Противоположности притягиваются

— И о чем же ты хочешь поговорить? — спросил Скотт. Скорее всего Айзек почувствовал его состояние. Лейхи остановился по среди дороги и встал перед другом. — Я не понимаю ,что с тобой происходит. Как только мы остаемся одни, я чувствую, что что-то с тобой не так, какое-то не спокойствие и боязнь чего-то. Я ничего не понимаю. — Было видно, еще чуть-чуть и слезы потекут ручьем, нервы сдавали от неизвестности, все, что было на душе сейчас выплеснется наружу. Скотт понял, кудрявый давно хотел задать этот вопрос. Немного помолчал и собравшись с мыслями, МакКолл решился все рассказать. — Хорошо, я тебе все скажу. Скотт глубоко вздохнул. Сейчас ему нужно признаться в том, о чем он не может признаться самому себе. Хотя кого он обманывает? Он обо всем подумал и решил уже давно. — Когда ты переехал ко мне жить, со мной происходило что-то странное. Точнее с волком. Он начал себя странно вести. Я пошел к Дитону. Он сказал что... — Скотт запнулся. — Что? — С некой тревогой спросил Айзек. — Он сказал, что так волк реагирует на свою пару. — МакКолл сделал паузу, смотря, то на асфальт, то быстро на парня. Он не заметил как начал говорить быстро и откровенно. — После этого я начал к тебе присматриваться. Типо, почему мой волк выбрал тебя. И с каждым днем я убеждался все больше и больше, что он сделал правильный выбор. Поэтому, как только я остаюсь с тобой наедине, я чувствую все по-другому. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Все карты раскрыты, в рукавах не осталось козырей. Айзек первый прервал “гляделки” и ответил на все сказанное кивком. Трудно после такого разговора что-то говорить. Он повернулся и направился домой. Скотт шел позади. *** Неловкое молчание. Давящая на уши тишина. Тиканье надоедливых часов. Они оба лежат на своих кроватях, пялясь в белый потолок, и думают... просто думают. Когда Айзек переехал к МакКоллам, то комната Скотта немного изменилась. Теперь в ней стоят две кровати, две прикроватные тумбочки, а письменный стол всегда завален бумажками. Хотя, у Скотта не только поменялась комната. У него изменилось всё. Когда Айзеку снились кошмары, Скотт позволял парню поспать ночью у него на кровати. Именно после таких ночей у Скотта поменялось отношение к другу. Лейхи сел и на удивление первым нарушил тишину. — А... какие...кхм... Какие чувства испытываешь, когда нашел пару? — с запинками проговорил он. Скот немного удивился. Он был готов, что с ним не будут говорить еще недели три. — А... Ну... Когда мы остаемся одни, то возникает такое чувство... Это не описать словами, но на ум приходит только “дом”. Ты ощущаешь себя рядом с человеком комфортно и уютно. На самом деле там еще много всего, все смешано и это “все” в одном дорогом тебе человеке. Айзек слушал внимательно, даже иногда улыбался. Когда МакКолл закончил, он погрузился в свои мысли, обдумывая. — Почему ты не рассказывал? — спросил Лейхи. — Не знаю... Наверное боялся. Айзек пожирал его взглядом, после чего сел на кровать к Скотту. — Чего боялся? Скотт немного смутился. Айзек сидел слишком близко так, что он чувствовал его дыхание на своей коже. — Думал, если расскажу, ты уйдешь — ответил парень почему-то шепотом. Что бы отвлечься, он начал считать до пяти. Раз... Голова кружилась от такой близости. Два... Все проблемы уходят на второй план. Три... В этом мире только они. Четыре... Горячее дыхание обжигает кожу, смешивается, становиться единым. Пять... Скотт поддается вперед к желанным губам. Поцелуй получился немного неловким, но горячим и страстным. Скотт отстранился первый и посмотрел на друга. Зрачки увеличены, говоря о безумии, которое скрывается за ними, губы приоткрыты, набирая в легкие такого необходимого воздуха, и весь его вид кричит о желании продолжения. От этой картины у МакКолла закружилась голова. Они одновременно прижались друг к другу, соединяясь в страстном и безумном поцелуе. Айзек повалил Скотта на спину, усаживаясь сверху, не переставая целовать. Их