Акварель боли.

С самого детства я любил рисовать, особенно акварелью. Это всегда приносило мне удовольствие. Только… Всё изменилось, когда решил поступить в художественную академию: всё рухнуло в тот самый момент. — Молодой человек, Вы прекрасный художник, но Вы не подходите нам. — говорили они мне уже в пятый раз… А все почему? Потому что меня трудно сломать. Будет трудно заставить забыть свои принципы. Трудно… Берут только тех, у кого ничего нет. Кого легче можно заставить рисовать. Кто строго следует правилам и не задает лишних вопросов. Это все только добавляло мне боли в жизни: ещё большей силы к боли, с которой я родился. В нашем мире ты рождаешься с болью и чувствуешь её до определённого момента. Родившись с этой болью, ты привыкаешь к ней. Но не сразу: постепенно… Тебе приходится мириться с этой тупой и ноющей болью в сердце днем и ночью. День за днем. Год за годом. Но… Что за момент, когда она пропадает? Это момент, когда ты видишь свою вторую половинку. Боль просто пропадает, её нет. Чтобы это случилось, можно просто посмотреть на «твоего» человека. Просто, чтобы он был в зоне твоей видимости, и когда он пропадает, боль возвращается вновь. Лично я никогда не видел такого человека, который заставил-бы мою боль отступить. Хе-хе… И наверное, уже никогда не увижу. Ведь возможно, он вообще не родился, или живет не там же, где и ты. А может, он уже и мертв.

***

Это уже шестой раз подряд, когда я пытаюсь поступить в это чертово, но такое желанное учебное заведение… На этот раз надо нарисовать плохо. Настолько плохо, чтобы все мои самые неудачные работы казались шедевром. Тогда, возможно, они поймут, что если надо: я смогу… Нет. Я не смогу. Не смогу сломаться. Но должен. Просто обязан, взять и сломаться, как спичка, которая только — только потухла. — А Вы ведь уже, если меня не подводит память, пытаетесь в шестой раз? — стоя за моей спиной сказал какой — то мужчина. Когда я повернулся к нему то узнал в нем декана кафедры графики. — Да… — Хм… Вижу, Вы пытаетесь «доказать» что можете сломаться для всех никчемных преподавателей? — сказал он и его лицо исказила змеиная улыбка — Иди за мной.

***

— Знакомьтесь, это Лагунов Влад, наш новый студент. Будьте добры вести себя прилично и попытайтесь подружиться с ним! Как так вышло, я до сих пор не понял. Но одно я знаю точно, теперь меня точно сломают, как засохшую ветку дерева. Ведь таких, как я, здесь презирают, ненавидят. Искореняют и просто отчисляют при первой возможности. Я понял это, когда слушал разговор между деканом кафедры графики и деканом кафедры живописи. — Ты сумасшедший?! Он пытался поступить 5 раз и сейчас уже шестой! Если его не взяли в первые три то он точно никчемен! — яростно размахивал руками декан живописцев — Друг мой, на этот раз он уже готов сломаться под весом ваших с директором рамок, не так ли, молодой человек? — Да… — Ладно, но при первой же возможности я его отчислю к чертям собачим! Если посмотреть на этот класс то можно сказать одно — все они рисуют почти одинаково в рамках стандартов этого заведения. Усадили меня на заднюю парту, где, как выяснилось, обычно все спят, как и мой сосед собственно. Интересно, как он занимается в мастерских?

***

В коридорах, как оказалось, сохранились печи, которые отапливали стены этой академии с самого её основания. Только вот они никого не интересовали, кроме меня собственно. Да, я падок на старые вещи, особенно на те, которые отлично сохранились. — Смотри где стоишь, придурок! — похоже я перегодил кому-то проход, прекрасно, а ведь я только первый день здесь… Я повернулся, чтобы хотя бы посмотреть на того из -за кого меня могут исключить, если скажу что-нибудь лишнее и… Знаете что? Моя боль пропала. Просто испарилась, будто никогда и не существовала, будто я изначально родился без неё. Неужели я нашел его? Нашел «своего» человека? — Эй, мудак, так может все - таки уйдешь, я нихуя не вижу вообще-то!