а, тем более, показывать особое расположение, поэтому старался держать дистанцию. Иногда он чувствовал, что перегибает палку и слишком начинает сторониться главного гнома, но в эти моменты он плохо контролировал себя. Однажды ночью он в который раз пытался завязать дружбу с собственным пони. Не сказать, что небезуспешно – по сравнению с прогрессом в дружбе с Торином, пони оказался легок в общении и весьма дружелюбен. Вдруг из-за ущелья послышался жуткий крик. Бильбо подпрыгнул и поспешил поближе к остальным. - Вы слышали? Что это? – испуганно спросил он. - Орки, – зловещим шепотом ответил Кили. И они с братом принялись наперебой рассказывать обычаи и привычки орков. Богатое воображение несчастного хоббита уже рисовало ухмылки орков, сдирающих с него, еще живого, шкуру, когда смеющихся братьев осек Торин. Выговор был резким и неожиданным – обычно племянников король не ругал. Бильбо почувствовал себя виноватым. Он вообще последнее время чувствовал себя виноватым во всем, включая подгоревшую у Бомбура кашу и не вовремя пошедший дождь. Тем временем, Балин рассказал о нелегкой судьбе Торина. И, когда король повернулся и посмотрел на разом притихший отряд, Бильбо увидел в его глазах решимость и мрачную силу. И где-то в глубине, на самом дне ставших темными глаз, была тоска и боль. Вряд ли кто-то, кроме Гэндальфа, смог бы ее рассмотреть – для остальных гномов их предводитель был несгибаемой скалой, силой, которая никогда не сомневается. Гэндальф… В этот момент Бильбо впервые подумал, что мудрый маг ввязал хоббита в этот поход не только для того, чтобы один слишком засидевшийся дома полурослик сбросил с себя шкуру приличного, но скучного зажиточного Торбинса, и не только для того, чтобы у гномов был взломщик, но и для того, чтобы один гордый, сильный, но отнюдь не бесчувственный гном перестал быть одинок. Ведь и правда – с кем Торин мог дружить, если гномы – подданные, люди – заказчики, а эльфы – враги? Оставался только незнакомый хоббит. Когда Торин поругался с Гендальфом, Бильбо почувствовал, что быть беде. Так и случилось. Фили и Кили проворонили троллей, которые украли их пони. Сорванцы понимали, что, как бы хорошо Торин к ним не относился, за невыполнение приказа их будут ругать. И они практически вытолкнули Бильбо на поляну, где огромные и вонючие тролли готовились ужинать их пони. Конечно, неопытный хоббит не смог незаметно вывести четырех брыкающихся животных из загона. Впрочем, он даже освободить их не успел, как его поймали. Прибежали гномы, случилась драка, и снова Бильбо все испортил. Он потерял бдительность, и, шантажируя его смертью, схватили весь отряд. Им очень повезло, что Гэндальф вернулся, и все закончилось. Своей заслуги полурослик в их спасении не видел. Не смог увидеть, когда Торин посмотрел на него, как на источник всех их бед. Хорошо, что маг немного успокоил гнома, напомнив, кто тянул время до рассвета. И, тем не менее, когда все поехали искать пещеру, где тролли могли спрятать свое сокровище, Торин поравнялся с Бильбо. - Мистер Торбинс, скажите мне, чем именно вы думали, когда совались в лапы к троллям в одиночку? – Голос короля был совершенно спокоен, но глаза смотрели с холодом, который мог быть только той суровой зимой, когда в Хоббитании замерзла река и по ней пришли голодные волки. - Я взломщик, – Бильбо не хотел выдавать Фили и Кили. - Я знаю, кто упустил пони, – Торин упомянул вскользь – Но это не значит, что ты, глупый и неопытный полурослик, должен подвергать опасности весь отряд. - Я помогал товарищам, – Теперь Бильбо уже огрызался. Ему не понравилось, что его отчитывают как маленького. - Ты едва не сорвал весь наш поход, – Гном почти рычал. – пойми, глупый ты полурослик, без пони мы могли бы идти дальше, а вот в желудке троллей до Эребора мы бы не добрались. Ты подверг опасности весь отряд. Ты почти подвел тринадцать гномов. Тринадцать. Не меня одного, не Фили и Кили, а всех тринадцать твоих товарищей. - Но я… - возмущенный тон и повышенный голос не помогли. Торин резко перебил хоббита. Голубые глаза сверкали сталью, голос напоминал рык разъяренного зверя, гном сделал шаг к Бильбо, и тот, неожиданно для себя, отступил. Ему было страшно, но хоббит не смел отвести глаз. Ему казалось, что если он разорвет нить взглядов, случится что-то ужасное. - Запомни, хоббит, здесь я главный. И я решаю, что лучше для отряда. И раз ты подписал договор, ты должен слушать меня. Не Гэндальфа, не Двалина, не Фили и Кили, и, упаси Ауле, не свои представления о том, как лучше, а меня. Если из-за тебя сорвется поход, то все мы, и еще многие, кто не решились идти с нами, останутся без дома навсегда. И если тебе плевать на это, то лучше бы ты остался дома или тебя разорвали тролли. Бильбо уперся спиной в какой-то камень, и Торин грозно навис над ним, приблизившись вплотную. Настолько близко, что хоббит чувствовал дыхание гнома на своем лице, а чуткий нос уловил запах. Торин пах костром, потом, прочими прелестями долгого похода и еще чем-то едва уловимым. Торин пах домом. У Бильбо закружилась голова. - Раз так, то зачем ты спас меня? – в отчаянии почти закричал он. Ледяные глаза потемнели от гнева, и Торин коротко и хлестко ударил хоббита по щеке. - Никогда. Не смей. Так. Говорить, – четко, раздельно и едва разжимая зубы прошипел король. Боль, обида и страх внутри полурослика достигли критической отметки, и Бильбо опустился на колени, склонив голову. - Прости меня, – Прошептал он едва слышно. Хоббит чувствовал, что в этот момент он проиграл что-то очень важное, но ему было все равно. Его глаза были полны слез, а горло перехватил спазм. Чьи-то (понятно, чьи) руки, очень теплые, даже сквозь одежду, подняли его с колен. - Ну что ты, малыш? Не плачь, открой глаза, – Пальцы, удивительно нежные для кузнеца и воина, аккуратно провели по глазам хоббита, стирая слезы. Бильбо открыл глаза. Два сапфира, удивительной чистоты и ясности, смотрели на него ласково и тепло. В глазах Торина была забота и почти такая же нежность, которая появлялась во взгляде на племянников. Они были похожи на теплое летнее небо. Казалось, в них тоже живет ласковое солнце, под которым хотелось греться после долгой и холодной зимы. Бильбо знал, что именно в этот момент он потерял свободу. Но чувствовал, что может обрести намного больше.