Рядом с тобой

***       Эти пару недель прошли на удивление быстро. Пять из семи дней в неделю я проводила в комнате капитана, перечитывала книгу, разбирала документы и различные бумаги, убиралась. Нога по-прежнему болела, несильно правда, но все же это приносило кое-какие неудобства. Сгибать мне ее было ужасно больно. Приходила Ханджи, что-то рассказывала про титанов, с радостью понимая, что я не могу уйти от неё. А Леви был только рад, ведь женщина к нему больше не лезла. ***       Карл сидел около меня и с силой давил на колено. Я еле держалась, чтобы не наорать на него и не ударить по его тупой, пустой голове. В моих мыслях, я его уже обругала множество раз, а на реальных словах ничего не говорила. Ведь если скажу, меня никуда не пустят, скажут сидеть в штабе. И самое ужасное и противное, что я ничего не смогу с этим поделать. Сжав кулаки, я посмотрела как темно-карие глаза внимательно изучали мою кожу, пытаясь найти хоть один изъян. — Алекс, ты меня поражаешь. Признаться честно, я не думал, что ты поправишься так быстро. Синяк все еще есть, но это ничего. Вейн улыбнулся и подошел к главнокомандующему, опираясь на стену и сложив руки на груди. — Ну, главнокомандующий Эрвин, как видите, майор Мур прекрасно себя чувствует. И я думаю, что её можно допустить к вылазке. «ДА! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! МОИ СТАРАНИЯ БЫЛИ НЕ НАПРАСНЫ!» — Кричало мое подсознание. Если бы я не сдержалась, то начала бы прыгать по всей комнате, громко кричать и смеяться. — Эрвин, как и обещала, я выздоровела. Улыбнувшись, подошла к главнокомандующему и лучезарно улыбнулась. Мужчина кивнул, а затем вышел из помещения.       Петра ждала меня около выхода, а как только я подошла, то накинулась с расспросами. Я лишь пожала плечами и улыбнулся. — Пошли покатаемся на лошадях. Колумб уже давно не бегал. — Ага! — кивнула подруга. Выбежав из корпуса, мы улыбаясь и громко хохоча, дошли до конюшни, где стояли лошади. На мгновение я застыла на месте, а затем поправила седло и села на коня. Он довольно фыркнул и застучал копытами. Колено все же болело, но я старалась не показывать этого. — Поехали, Петра! — Ага. Мы выехали из конюшни и поспешили к полю. Скакали на лошадях, я с улыбкой смотрела на светловолосую, сидящую на своей лошади. Солнце по-прежнему сияло ярко, грея все вокруг своим теплом. Множество цветущих цветов было у меня под ногами, настолько ярких, казалось, что я и забыла, что бывает такой яркий желтый, такой насыщенные оранжевый, такой глубокий синий… Я не выходила на улицу всего пару недель. А воздух, который я сейчас жадно глотала, казался мне чуть ли не целебным, он снова и снова проникал в легкие, а я каждым глотком чувствовала себя счастливее, чем раньше. — Завтра вылазка! Будьте аккуратнее, майор! — громко хихикнула Рал, снисходительно подняв невидимую шляпу. — Аналогично, милая. На мгновение я улыбнулась, а затем посмотрела на ослепляющее солнце. ***       Я всю ночь не спала. Даже на секунду не получилось сомкнуть глаз. Окно было открыто, в комнату поступал свежий ночной воздух, заставляя кожу покрываться мурашками. Смотрела на мирно спящую Петру, она казалась мне настолько милой и невинной. Хотелось защитить ее. От гигантов, от переживаний, от всего, что заставляет её грустить и плакать, да от всего на свете! Но пока у меня получалось лишь первое. Она повернулась к стенке и тихо сопела, приложив одну руку к щеке, а вторую прижав у груди. Что-то внутри сжалось. Стало противно от самой себя. Страх. Страх. Страх. Это чувство преследует нас с момента рождения. Страх за чужую жизнь, но чаще за свою. Страх. Страх. Страх. Множество раз я видела, как люди делали ужасные поступки из-за этого чувства. Страх. Страх. Страх. А ты бы смог бросить своего товарища на съедение титанам? Страх. Страх. Страх. Смог бы спрятаться, когда все шли на верную смерть? ***       А когда встало солнце, я встала с кровати, взяла принадлежности и прошагала в душ. Холодные капли воды стекали по телу, подняла глаза на серую плитку и закусила нижнюю губу. Седые волосы прилипли к телу. Я опустила взгляд на колено и посмотрела на огромный синяк. Если кто-нибудь увидит это, то меня никуда не пустят. Переодевшись, я пошла в комнату и увидела, как Петра одевалась в форму. — Доброе утро. — улыбнулась она. — Доброе. Я закрыла глаза, и облокотилась на стену. Девушка надела сапоги и выпрямилась. — Пошли быстрее, не то Оруо что-нибудь натворит.       