На таких не женятся

***

С зеленой юности думаю о том, как классно было бы быть стокилограммовым мужиком. Чувствовать, что в помещении ты самый сильный. Не вытаскивать наушники из ушей ночью, чтобы одного твоего взгляда хватало, чтобы дерзкий собеседник заткнулся. Вышагивая с лидером по улице, я снова об этом подумала. Однако, когда мы переходили дорогу, и Эрик, кажется, неосознанно, инстинктивно, глядя в обе стороны движения, положил на мою поясницу руку в оберегающем жесте, чуть подтолкнув, когда можно было идти, я задумалась… лучше иметь возможность быть стокилограмовым мужиком или иметь такого мужика? Рядом, в смысле. Мы вышли из квартиры семьи Эрика еще до их пробуждения. Лидер оставил на холодильнике записку. Лаконичную до неприличия: «Ушли. Буду на связи». Я не удержалась, и перед выходом успела накалякать внизу «спасибо за все», пририсовав кривенькое сердечко. Дело не в праведном трепете перед семьей Эрика, хотя трепет все же был, а в элементарной тактичности и вежливости. Эти люди приютили меня, Лара зашила и обработала царапину на ноге, они накормили ужином, развлекали беседой. Я не могла уйти хотя бы без «спасибо». Я не всегда была образцом фракционного воспитания, но о манерах и учтивости, в ситуациях, этого требующих, не забывала. В ванной нашла утюжок и отпарила мятое платье, которое теперь выглядело почти свежо, с щенячьим удовольствием вымыла голову шампунем с запахом хвои. Одолжила фен и пенку, чтобы зафиксировать мои слабые кудри в пляжные волны. В Бесстрашии такой возможности не было, а из-за лака для волос и пота волосы вечно скатывались в вихрастые патлы. Тоже своеобразная часть образа, хоть и незапланированная. В клатч, слава богу, еще вчера вечером кинула всю косметику, что могла понадобиться для исправления макияжа в пьяном угаре. Пьянки не случилось, но угар был тот еще. Что происходило утром, описать сложно было. Поглядывая искоса на мужчину, на ходу переписывающегося с кем-то на коммуникаторе, я старалась не думать, что это значило для него. Все равно не узнаю. Я перешла в Бесстрашие, но навык анализировать собственные чувства и быть с собой честной, хочу пронести с собой через всю жизнь. Ты можешь врать кому угодно, но не себе. Я уже уяснила, что это черевато рытьем такой ямы, из которой потом можно не выбраться. А правда была в том, что я хотела Эрика. Черт, да я вообще о мужчинах последние несколько лет не думала! Моей главной задачей было стать тем, на кого я могу рассчитывать в самых разных ситуациях. Флирт и любовные издыхания мне в этом помочь не могли. И я вычеркнула это из списка тем, на которые должна волноваться. Детская влюбленность в Тобиаса проехалась по мне, конечно, мясорубкой, но я не озлобилась на людей, не решила, что «любовь не для меня». Я удивительно холодно для своих пятнадцати-шестнадцати лет восприняла ситуацию. Конечно, плакала, конечно, было больно, но не из-за разочарования в парне, в которого была влюблена. Из-за разочарования в человеке. Из-за предательства. Уверена, не будь у меня к нему чувств, больно было бы также. Потому что я ему доверяла, потому что думала, мы были друзьями. Но его слабость — не моя проблема. Не знаю, что тогда произошло, когда Тобиас хлестал меня обидными словами в день моего первого посещения Бесстрашия. Может, в его потоке была дедовщина и он так меня хотел защитить, чтобы злобные сокурсники не нашли слабого места в моем лице, может им манипулировали и промыли мозги на счет прошлых связей до инициации, может это была правда. Одно я поняла точно: к слабости я отношения не хочу иметь никакого. Это только укрепило мою позицию: полагаться можно только на себя. Не в смысле не доверять людям, но не ждать спасителя. Потому что Лен не спасли. Она была один на один со своим ужасом, один на один с извергами-насильниками, и ее никто не спас. И