Золотой рассвет. Часть 3. Начало Эпохи

Однажды теплым весенним вечером новый король Гондора Менельдил стоял у себя во дворце на балконе и наслаждался приятной погодой. Медленно сгущались серые сумерки. В какой-то момент он уже собрался уходить, как вдруг за его спиной сгустилось облако мрака, очень быстро оформившееся в человеческую фигуру в черной одежде. Менельдил обернулся и с трудом подавил крик ужаса; от испуга он застыл на месте и не смог даже позвать охрану. Вскоре незнакомец окликнул его хрипловатым голосом: — Ну, здравствуй, милый племянничек, добра бы тебе не видать. Тот наконец схватился за оружие. — Вы вообще кто такой?! — Надо же, какой ты недогадливый. Я думал, ты умнее, если учесть, какую мерзкую и грязную интригу ты сплел против собственных родичей, причем отнюдь не безуспешно. Трусливый узурпатор побелел от страха и вжался в стену. — Откуда… вы… знаете? — промямлил он дрожащим голосом. — Я все знаю, милый племянник, — ответил гость, держа руки в карманах своей легкой куртки. — Я вас не знаю, — пробормотал Менельдил. — Почему вы утверждаете, что я ваш племянник? У моего покойного отца был один брат, и он недавно погиб, а у мамы братьев и сестер нет. — А вот тут ты ошибаешься, — злорадно ответил гость. — Ты не можешь не знать, что у твоих отца и дяди есть еще и троюродная сестра. Это моя жена, и поэтому я вправе называть тебя своим племянником. Хотя, признаюсь, иметь такого родича, как ты, даже мне с моей репутацией кровожадного убийцы не слишком приятно. Впрочем, это не твоя вина — на осинке, как известно, не растут апельсинки. Тут он вынул руки из карманов, и до горе-узурпатора наконец-таки дошло, кто пожаловал к нему в гости. Его охватил парализующий ужас. От греха подальше он убрал меч, решив лучше попробовать решить дело миром. — И чего вы от меня хотите? — спросил он. — Поговорить о твоем недостойном поведении и о том, как в будущем ты можешь избежать больших неприятностей. — И в чем же мое поведение было недостойным? — изобразил удивление король Гондора. — Не корчи из себя дурака. Сам не догадываешься? Вспомни. Мне Аллуа рассказала все и про тебя, и про твою долбаную мамашу, которая все никак не угомонится. Менельдил изобразил оскорбленную невинность. — И после этого вы говорите, что это у меня недостойное поведение? Я живу со своей женой и других женщин в свой дом не привожу. Саурон сделал шаг вперед, и нахальный узурпатор почувствовал, что едва может дышать — с такой силой руки майа сжались на горле любимого племянника. — Да что вы творите… отпустите меня… чего я такого сделал… — сдавленно прохрипел Менельдил. — Слушай меня внимательно и постарайся все как следует себе уяснить, если не хочешь, чтобы твоя жена сегодня стала вдовой. Я все прекрасно знаю про твои мерзкие интриги и ненависть к дяде и двоюродным братьям. Тот побледнел еще больше и счел за лучшее не трепыхаться и не злить родственника еще больше. — Мне Аллуа все про тебя рассказала. — Так вот зачем вы подсунули ее моему дяде? Эта ушастая шлюха подглядывала, подслушивала и доносила на меня вам! — сдавленно пропищал Менельдил. — Во-первых, я никого никому не подсовывал, во-вторых, выбирай выражения. В-третьих, если хочешь жить долго и счастливо и сохранить свои королевские привилегии, то будь любезен сидеть тихо в своем дворце и раз и навсегда забыть про Арнор. Мне ничего не стоит сейчас чуть сильнее сжать руки, и завтра все будут говорить о твоей нелепой безвременной смерти в результате досадного несчастного случая. Твое бездыханное тело найдут на полу в ванной: ну да, бывает, пошел человек помыться, задумался, не смотрел под ноги, поскользнулся на мокрой плитке, упал и ударился головой о бортик ванны. Перелом шейных позвонков и мгновенная смерть. Никто меня не заподозрит, а на этом троне будет сидеть кто-то из более послушных моих племянников, хотя бы тот же Элендур, и будет делать в точности то, что я ему скажу. Усек? — Да, да, конечно, — промямлил горе-узурпатор. — А раз усек, то и ладно. Живи, — майа наконец разжал свою мертвую хватку, и Менельдил сполз по