На таких не женятся

      — За той машиной, — торопливо кинула Паркер водителю, который, по всей видимости, не разделял её азарта по поводу погони за отъехавшим минутой ранее от штаба такси — водитель размеренно тронулся с места и выехал на дорогу. — Подруга сумочку забыла, — непонятно перед кем оправдывалась Паркер, ёрзая на заднем сидении. — А для девушки это катастрофа, сами понимаете — зарядка для наладонника, помада и прочие штучки, без которых мы жить не можем, — тараторила Кэсс, нервно кусая губы. — Вот я и решила, что лучше будет за ней поехать, чем просить вернуться назад, — продолжила городить бесполезную информацию Паркер, боясь выдать истинную причину своих намерений.       — Как интересно, а подробнее можешь рассказать о содержимом сумочки твоей подруги? — с явным сарказмом огрызнулся водитель через плечо и Паркер заткнулась, недовольно уставившись в окно.       — Чёртовы отречённые, — проворчала себе под нос Кэсс, показательно сложив руки на груди, и тяжело вздохнула. — Могли бы хотя бы для вида быть дружелюбными. Хотя, толку-то. Маркус был дружелюбным, но какое это имело значение? — разговаривая сама с собой, насупилась Паркер.       В грудь кольнула болезненная игла воспоминаний и она судорожно выдохнула, сдерживая накатившие из-за напряжения и тоски слёзы. Мерзкая дрожь прокатилась по телу, когда в воспоминания ворвался тот день. День, когда она решила поговорить с Маркусом.       Сейчас Паркер понимает, какой была идиоткой, приходя в дом к главе города с угрозами. И что она могла сделать? Вякнуть что-то про несправедливость? Да её бы размазали по стенке, не моргнув и глазом. Кэссиди уверена: если бы Маркус захотел, он сжил бы её со свету одним щелчком пальцев и придумал бы для этого законные основания.       Но тогда Кэсс этого не знала и просто месяцами корила себя за трусость. К горлу до сих пор подкатывает нервный ком, когда она вспоминает искреннюю доброжелательную улыбку Итона.       — Кэссиди Паркер? Ты подруга Тобиаса, верно? — Маркус будто был приятно удивлён, но тут же недоумённо нахмурился. — Но его сейчас нет дома, — сочувствующе покачал он головой, а у Кэсс только зубы громче скрипнули.       — Я к вам, — выдохнула она как можно сдержаннее, проглотив ком страха в горле.       Так всегда: наедине с собой ты можешь высказать воображаемому обидчику в лицо все мысли до последней, но как только встречаешься с ним в реальной жизни, тут же понимаешь, что ты — никто. И единственное, что ты можешь сделать, это говорить «вы» чуть с большим презрением, чем обычно.       Маркус удивился, но пропустил девчонку внутрь. Предложил чаю, поинтересовался, как дела у неё и Тобиаса в школе, даже показал детские фотографии сына: Паркер уже начала сомневаться в собственной адекватности, видя настолько продуманную фасадную картинку семьи Итон, но потом моргнула и вспомнила кровоподтёки, случайно замеченные на спине друга — захотелось расплакаться.       Наконец Маркус отложил альбом в сторону и поинтересовался у Кэсс, зачем она всё-таки пришла. И Тут Паркер поняла, что не может сказать то, что хотела. Её буквально парализовал страх и внутренняя тихая паника, рвущаяся наружу через корни волос — она смотрела в серые глаза Маркуса Итона и не могла произнести ни слова.       — Вы… — она запнулась, видя, что мужчина её внимательно слушает, а также отметив, что он в два раза больше и тяжелее её. И если вдруг его переклинит, он может убить её голыми руками, чтобы она не разболтала его секрет.       А может…       Её вдруг поразило осознание — он ведь может отпустить её и выместить злость на Тобиасе. Маркус наверняка подумает, что это он пожаловался Кэсс. Паркер поняла, что абсолютно бессильна и её тошнит от себя самой.       — Я хотела сказать, что Тобиас не знает, что я здесь. Он вообще ни о чём не знает, — севшим от паники голосом прохрипела Кэсс. Она уверена, Маркус видел её замешательство — не первый день он жил на этом свете и не первый день стоял во главе города. Он видел её страх и наслаждался этим. — Просто Че… Тобиас мой лучший друг и прекрасный человек — я хотела сказать вам спасибо за это, — Кэсс, кажется, слышала, как ржавый нож лицемерия с мерзким скрипом процарапал борозду на стекле её души. — И он достоин только лучшего отношения, несмотря на издёвки в школе, — Паркер отчаянно молилась, чтобы мужчина не понял, что на самом деле она говорила про него. Потому что вопреки изначальному плану поняла, что говорить о том, что она знает, категорически нельзя. — И я обещаю вам, что буду беречь нашу дружбу и вашего сына, как смогу, — уверенно кивнула она и сквозь неприязнь и первобытный страх прямо взглянула в глаза Маркуса.       