меня не спасли, когда я обратилась за помощью. Я очень в ней нуждалась. Очень. Но когда судьба очередной раз рассмеялась мне в лицо, я решила, что сама стану тем, кто меня спасет. А вместе с тем перестала испытывать к мужской части населения трепет. Физическая сила — лишь данные, по настоящему, внутренне сильных людей, как я выяснила, мало. Парней воспринимала как мальчиков с одними и теми же кнопками, на которые надо надавить, чтобы получить, что хочешь. Дай им почувстваать себя охотником, закрой их потребность в значимости, восхищении и сексе, и они твои. Не считала себя самой умной, знала, что есть и особенные люди, не гребла под одну гребенку всех мужчин, но статистика говорила сама за себя. После отыгрывания разных ролей меня это и вовсе перестало интересовать. У меня появилась цель: стать человеком, у которого есть связи, возможности, и физические данные для того, чтобы предотвращать случаи, случившиеся с Лен. И найти тех, кто виновен. Благодаря Эрику я переосмыслила свое отношение к ситуации, отпустила злость на Тобиаса. Злиться на труса было ни к чему. Но и бросать задуманное я не собиралась. Ага, конечно. Начать дело всей жизни после слов одного мужчины и бросить после слов другого? Очевидно, именно такого они от нас и ждут. Тем более, от меня. Мне с рождения выдали негласное предназначение, от которого я отказалась, перейдя в Бесстрашие. Но на самом деле раньше. Потому теперь, с ясным умом, я не гоню лошадей: я обрастаю знакомствами, навыками, учусь у Эрика всему, чему могу, и знаю, что в итоге найду тех, кого ищу уже третий год. Кого поймала, но упустила. И все это помогало мне двигаться вперед. Но гребаный Эрик подмял меня под себя на диване и смотрел в глаза так, что я из трусов готова была выпрыгнуть. Удивительно, как эта его животная сущность, по другому назвать язык не повернется, вызывает одновременно желание и страх. До этого дня вызывала только страх, разумеется, чуть сглаженый нашим с ним общением, поэтому в его присутствиии у меня уже лишь слабо подрагивали внутренности, и все. Допустим, это был трепет уважения к такой фигуре, как он. Но утром… меня это завело и разозлило одновременно. После разговора о доверии… это приятно было слышать. Конечно, приятно. Но я умела отделять эмоции от рассудка и в тот момент очень кстати об этом вспомнила. Потому что маленькая, юная Кэсс внутри бесстрашной Паркер хотела окунуться в сладкие речи о том, что лидер может доверять только ей, что она особенная. Но рассудок вовремя останавливал плывшее от бархатного голоса мужчины сознание. Эрик давал мне многое: поддержку, информацию, чувство посвященности, время, знания, внимание и доверие. Но он не мог давать это просто так. Лидер был командиром в Бесстрашии. Он не был альтруистом. Этого аргумента достаточно. Но что я могла дать? Информацию о моих путях контрабанды медовухи от Роана? У лидера наверняка каналы связей повнушительнее. Информацию о свидетельстве убийства? Вик на спаррингах стоял подле лидера, наверняка от него приказ и получил, ябедничать я не собиралась. А вот использовать это в своих целях, да. Но это только мое с Виком дело. Будет. Все, что знала о тоннелях и эксперементах, я рассказала. С меня ничего нельзя было получить, чтобы лидер сам достать не мог. Интересовала ли я его как девушка? Бросьте, это смешно. Но мой потенциал, о котором Эрик говорил по пути в Прайд, вполне мог его интересовать. Если я буду ему доверять, а я уже ни с кем не имею связи крепче, чем с Эриком, и в будущем стану кем-то значимым, а я стану, тогда да, я буду полностью в его власти. Уже это случилось. Но пока — это выгодно нам обоим. Не то чтобы у меня был конкретный план и Эрик в него не вписывался, но собственную опору на ногах нужно взращивать быстрее. Не хотелось бы в будущем, даже если смогу занять внушительный социальный