стене, жадно хватая ртом воздух. Тут дверь внезапно скрипнула, и на пороге появилась вдовствующая королева Тиндомиэль. Увидев гостя, она застыла с разинутым ртом. Саурон повернул голову в ее сторону. — А вот и еще одна моя родственница пожаловала. Заходи и дверь за собой прикрой, я сейчас еще пару слов вам обоим скажу и уйду. Будь так добра, — жестко обратился он к женщине, — угомони своего отпрыска с его амбициями и внуши ему, чтоб забыл об Арноре и Валандиле, иначе я буду вынужден принять более жесткие меры. Дважды повторять не буду, надеюсь, до вас доперло. А своей жене я отдельно уже сделал внушение, чтобы она не смела с вами обоими даже заговаривать, иначе я очень сильно разозлюсь, а что тогда будет, вы все отлично знаете. Менельдил и его родительница синхронно закивали. — Таки дошло? Даже удивительно, если знать, что у вас обоих в голове мусор. Я рад, что дошло. Счастливо оставаться. С этими словами он вышел на балкон, а когда пришедшая в себя Тиндомиэль бросилась за ним, там уже никого не было. * Когда Менельдил тоже пришел в себя после неприятного разговора с дядей, то увидел в зеркале, что от его пальцев у него на шее остались весьма выразительные сине-багровые следы. Это могло вызвать ненужные сплетни и вопросы, поэтому он достал из сундука шарф и замотал синяки на шее. Мать он попросил говорить всем, будто сильно простужен и у него очень болит горло. * Ближе к вечеру Саурон вернулся в Нуут-Аранк, про себя думая, что проведенная им разъяснительная работа не окажется бесполезной. Аллуа как раз укладывала сына спать после вечернего кормления. Иэрнэр появился на свет в самом конце декабря, через четыре дня после того, как его мать бесстрашно отправила на тот свет двоих обидчиков его отца и братьев. Он хорошо ел, рос на глазах и внешне очень походил на своего отца. Однако когда Аллуа сказала об этом Денне, тот с удивлением отметил: — Честно говоря, люди, у которых есть дети, часто говорят о том, что они похожи на папу, на маму, на дедушку с бабушкой или на кого еще из родственников, но я никогда не понимал, как это можно определить по такому младенцу. Как по мне, то в таком возрасте дети скорее напоминают не кого-то из родных, а кабачок с глазами. Аллуа, впрочем, только посмеялась. — Да у тебя просто своих нет, вот ты так и думаешь, — ответила она. Увидев вошедшего Ортхэннэра, она спросила: — Ты где был? — Да наведался в гости к своему не самому любимому племяннику. До него не с первого раза доперло, чего нельзя делать; пришлось этого идиотика слегка придушить. Терпеть не могу и его самого, и его мамашу, да там и папашка был не лучше. — К сожалению, я о них наслышана, да и сама уже успела столкнуться с этой мерзавкой Тиндомиэль. Она мне яд предлагала, чтобы избавиться от якобы нежеланного ребенка. Я это зелье ей на голову и вылила. — Правильно сделала. Мне кажется, что такие люди держат окружающих за слабоумных. Как будто ты сама не в состоянии решить, хочешь ли ты иметь ребенка. — Вот именно. А ее сыночек и вообще повел себя как последняя гадина: пока нет достоверных сведений о том, что кого-то нет в живых, ты не имеешь никакого права на его место и имущество, даже если ты открыто назначен его наследником и преемником. Этот же урод, стоило ему узнать о том, что его дядя попал в беду, тотчас же поспешил влезть на трон и объявить себя даже не правителем или наместником, а королем, хотя он даже не сын, а всего лишь племянник законного короля. Видала я по жизни наглость, но такую… — К сожалению, там вся семейка хороша, что дети, что родители. Когда я еще жил в Нуменоре, мне всегда не нравилось, что моя жена общается с этой типшей, то бишь с мамашей Менельдила, но недавно, когда вся эта история вылезла наружу, я со своей Зимрабет очень серьезно поговорил и строго-настрого запретил ей общаться и даже заговаривать с этой мерзавкой. — У них вся семья упертая, не уверена я, что она тебя послушает. — Уж поверь мне, я умею донести до человека все более чем доходчиво, что у него просто не останется иного выхода, кроме как сделать все, что я ему приказываю.