Мужчина расплылся в одобрительной улыбке и дружелюбно усмехнулся, утвердительно кивая головой на слова девчонки.       — Я рад, что Тобиас нашёл такого друга, как ты, ему действительно повезло, — проникновенно взглянул он ей в глаза и по-отечески похлопал по плечу, от чего Кэсс еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть, как от самой большой мерзости на свете.       Маркус завернул ей с собой яблоко и проводил до порога. Паркер только тихо поддакивала мужчине и прикидывала, на каком ближайшем дереве лучше повеситься от собственной ничтожности — она ничем не сможет помочь другу.       — Всего хорошего, — с натянутой улыбкой процедила Кэсс на прощание, вложив в реплику всю чуму прошедших времен.       — Удачи, Кэсси, — улыбнулся Маркус на пороге, и они пересеклись взглядами.       На губах обоих играли улыбки, но сейчас, прокручивая этот момент в памяти, Паркер может поклясться, что они друг друга поняли. Маркус услышал её и то, что она хотела сказать, но так и не произнесла — может поэтому следующие четыре месяца, вплоть до Церемонии Выбора, не трогал сына. Может, дело было в другом, но вспоминая его стальные глаза, Паркер готова поклясться, что Маркус её понял. Он был умным человеком, это она готова признать — как минимум, без мозгов такой спектакль счастливого отца неполного семейства играть было бы затруднительно.       Те четыре месяца, несмотря на последующее предательство самого Тобиаса и всё, что ними произошло, те четыре месяца утешают Паркер тем, что оно того стоило. И остальные четыре года перманентной паранойи с оттенком страха встретить на улице Маркуса. Стоило даже того, что ноги Кэсс от паники подломились и она рухнула на колени прямо перед чашами на своей Церемонии Выбора. Вот такая она бесстрашная. В любом случае, те четыре месяца отсутствия побоев оправдывали всё.       Кэсс только надеется, что эта поездка в такси за подругой под конец вечера тоже будет стоить того. Надеется, что хотя бы этому другу сможет помочь. Иначе, в чём смысл?..

***

      Паркер спешно расплачивается с водителем — благо, после тату салона осталось несколько купюр — и выпархивает из машины в вечерние сумерки.       Денег на обратную дорогу не остаётся, но Кэсс прикидывает, что вполне сможет скинуть туфли и доехать до фракции на поезде — не зря же их часами натаскивали запрыгивать в несчастный вагон в любой экипировке.       Стараясь не озираться по сторонам, следуя за эрудитом с Мэл под руку, идущими поодаль, Кэсс вдруг усмехается.       «Так вот каково это, значит — быть шпионом. Сливаться с толпой, мимикрировать, а не напяливать чёрную маску и прятаться в тени, как это рисуют в детских книжках», — нервно посмеивается Кэсс, судорожно пытаясь придумать, что она будет делать дальше. Прогулка Паркер по кварталам Эрудиции в красном платье в дни празднования подозрений не вызывает — большинство членов фракции сейчас сосредоточено в центре через несколько улиц, где развернулся основной праздник — дома и квартиры в основной своей массе сейчас пустуют. И это пугает — вряд ли кто услышит крики Мэл.       Разумеется, здравый смысл подсказывает Паркер маловероятность того, что этот Кристофер похитит и сдаст на эксперименты её подругу при том, что парень самостоятельно увёл её с праздника на глазах у всех. Но всё же склизкая паранойя следует за Кэсс по пятам — в памяти ещё свежи события, в которых миловидный парень Кристофер, хоть и с недовольством, но участвовал в жутких издевательствах над изгоем под предводительством Лео.       «Быстрее, черти», — неумолимо подгоняет её в спину паника и Паркер почти падает на асфальт, запнувшись о собственную туфлю, когда, следя за парой, останавливается у стеклянных дверей дома, в которые минутой ранее зашла подруга с Кристофером под руку.       Вдохнув побольше воздуха и приняв самый невозмутимый и высокомерный вид из своего арсенала, Паркер входит в светлый холл многоэтажки. Заметив подозрительный взгляд консьержа, Кэсс спохватывается мгновенно: недовольно топает ножкой в пол и спешит к лифтам, наблюдая за сменяющейся на табло цифрой.       — Чёрт, Мелисса! — зло шипит Паркер, проговаривая слова так, чтобы они наверняка были слышны женщине за стойкой. — Я понимаю, красавчик парень и всё такое, но меня же могли подождать! — увлечённо возмущается Кэсс и тут же прячется в соседнем лифте, нажимая на кнопку восьмого этажа — того, на котором вышла подруга.       Секундным взглядом Паркер фиксирует потерю интереса к ней женщины-консьержа и судорожно выдыхает, скрываясь за закрывающимися дверными створками лифта.       Каблук нетерпеливо выстукивает по полу азбукой Морзе: «Во что я ввязалась, вашу мать», и Кэсс отдёргивает руку от рта — не хватало от нервов ещё и маникюр попортить. Плана, признаться, у Паркер как не было, так и нет — единственное, на что она рассчитывает — это проследить за эрудитом и затаиться на этаже, вероятно, до утра, чтобы проследить, как живая и невредимая подруга утром вернётся домой. Или вступить в отчаянную схватку, если надежды не оправдаются.       Лифт звякает тихим сигналом, останавливаясь на восьмом этаже, и Кэсс чертыхается себе под нос, проклиная технику за нарушение конспирации. Паркер тихо выходит на этаж и прячется в удачно расположенной нише, выглядывая в коридор — метрах в пятидесяти от неё находятся Кристофер и Мэл, которые самозабвенно целуются, открывая дверь в, очевидно, квартиру парня. Паркер внимательно следит за происходящим, чтобы потом определить номер квартиры, в которой скрывается парочка, как вдруг время замедляется и Паркер шестым чувством понимает, что попала.       В стрессовых ситуациях мозг начинает работать на иных скоростях, но тело за ним всё равно не успевает — Кэсс видит, как эрудит оборачивается в её сторону, и Паркер тут же прячется в нише, не поспевая за ударами сердца, но в следующую секунду слышит приглушённый щелчок и шокировано замирает.       А через мгновение опускает взгляд вниз и чувствует зарождающуюся в рваной царапине на бедре испепеляющую боль. Паркер подавляет рвущийся из груди отчаянный крик и хватается за бедро, пытаясь сдержать льющуюся из раны кровь. Пульс набатом стучит в висках и Кэсс судорожно пытается понять, что произошло — эрудит, очевидно, заметил слежку и сейчас решил с этим покончить. Ей срочно надо бежать. Прямо сейчас. Но Кэсс не успевает обернуться и нажать кнопку вызова лифта, потому что ей зажимают рот рукой и рывком втаскивают в открывшуюся кабину.       Кэсс на секунду замирает, а потом с силой запрокидывает голову, чтобы попасть захватчику по носу, и со всей имеющейся яростью вбивает каблук в стопу стоящего позади. Слышит приближающиеся шаги эрудита, но двери лифта закрываются быстрее. И Кэсс даже не знает, что хуже.       От удара затылком захватчик уворачивается, но каблук впечатался точно в цель, поэтому Кэсс с призрачной радостью слышит позади болезненный стон. А потом на секунду внутренне умирает.       — Прекрати, Паркер.       Раздражённое «Паркер», сказанное лидером, Кэсс не перепутает никогда и ни с чем, поэтому замирает и оторопело оборачивается, когда хватка мужчины слабеет. Перед ней стоит Эрик с нечитаемым выражением лица и холодно оглядывает девчонку с ног до головы. Паркер понимает, что это одна из худших вещей, что могла с ней произойти, но сейчас она готова от радости кинуться мужчине на шею.       Лидер не произносит ни слова, только зло стреляет глазами, поднимая взгляд от кровоточащего бедра к лицу Кэсс, и дёргает её за собой, когда лифт останавливается на четвёртом этаже. Волочит девчонку по лестнице на пятый, не обращая внимание на её хромоту и жалобный скулёж, затем сворачивает на вторую лестницу и выбивает плечом дверь подсобки, практически швыряя Паркер внутрь. Закрывает дверь и поворачивается к Кэсс. Теперь Паркер уже не так рада этой встрече.       Эрик складывает руки на груди, требовательно дёргая бровью, и выглядит обманчиво спокойным, хотя Кэсс подозревает, что это далеко не так, и напряжённо сглатывает.       — Ты проследила за ним до самой двери — я почти впечатлён! — обманчиво-одобрительно восклицает мужчина. — Только вот «почти» никогда не считалось, — он так резко срывает с лица маску картинной доброжелательности, что Паркер вздрагивает, слыша в тоне Эрика клокочущую злость.       — Чёрт, — выдыхает Кэсс и тут же хрипло стонет, задавливая волну прокатившейся по телу боли. Вновь хватается за ногу и шипит от отчаяния. — Я в жопе, — раздосадовано всхлипывает она и поднимает взгляд на лидера.       — Нет, Паркер, — вздыхает Эрик и озадаченно качает головой, — вляпалась в это ты, но в жопе мы с тобой вместе, — устало огрызается мужчина и делает шаг навстречу Паркер вглубь подсобки.       Лидер крепко сжимает бедро Паркер и придавливает её к стене. У девчонки сбивается дыхание: чернота боли и ситуация в целом забивают гортань удушливым воздухом и заставляют хрипеть. Рука мужчины сжимает кожу там, где кончается кромка короткого платья, но мысли Паркер сейчас заняты другим.       — И что мы будем делать? — в её взгляде адреналин и тень насмешки, и Эрик цокает, видя это.       — Похоже, тебе пора познакомиться с моими родителями.       — Что? — реплика лидера выбирает из лёгких Паркер воздуха больше, чем нахлынувшая волна боли в бедре от его крепкой хватки.       — Не: «Что?», а: «Да, сэр!», — сухо подмечает Эрик, оглядывая повреждённую кожу девчонки под своими пальцами, — дисциплина хромает у тебя на обе ноги, — недовольно бубнит он. — Я же сказал — не лезь в это, я сам разберусь, — хмурит брови мужчина и поднимает взгляд на Паркер будто в ожидании объяснений.       — Чего?! — возмущённо фыркает Кэсс, но тут же шипит от боли, когда хватка на бедре становится сильнее, и сбавляет обороты возмущения. — Ты сказал просто: «Не лезь в это» — никто не говорил, что ты с этим разберёшься, поэтому я и решила взять ситуацию в свои руки! — шёпотом восклицает Кэсс, всё ещё помня о том, что где-то за дверью в здании находится Кристофер.       — И как, получилось? — насмешливо дёргает бровью мужчина и смотрит на Паркер презрительно и требовательно одновременно: так, будто это не риторический вопрос.       — Ну, пока ситуация была в моих руках, в твоих руках оказалась я сама, так что вряд ли, — недовольно цокает Кэсс, кивая на руки мужчины, которые, к стыду её бесстрашного сердца, без натуги плотно сжимают в кольце её ногу, в которое, если постараться, наверняка поместится и её рука.       Эрик зло усмехается себе под нос и качает головой, и это чертовски раздражает. А ещё уязвляет самолюбие Кэсс, но об этом она предпочитает молчать, чтобы не выглядеть ещё большей идиоткой, чем есть. Хотя, куда уж больше.       За дверью слышится шум и Кэсс замирает в руках лидера, когда мужчина хмурит брови.       — Надо валить, — озадаченно произносит Эрик и внимательно оглядывает Паркер, оценивая готовность девчонки к бегу. — Дерьмо, — тихо выдыхает он, видя, как щёки Кэсс постепенно теряют цвет. — Держись, — сухо бросает он и отпускает ногу Паркер, снимая с себя пиджак.       Достает всё тот же нож, который Кэсс видела ранее вечером, и без жалости отпарывает целый рукав, тут же применяя его на манер жгута для ноги девчонки. Крепко затягивает ткань на бедре и пальцами приподнимает подбородок Паркер, заглядывая девчонке в замутнённые болью глаза. Во время всей процедуры Кэсс шипит себе под нос, но крепится и не хнычет, хоть Эрик и знает, что она чувствует в данный момент.       Лидер оценивает состояние Паркер как «удовлетворительное», но всё же задерживает взгляд на её лице: сейчас, когда она не строит из себя самую умную, он видит океан доверия в её тёмных зрачках, видит, как ярко-алая помада повторяет призрачный изгиб губ и то, как она задерживает дыхание, когда он на неё смотрит.       Глупая, необоснованно самоуверенная, взбалмошная девчонка.       Новая волна шума за дверью заставляет обоих вздрогнуть: её — нервно, его — настороженно. Паркер вдруг понимает, какую кашу заварила, и понимает, что съесть её в одиночку не сможет.       — Ты же знаешь, что делать, да? — с надеждой поднимает она взгляд на мужчину. — Тебе же не впервой с таким справляться? — хрипло выдыхает она от досады, чувствуя стыд.       — Неважно, сколько в жизни у тебя было дерьма, — качает головой Эрик, осуждающе стреляя глазами в сторону Паркер. — Всё равно каждое дерьмо, как первое, — раздражённо вздыхает он. — Тем более, с неофитками в такие ситуации я ещё не попадал, — иронично подмечает мужчина и перехватывает Паркер за талию, поддерживая ослабевшую девчонку в вертикальном положении.       — Это утешает, — невесело хмыкает Кэсс, чувствуя, как силы вместе с кровью постепенно покидают её.       — В каком-то смысле, — фыркает лидер и, видя, как девчонка начинает оседать, подхватывает её на руки.       Последнее, что слышит Кэсс перед тем, как отключиться окончательно, это неутешительное:       — Вот и откармливай неофитов на свою голову.