статус, зависеть от его «а помнишь я тебя прикрыл когда в тебя стреляли». Но об этом я подумаю позже. Пока — мы связаны. И помимо того, что других вариантов у меня нет, мне это даже нравится. Эрик наверняка говорил искренне. Но не без умысла. Я хоть и наивная во многих вопросах, не полная идиотка с раздутым эго, чтобы думать, что моя беспоспомощность и красное платье его покорили настолько. Ему нужен человек, которому он сможет доверять. И обозначив это, Эрик поставил открытую скобку в плотности нашего сотрудничества. Насколько можно сотрудничеством назвать то, что я плетусь за ним хвостиком по улицам города. Приятно впервые за несколько недель оказаться вне штаба, тем более, в центре. Народу на улицах прибавляется, сегодня второй день празднования дня Воинской Славы, самый отчаянный. Никто не боится похмелья на утро, городская площадь тонет в ярмарочных лавках, семьи полным составом идут изучать развлечения, бары забиты под завязку. Кстати, о барах. Постоянное присутствие Эрика не дает мне сделать пару звонков. Надо будет улучить минутку. Мы заходим в кофейню, и нас обволакивает сладкий запах булочек с корицей. Вдыхаю как можно глубже, вытесняя из сознания запах спортивного зала и сырого бетона. Садимся за стол, Эрик делает заказ: два каппучино и панкейки с карамелью. — Мы пришли завтракать? — впервые после недо-тренировки пере-диалога на диване подаю голос, оглядывая помещение. Мы будто попали в мир довоенной открытки. Посетителей немного, в воздухе витает атмосфера праздника и единения. Начищенный до блеска молочный кафель сверкает в лучах утреннего солнца, красивые официантки в белых передниках, как нимфы, плавают по залу. — Встретимся с моим контактом из Эрудиции. Не вертись, — отрезает мужчина. — Веди себя естественно. Я выгибаю бровь. — У нас есть какая-то легенда? Мы пара? Или все как есть — лидер и неофит решили выпить кофе в восьмом часу утра в центре города? Игривое настроение заставляет выдохнуть фразу необдуманно. Это чистейшая ребяческая манипуляция — задать вопрос именно таким образом. — К паре не задают вопросов, — соглашается Эрик. Что и требовалось доказать. От чего-то захотелось проверить свои силы на его поприще. Не один лидер может говорить правду, но с умыслом. Я закрываю глаза под пристальным взглядом мужчины, глубоко вдыхаю и выдыхаю. Я умею играть. Давно забыла, как это делается, но искренние — лучшие лжецы. Дело не в лицемерии. В искренности правда — самая ценная валюта. Но от того ею и нужно распоряжаться правильно, а не разбрасываться, как мелкими купюрами. Если в будущем я попаду на то назначение, на которое планирую, это пригодится. Я уже показала неплохой результат, с бухты барахты упав в работу под прикрытием. Но там я играла саму себя — болтливую, наглую непосредственность. Во мне есть и другие стороны. Просто я не люблю их использовать. Потому что знаю, что нельзя предавать себя. Можно врать сколько влезет, манипулировать, но что толку, если не будешь верен себе по достижении результата? А я хочу насладиться им сполна. Сколько бы времени на это не потребовалось. В идеальной лжи всегда девяносто процентов правды. Это и использую в нашей маленькой игре. Нравится ли мне Эрик как мужчина? До сегодняшнего утра у меня не было времени об этом подумать. Но да, нравится. Хочу ли я его? В близости его обнаженного тела, чувствуя его руки на своих запястьях, проводя своими по его предплечьям, я думала, забеременею лишь от его взгляда. Конечно, хочу. Чувствую ли я рядом с ним себя маленькой и защищенной? Определенно. Все это — правда. Но есть и другая сторона. Понимаю ли я, что все, что было сегодня на диване, влияние адреналина и ситуации? Да, тысячу раз да. Также понимаю, что просто попалась Эрику под руку. В вязком сонном состоянии он мял мою лодыжку, как антистресс. А также понимаю, что