Завтрак прошел быстро и немного оживленно, новобранцы много разговаривали, они еще не видели титанов своими глазами. Не чувствовали этот леденящий страх. Оруо шутил, много-много, пускай не смешно, пускай глупо, но он пытался поддержать нас. По-своему, конечно, но ему это немного удалось. Стоя около Колумба, я расчесывала длинную гриву и надела на него седло. — Пора выдвигаться, милый. Я подала жеребцу пару кусочков сахара, который он сразу съел. — Ты еще долго тут будешь болтать, или может наконец-то сядешь на лошадь?! — раздался грубый мужской голос сверху меня. Подняв глаза, я нисколько не удивилась, увидев капитана верхом на Мирабель. — Есть, сэр. Я села на коня, а затем поскакала за мужчиной. ***       Кровь.Кровь.Кровь. Повсюду алая жидкость. На траве, на деревьях, на камнях. Кажется, что даже на мне есть пару капель… На моих клинках, они пропитаны кровью. Конечности людей. Головы с открытыми глазами, смотрящими на тебя. Конечности. Множество человеческих конечностей. Руки. Ноги. Вон правая, а вот левая… Органы. Различные. Печень. Вот почки. Легкие. Желудок. — Очередная вылазка за стены провалена. — в ужасе прошептала я. Все должно было сложится иначе. По другому. Не так.       На нас напали шестеро аномальных. Совершенно неожиданно, как будто из воздуха появились. Когда мы убили одного, появился второй, а затем и третий… Четвертый… Пятый… Шестой… Повсюду творился кромешный Ад. Множество голосов. Громкие крики и зов на помощь. Нас было сто семнадцать человек. Сто семнадцать невинных жизней. Сейчас же, окинув взглядом всех присутствующих, я едва ли насчитала двадцать девять. И это вместе со мной.       Я обеспокоенно осмотрела всех людей. Раненные. Каждый из них. У кого-то была перевязана голова, у других плечо или бок, у третьих рука или нога. «Что, если с Петрой что-то случилось?!. Или с Оруо, Гюнтером, Эрдом?!» — промелькнуло у меня в голове. А затем увидела копну светло-рыжих волос. Рал сидела рядом с Джином и тихо смеялась, положив голову на его плечо. Парень что-то рассказывал ей, пытаясь уберечь от всех ужасов, произошедших только что с её товарищами, некоторых из которых она знала. Все мы знали друг друга. Не дружили, конечно, но мы всегда были готовы поддержать друг друга. Что-то пронеслось в голове. Скорее всего, это надежда. Гадкое, противное и скользкое чувство. Обычно надежду характеризуют как положительное. Это не так. Только что, я, да и все солдаты были свидетелями того, как надежда убила восемьдесят восемь человек. Они наверняка думали, что эту вылазку они переживут, что все будет хорошо… Хотелось быстрее убежать отсюда. Все, что сейчас происходило напоминало страшный сон. Только была одна проблема, я не могла проснуться… ***       Скрежет ворот оглушал, но я все также смотрела вперед. Видела множество человек, они о чем-то говорили, презрительно и брезгливо смотря на нас. Повсюду были слышны крики и негромкие голоса, но все они, каждый из них — осуждали нас. «Их было куда больше! И куда они тратят наши налоги?» — спросил один из мужчин. Заткнитесь. «Не понимаю, зачем они вообще нужны? Пользы-то от них…» — фыркнула женщина, отвернувшись от нас, как от какого-то мусора. Замолчите. «Они снова и снова выходят за стены, но ничего не происходит. Так зачем они вообще нужны?» — спросил своего друга парнишка, насмешливо хмыкнув. ЗАХЛОПНИТЕ СВОИ БЛЯТСКИЕ РТЫ! Я НЕ ХОЧУ ВАС СЛУШАТЬ! ПРЕКРАТИТЕ! Перевела взгляд на главнокомандующего Эрвина, его лицо ничего не выражало. Он смотрел на всех этих людей, но казалось, что даже не слышал их. Его лицо так и осталось сдержанным и спокойным. А я завидовала, смотря на него. Сохранять хладнокровие, даже в такой ситуации… Сохранять спокойствие, когда все вокруг против тебя… Лихорадочно я смотрела на лица всех этих людей. Их глаза пылали от ненависти, скорее даже не к титанам, пожирающим людей, а к нам, людям, которые не могут их спасти. Они осуждали нас за то, что не могли делать сами. Ведь человечеству легче что-то ненавидеть, нежели поверить в это. — Мур, немедленно успокойся. — спокойный голос капитана вывел меня из моих мыслей. Повернув голову, увидела бледное лицо с огромными синяками под глазами, серыми глазами и бледными обветренными губами. Посмотрела на свои руки. Они тряслись. Это было похоже на какой-нибудь припадок. — Я как никогда спокойна, капитан. Мой голос дрожал. И он понял, понял, что я не в порядке. Что все плохо, что я не могу сейчас успокоится. — Натяни его получше. — он взял и натянул мой капюшон так, чтобы он скрывал большую часть моего лица. — Не допущу, чтобы эти бесполезные свиньи видели, как кто-то из разведкорпуса пускает нюни. По моим щекам потекли горячие слезы, я даже не пыталась их вытереть рукой или рукавом, они просто катились. — Спасибо, капитан. Я громко всхлипнула и опустила голову. На бледные, сжимающие поводья руки упали капли слез.