***

      Паркер, честно, очень хотела бы очнуться в больничной койке или, на худой конец, в своей кровати в казарме. Чтобы обеспокоенная подруга или врач быстро протараторили: «Всё позади, ты в безопасности». Но, приходя в сознание, Кэсс с неудовольствием отмечает, что не только не чувствует мягких простыней под собой, но и зажата, словно мешок картошки, между лидером и стеной всё того же злосчастного лифта.       Очевидно, места здесь недостаточно, чтобы держать её на руках, поэтому Эрик придерживает Паркер за поясницу одной рукой, грудью придавливая девчонку к стене, а второй что-то печатает в наладоннике.       Мутные образы праздника и стрельбы всплывают в памяти и какое-то время Кэсс даже не может контролировать собственное тело — повисает на руке мужчины и только дышит.       На секунду Паркер про себя чертыхается — только не хватало в такой момент вдруг вспомнить о том, что Эрик — не просто «лидер», но и мужчина, который находится сейчас непозволительно близко для того, чтобы об этом не думать.       Кэсс втягивает носом воздух с нотками чего-то древесного и бергамота. И глупо улыбается. Пульс учащается и Паркер, к стыду для себя, понимает, что ей приятно. Просто приятно быть в полуобморочном состоянии на руках у Эрика.       Но через мгновение дурман спадает и Кэсс ощущает контроль над своим телом, после чего недовольно прочищает горло.       — Мне показалось, или ты назвал меня толстой? — подозрительно щурится она, поднимая взгляд на мужчину. Делать это достаточно сложно, так как приходится смотреть точно вверх, прижимаясь подбородком к груди лидера.       Эрик иронично вскидывает бровь, отвлекаясь от наладонника, и смеряет девчонку в своих вынужденных объятиях снисходительным взглядом.       — Тебя сейчас это волнует? — хмыкает мужчина и нарочито неаккуратно перехватывает Паркер за талию, от чего Кэсс морщится и крякает от неожиданности, недовольно скривив губы. Хочется надеяться, что Эрик поостыл и больше не злится так сильно — в его голосе Кэсс слышала действительно гневные нотки.       — Меня всегда это волнует, — вздыхает Кэсс и прощупывает почву, чтобы встать на ноги, когда лифт останавливается.       — Молись лучше о том, чтобы Кристофер не видел твоего лица и не повесил всех собак по поводу экспериментов в тоннелях на тебя, — безучастно бросает Эрик, и, удостоверившись, что Паркер в силах стоять на ногах, придерживая девчонку, направляется к запасному выходу из здания. — До завтрашнего утра у меня нет влияния на эту ситуацию, — поясняет он, кидая на Кэсс злой и разочарованный взгляд.       Паркер надеется, что мужчина всё же сменит гнев на милость, хотя бы потому, что её уже наказали пулей в бедро, ведь надежда умирает последней. Но всё-таки умирает.       — Ты знаешь его? — удивлённо восклицает Паркер, еле поспевая хромать за лидером, на что он только отмахивается.       — Я его пробил по базе. Господи, Паркер, ты поэтому попёрлась сюда в одиночку? Потому что думаешь, что я только за инициацию неофитов отвечаю? — будто поражённый этой невероятной мыслью подозрительно фыркает Эрик и качает головой, когда Паркер начинает отчаянно возражать.       — Что? Конечно, нет! Просто… В прошлый раз в подобной ситуации я не смогла помочь другу и сейчас тоже решила, что помощи ждать не стоит, — она виновато поджимает губы, но тут же спохватывается. — Стоп, спустит на меня всех собак? Как? — ошеломлённо выдыхает Кэсс, отстраняясь от мужчины, чтобы смотреть ему в глаза. — Правда ведь на нашей стороне…       Эрик на секунду останавливается, про себя удивляясь наивности Паркер, но затем дёргает девчонку за собой, стараясь не сбавлять шаг.       — Правда ничего не значит, если ты проиграл, — безучастно кидает он. — Видимо, я всё же в тебе ошибся — у тебя не только дисциплина хромает, но и мозгов, видимо, на раздаче не доложили, — раздражённо кидает Эрик, скрипнув зубами, от чего у Кэсс по спине холодок пробегает. — Ты думала, что самая умная, что ли? — зло щурится мужчина. — Решила, что раз нечаянно оказалась в центре операции вчера, уже знаешь, что делать при любом раскладе и как наказать «плохих парней»? Что ты вообще собиралась делать? Под дверью их стоны слушать или арестовать эрудита со своими… Ах да, ты ко всему прочему не член фракции, у тебя даже выходить из штаба без старших нет права, не то, что предъявлять кому-либо хоть что-то…       — Да, я виновата! — резко прерывает слова лидера Кэсс. — И уже поплатилась за своё дерьмо — нога не даст соврать! — смахивает она с щёк злые слёзы и прикусывает язык, чтобы не расплакаться прямо здесь от стыда и обиды. Зачем он так? Она и без того натерпелась!       — А бонусом за твоё дерьмо плачу я, да? — обманчиво-удивлённо вскидывает брови мужчина, останавливаясь посреди улицы. — О чём ты только думала?! — взрывается он утробным рёвом, нависая над девчонкой, и Паркер не выдерживает.       — О чём я думала?! — яростно всплёскивает руками она, отталкивая от себя мужчину. — Да о том, что моя подруга уехала с парнем, пару дней ранее проводившим опыты над людьми, пока ты получал на сцене награду, вот о чём! — шипит змеёй она, превращая весь страх и обиду в злость. — И я понимаю, ты сделал всё правильно, но я не собиралась там просто стоять и ждать, пока кто-то придёт ей на помощь! И да, у меня была такая возможность, но я не считаю, что у меня был выбор, ясно?! — сжимает кулаки Паркер и уверенно смотрит на лидера — она уже проглотила порцию дерьма, с неё достаточно — пусть либо вышвырнет из фракции, либо прекратит давить словами на и так потрёпанную за вечер психику! — И да, я могу тебя не напрягать, это моя ответственность, ладно? — восклицает Кэсс в полной решимости дальше действовать самостоятельно. Эрик поджимает губы и внимательно слушает девчонку. — Я доберусь до штаба и на поезде, куплю, что там нужно… пластыри, иголку? Я делала восковую эпиляцию бикини, справлюсь уж как-нибудь! — гордо заявляет Паркер и замолкает, стараясь сохранить свой запал до самого конца, а не помереть от страха — Эрик смотрит на неё так, будто готов пристрелить на месте.       Оглушительное молчание воцаряется между ними: жёлтый свет фонарей в сумерках вечера отчаянно пытается претендовать на атмосферу романтики, но оба против — Кэсс сверлит взглядом мужчину и отступать не собирается — по крайней мере, действительно, если что, справится со всем сама. Эрик, не мигая, смотрит на Паркер, будто проверяет — отведёт взгляд или нет.       Но Паркер не отводит, и лидер скрипит зубами. Вздыхает, сжимает кулаки, и выдыхает. Делает шаг навстречу девчонке, не обращая внимание на то, как Паркер вздрагивает от неожиданности, и, хватая её за талию, вновь дёргает в прежнем направлении.       — Моя мать хирург — она тебя заштопает, — уверенно кивает он на беспомощный взгляд Паркер. Кэсс слышит в его голосе раздражение, но в нём больше нет стали.       — Я потеряла много крови? — с опаской интересуется она, даже не опуская взгляд на перетянутое рукавом пиджака бедро — ей жутко стыдно перед лидером ещё и за испорченный костюм, помимо прочего.       — Ты? Не то чтобы, — снисходительно посмеивается Эрик и заворачивает за угол, кивая Паркер на здание в ста метрах от них. — У тебя всего лишь царапина — вещь неприятная и плохо выглядит, но не смертельно, — цокает мужчина, будто Паркер сморозила самую смешную и глупую вещь на свете.       — А почему тогда я… — озадаченно запинается Кэсс.       — Почему ты тогда отключилась? — снисходительно усмехается лидер. — Это был обычный обморок, — безучастно кидает он, а у Паркер от стыда вспыхивают щёки.       — Значит, я просто слабачка, — раздосадовано цокает она и понуро следует за Эриком к чёрному входу в здание.       — Теоретически, но нет, — прячет улыбку лидер, чтобы окончательно не добивать Паркер. — Видишь ли, — он нажимает кнопку вызова грузового лифта и отпускает девчонку, складывая руки на груди — даёт ей самостоятельно опереться о стену. — Всю информацию наш мозг пропускает через имеющиеся благодаря воспитанию и мировоззрению рамки — у опытных людей эти рамки шире, их мало что может выбить из колеи, у детей, например, уже, поэтому расстроить или рассмешить их может всё, что угодно, — слабо усмехается Эрик, видя, как интерес снова загорается в глазах Паркер, сменяя страх и настороженность. Лифт останавливается на их этаже, и мужчина ироничным жестом приглашает девчонку пройти первой, будто они в романе «Гордость и предубеждение».       — Ну и сволочь вы, мистер Дарси, — недовольно бубнит Кэсс себе под нос и приседает в корявом саркастичном реверансе. Лидер нажимает кнопку «6» и тяжело вздыхает, видя жалкие потуги Паркер стоять на одной ноге, не нагружая раненую. Обхватывает девчонку за талию и заставляет облокотиться на себя, не обращая внимания на её смущение. Выбирать Кэсс точно не приходится.       — Поэтому, — продолжает как ни в чём не бывало Эрик, наблюдая за Паркер в отражении зеркала и за тем, как она неловко кладёт руку ему на спину, не зная, куда от стеснения деть конечности, — когда мозг получает информацию, не вписывающуюся в рамки представления о мире, и при этом не пытается её анализировать, он опускает информацию в тело: у женщин в парасимпатическую нервную систему, превращая её в слёзы, у мужчин — в симпатическую, что порождает сжатие кулаков и челюстей — гнев, проще говоря. Но когда даже эти системы не могут справиться со стрессом, в который превращается не укладывающаяся в голове информация, мозг просто отключается, роняя хозяина в обморок. Так что, — беззлобно усмехается лидер, — если эту ситуацию ты проанализируешь и сделаешь выводы, то в следующий раз в похожих обстоятельствах уже будешь чувствовать себя спокойнее, — иронично вскидывает брови мужчина, на что Паркер нервно посмеивается.       — В следующий раз? — весело хмыкает она, на что Эрик лишь пожимает плечами.       — Ты сама отказалась от спокойной жизни, — спокойно произносит он, но в следующую секунду становится серьёзным и отрывает взгляд от отражения, холодно смотря в глаза девчонки. Кэсс нервно сглатывает. — И запомни, Паркер, — стальными нотками выдыхает лидер. — Когда я говорю: «Не лезь в это», тебе действительно стоит не лезть. Тебе повезло, что это внештатная ситуация и ты ещё неофит. Но в следующий раз всё может сложиться не так удачно — в следующий раз тебя может ждать трибунал. Тебе ясно?       Паркер кивает. Жутко было осознавать, что на этот раз она вляпалась исключительно по своей вине и исключительно по-крупному.       Кэсс удручённо кивает. Её вдруг разом покидают все силы, и, вопреки рваной ране на бедре, кажется, что от чувства вины.       Она смотрит в пол и молча плетётся за Эриком, больше не думая о том, куда деть руки — хватается всеми правдами и неправдами за лидера, лишь бы не упасть, не доставить ещё больше проблем своей бедовой башкой.       Они останавливаются перед дверью квартиры, которых всего две на этаже — Эрик с силой нажимает на кнопку звонка и Кэсс вздрагивает. Мыслей о том, что её сейчас ждёт, не возникало совершенно.       Через несколько секунд за дверью слышится шум и возня, в следующее мгновение её открывает женщина, от красоты которой Паркер готова ослепнуть.       Спокойный, царственный взгляд проходится по взъерошенной парочке, Кэсс видит в нём промелькнувшее на долю секунды беспокойство.       — Эрик?..       Её голос подбитой птицей вырывается из приоткрытых в изумлении губ и разбивается под потолком. Лидер только пожимает плечами.       — Прости за беспокойство, но нужна твоя помощь. Внештатная ситуация, — кивает он на раненую девчонку под боком и взгляд женщины цепляется за кровоточащее бедро Паркер, перетянутое рукавом мужского пиджака. Из её взгляда мгновенно пропадает беспокойство и на место ему приходит холодная собранность — она пропускает их в квартиру.       — Веди её на кухню, — командует она Эрику, в спешке закрывая дверь. — Джон! — кричит она куда-то в глубину квартиры. — Скажи, что мы не придём. Есть дела поважнее.       Из-за дверей холла выглядывает мужчина в смокинге и с ещё не завязанным галстуком-бабочкой на шее. Он кидает секундный взгляд на Эрика с Паркер и уверенно кивает, стягивая галстук.       Только сейчас до замутненного сознания Кэсс доходит, что обитатели этого дома собирались на званый приём: на женщине надето роскошное шёлковое платье в пол и одна серёжка в ухе — вторую она так и не успела надеть, отвлёкшись на звонок в дверь. Стыд пробирается гадкими щупальцами под кожу.       — Огнестрел по касательной, — спокойно рапортует Эрик, когда усаживает Паркер на табуретку и женщина начинает внимательно разглядывать её ранение.       — Я вижу, — кивает она сама себе, — принеси мой набор из спальни, — не отрывая внимание от Кэсс, проговаривает она, и Эрик удаляется. Женщина приседает на корточки рядом с Паркер и мягко улыбается, заглядывая ей в глаза. — Привет, меня зовут Лара и сегодня я буду твоим лечащим врачом, — с долей иронии проговаривает она, и Кэсс нервно хмыкает. — Как тебя зовут?       Паркер уверена, что этот разговор ведётся исключительно для того, чтобы Паркер не отключилась от кровопотери и шока, но всё равно неловко улыбается.       — Кэ… Паркер. Меня зовут Паркер, — вспоминает она предупреждение лидера и не совсем понимает, кто перед ней — женщине в синем шёлковом платье на вид не больше тридцати пяти, а со скидкой на прекрасный уход за кожей — максимум сорок.       — Держи, — Эрик появляется в кухне незаметно и протягивает Ларе кожаный чемоданчик. — Диагноз есть? — складывает руки на груди он и изучающим взглядом проходится по фигурке Кэсс.       — Жить будет, — усмехается Лара и отмахивается, раскрывая набор с медицинскими принадлежностями. — Не мешай, — хмурится она, одним взглядом заставляя Эрика отойти на два шага. — Девочка и так натерпелась.       — Простите за… — Паркер осекается, заламывая пальцы — ей жутко неловко за то, сколько хлопот она причинила всем вокруг. — За испорченный вечер…       — Не переживай, — с улыбкой фыркает Лара и аккуратно снимает самодельный жгут с бедра Паркер. — Мы всё равно не хотели идти — каждый раз одно и тоже, — ободряюще улыбается она, чтобы смягчить боль — Кэсс шипит сквозь зубы от неприятных ощущений.       — Нет уж, лучше переживай, — холодно усмехается Эрик, — хотя бы поймёшь, что каждое действие имеет свои последствия, — лидер проницательно заглядывает Кэсс в глаза, и она вся сжимается на табуретке, с трудом проглатывая колючий ком слёз в горле.       — Эрик, — Лара отрывается от обработки раны на бедре Паркер и осуждающе смотрит на лидера. — Выйди. Не мешай операции, — требовательно произносит она и не обращает внимания на сжавшиеся челюсти мужчины. — Пойди лучше, поговори с отцом. Полгода тебя не видели, — укоряюще вздёргивает брови Лара и Эрик, подавив тяжёлый вздох, удаляется, закрывая за собой дверь.       Кэсс скрипит зубами от неловкости и старается не стонать, когда Лара, промыв рану, начинает её ловко зашивать. Её движения точные и лёгкие — она явно не училась этому искусству в полевых условиях. Теперь понятно, почему Эрик привёл её именно сюда.       — А вы… — Паркер всё же решается задать интересующий её вопрос, но решается не до конца. Лара всё понимает и улыбается, не отрываясь от своего занятия.       — Мама Эрика, — согласно кивает она и Паркер недоумённо выгибает бровь — она родила его в десять?.. — Мы усыновили его, когда ему было девять, — мягко поясняет женщина, будто кожей чувствуя недоумение Кэсс.       Паркер вздыхает. Голова кружится от прошедших событий, стыд и вина за то, что попортила планы не только лидеру, но и его родителям, разрывают на части, а силы с каждой секундой покидают тело. Как же она облажалась.       — Дерьмо случается, — вдруг спокойно проговаривает Лара и поднимает полный мудрости взгляд на Кэсс. — Главное, сделай выводы и не повторяй своих ошибок. А за нас не беспокойся — считай, сделала одолжение: нормально поужинаем сегодня вместо набивания желудка микроскопическими канапе.       — Спасибо… — Паркер благодарно улыбается, чувствуя, как неожиданное сквернословие от матери лидера снимает часть груза с плеч. — Спасибо за всё.       — Не за что, — кивает Лара, накладывая поверх шва последнюю стерильную повязку и заматывая ту бинтом. — А деньги за медицинский материал отработаешь, — иронично хмыкает она и тихо смеётся, видя недоумение на лице Паркер. — Умеешь чистить овощи?       Лара улыбается и Кэсс выдыхает. Умение обращаться с холодным оружием сослужит ей первую службу. Однако не стоит забывать, что она на территории Эрика. И что из этого выйдет — не знает никто.