он — не особенный. Просто выбора у меня не было. Кто бы не поплыл, находясь круглые сутки рядом с таким мужчиной? Любая. Или даже любой. То, что я еще не встречала таких же харизматичных, сильных личностей, которые одним взглядом, одним касанием заставляют внутренности плавиться, не значит, что таких не существует. Просто я видела только его. И мои гормоны плясали ужасающую пляску, но я понимала, что это эффект контекста. Как человека я его не знала. Знала лишь как лидера. И отстраненно, не беря в расчет предающее меня тело, могла сказать, что нравиться то, что ты не знаешь — не может. Но сейчас я уцепилась лишь за ту часть, где хотела впиться в его губы, выгнувшись дугой, чтобы урок по самообороне превратился в самое приятное утро из всех. Я распахнула глаза. И на долю секунды, с ликованием, увидела во взгляде Лидера изумление. — Дорогой, какие у нас на сегодня планы? — я выдохнула слова медленно, оперлась подбородком на замок из рук. — Твоя знакомая расскажет варианты, как можно повеселиться? По сути, я иносказательно спрашивала, что за информацию принесет ему его контакт из Эрудиции. Не знаю, почему, я была уверена, что это женщина. Эрик коротко улыбнулся, наклонил голову вбок. — Веселья будет хоть отбавляй, сладкая, — бархатно протянул он, и я чуть не вышла из образа. Хорош, зараза. — Особенно, если подтвердятся мои догадки. Ну, а пока, не забивай себе этим голову, — он расслабленно откинулся на спинку дивана и забросил на нее руки. — Твоя задача — думать лишь о том, что будет по возвращении домой. Намек сегодня утром ты уже получила. И облизнулся. Сука, облизнулся! Я знала, что лидер — не просто боевая машина, что он состоит в политической партии, как командир, а с политикой всегда игры непростые, но даже не думала, что он такой хороший актер. — И что ты сделаешь, когда мы вернемся домой? Я мягко улыбнулась, глазами транслируя свое нетерпение. Поняла, о чем он говорил: ему дадут информацию, но моя задача — думать об инициации по возвращении. Осталось четыре недели. И что будет не сладко — так, как когда он душил меня подушкой. Но сейчас мне нужно было помнить лишь одну сторону монеты: его прикосновения. — Заставлю тебя стонать, — с вызовом улыбнулся Эрик. Я оставила прежнюю улыбку на губах. — Ты будешь вся мокрая… — он подался вперед, не прерывая зрительного контакта. Я сглотнула. — И у тебя будут дрожать ноги… Волна жара прокатилась по телу. Я знала, что он играет, но лидер был чертовски правдоподобен. И я уже убедилась, что это игра. Этот вопрос ни на секунду не покидал сознание, когда он нависал надо мной. Разглядывал. Медленнее, чем обычно, дышал. Но после — сказал про субординацию. Надеясь, что я не приняла этот странный фарс за чистую монету. А я лишь облегченно выдохнула. Если бы и таким мужчиной, лидером, человеком, которым я восхищаюсь, управлял лишь член, я бы разочаровалась в человечестве. А чувства… хоть и приятно было на долю секунды почувствовать себя исключтельной, мне это было не с руки. Странная какофония наших отношений мне нравилась в устоявшемся русле. Долбодятел неофит и мудрый, хмурый, но понимающий лидер. — Правда? Прям дрожать? — я его откровенно дразнила. — А то, — как-то слишком довольно протянул мужчина, и я закусила губу. На секунду можно было поверить в его обещания. — А какого еще результата ты ждешь от получаса в планке? Эрик снова откинулся на спинку дивана, сверкая улыбкой, я на секунду запнулась, а после громко расхохоталась. Паршивец! Но мое уважение к нему только возрасло. — Соблазнительница из меня не очень, да? — уже расслабленно хихикнула я, сбрасывая томность жестов. Женщины, роль которой я играла, все делали плавно. Но мне было тесно в таком амплуа. Я растрепала привычно волосы, откусила наконец обветренную кожу с губ и подогнула под себя ногу, удобнее усаживаясь на