руки блуждали по телам друг друга, залезали под футболки, не торопливо изучая и в то же время с нетерпимой страстью. Скотт взялся за края футболки и потянул вверх, прерывая поцелуй. Он завороженно и откровенно пялился наполовину раздетого и возбужденного Айзека, на нездорово-бледный оттенок кожи. Придя в чувство он не заметил как с него тоже сняли футболку и таким же затуманенным взглядом рассматривали. Нет, они видели друг друга полуобнаженными, но в этот самый момент все как будто по-другому. Скотт сел, оставляя Айзека сидеть на своих бедрах, и начал нежно и медленно целовать-лизать подставленную шею, ложбинку, где пульсирует венка, ключицы и иногда ухмыляться когда из любимых губ срываются тихие стоны. Хорошо что у Мелиссы ночное дежурство. Он уже хотел приступить к изучению груди, но Айзек надавил на плечи друга, чтобы тот лег, и тоже начал вылизывать шею, только намного быстрее, как будто кто-то сейчас придет и отнимет все. Скотт немного усмехнулся и, обжигая горячим дыханием ухо, прошептал: — Не торопись. Айзек послушался и сбавил темп, но вместе с вылизыванием начал кусать, оставляя метки, и пофиг, что через пару секунд они исчезнут, главное - они врежутся в память. Он уже хотел прекратить так делать, но когда услышал первый стон, продолжил, доставляя удовольствие. После нескольких минут блаженства, Скотт перевернул Айзека на спину, а сам оказался сверху. Лейхи хотел возразить, но увидев, что МакКолл начинает расстегивать штаны, решил наблюдать за всеми действиями. Парень снял штаны вместе с боксерами. Член был уже в возбужденном состоянии, он был стандартных размеров, может даже чуть больше, а с головки стекала смазка. Пока Лейхи смотрел, то и дело облизывая губы, смутившийся Скотт начал расстегивать и его штаны, откуда появился налитый кровью член Айзека, у него был чуть меньше, но похвастаться можно. Скотт начал целовать мягкие губы, затем взял член кудрявого, большим пальцем размазал наступившую смазку по головке, и начал двигать рукой. Айзек стонал в губы парня, когда он начал ускорять темп и целовать шею. — Пожалуйста... Скотт, пожалуйста... — умолял его Айзек, шепча ему в ухо. МакКолл коленкой развел ноги парня, взял откуда-то смазку, и засунул сначала один, а затем второй палец в дырку. Айзек шипел-рычал от боли, но вскоре привык к новым ощущениям и уже сам насаживался на пальцы. Задев простату, Айзек удовлетворенно застонал. Скотт как следует растягивал парня, затем добавил третий палец. Когда Скотт убрал пальцы, голубоглазый заскулил от ощущения пустоты, но потом он громко ахнул, когда внутри него одним рывком оказался член. Он шипел через сжатые зубы, из глаз потекли слезы, и он пытался отстраниться, но становилось только больнее. — Тише... — шептал ему на ухо Скотт, целуя шею чтобы отвлечь от боли, и старался не двигаться, давая привыкнуть к новым ощущениям. Через несколько минут Айзек начал сам насаживаться. МакКолл поставил одну руку у головы парня, а другую на уровне живота для опоры, после чего он начал двигаться. Сначала темп был медленным, но когда стоны перешли от ощущения боли к наслаждению, Скотт увеличил темп, вжимая податливое тело в кровать, наблюдая за парнем, как он облизывает пересохшие губы, как глаза светятся необычно-желтым, как он не переставая стонет его имя, так по особенному, что в низу живота все скручивает. Да, именно таким хотел он его видеть, такого податливого, стонущим под ним. Айзек потянулся разрядить себя, но Скотт убрал его руки и принялся сам водить по члену, подстраиваясь под темп. Вскоре, они вместе, почти одновременно, кончили, выкрикивая имена друг друга. Когда эйфория прошла, перед глазами больше не появлялись звезды, судорога наслаждения отпустила после оргазма, Скотт лег рядом с Лейхи, прижимая того к себе за талию. Тот уже посапывал в шею друга, а Скотт укрыл их одеялом и перед тем, как окунуться в сладкий сон, шепотом сказал: — Спокойной ночи. — Поцеловал в кудрявую макушку и окунулся в царство Морфея.