диване. — Вполне неплохо для мелкой рыбешки, но в твоем отчаянном соблазнении слишком много пофигизма, это просвечивает. — Расслабленно усмехнулся лидер. — Ты меня не хочешь, — наклонил он голову вбок и пожал плечами, объясняя простые истины. — А игра в обратное сковывает жесты. — Ну, почему, — нахмурилась я, но не сдержала улыбку. — Ты посмотри на себя, тебя каждый хочет. Тело там, харизма. — Но не ты, — загадочно улыбнулся лидер, я с кривила губы. — И я, — не зная зачем пыталась его убедить в этом. Для того, чтобы показать, что все-таки гожусь на роль шпиона? — Правда? — Эрик вскинул бровь, посмотрел на меня пристально, с весельем. Хотел знать честный ответ, да и я уже не играла. — Ну, в целом, почему бы и нет, если забить на правила о запрете связи неофитов с членами фракций, и если это будет разово, чтобы не мешалось потом… отношениями всякими. Ну, ты понимаешь, приоритеты у меня сейчас другие, — беззаботно подперла я щеки ладонями, наслаждаясь тем, что с Эриком можно было говорить откровенно. — Если создастся нужный контекст, без последствий, но наверное, вероятно, да, хочу. Ты же красавчик, — закончила я свою речь. Мужчина тихо рассмеялся, цокнул языком. — «Ну в общем, почему бы и нет, если бы» — это не «хочу», — улыбчиво объяснил он. — Под прикрытием ты должна поверить без оговорок в то, что говоришь, — пояснил лидер. Слава богу, не обидился! Ох уж эти мужчины с их хрустально-хрупким эго. — После уже будешь вынимать себя в реальность с помощью якоря, но в моменте ты не должна делить свое сознание на роль и правду. Опытный человек это увидит по глазам. — Учту, — довольно улыбнулась я. Нам принесли кофе, я сербнула сладкий напиток и в блаженстве прикрыла глаза, смакуя вкус, забытый на несколько недель. Посмотрела на Эрика. Мужчина молчал, тоже с удовольствием употребляя свой напиток, разве что без ударной дозы сахара, как я. И тоже смотрел на меня. Мы молчали несколько минут. Я разглядывала лидера, гадая, о чем он думает. Но уже давно поняла, что никогда не смогу разгадать. Даже когда он был непозволительно близко ко мне утром, когда задумчиво проводил большим пальцам по моим запястьям, когда сжимал мою ногу или гладил по рукам, показывая болевую точку, я все равно не могла понять ход его мыслей. Все это он изначально вел к уроку по самообороне или это превратилось в него в моменте? Тогда что им двигало до? Точно не симпатия. Когда ты нравишься мужчине как женщина, ты всегда это знаешь. Когда не уверена — значит, не нравишся. А может дело было в простой физиологии и его либидо требовалось трогать женскую ножку раз в двое суток. Но все это было не важно. Я не собиралась устраивать ему допрос в стиле «что это было» — унизительного смятения мне хватило по дороге в Прайд, когда он великодушно повелся на мое сопливое «почему я». В моей жизни были сейчас дела важнее недо-симпатий и пере-искр. Даже с таким, как Эрик. Тем более, мне хотелось от него получить больше, чем его (уверена, красивый и внушительный) член. Мне нужны были его знания и его опыт. А плоскость межличностных отношений, я знаю, всегда перечеркивает ту связь, что была у нас. Учитель и ученица? Кем он был для меня? Наставником? Одно я знала точно: пока не прояснится та серая зона, про которую он говорил, пока я не закончу инициацию и не стану кем-то — он был для меня всем. Видеть просто мужчину в нем, пусть и невообразимого, мне было мало. По его короткому взгляду мне за плечо я поняла, что пришел его контакт. Я поднялась за лидером следом, он поздоровался, что и требовалось доказать моей интуиции, с женщиной. Молодой и красивой блондинкой. Я бы была такой лет через пять, если бы осталась в родной фракции. Утонченной, галантной, приятной. Такими будут сестры Эрика, когда подрастут. Эрудитка мне не представилась, собственно, и не должна была. Села на диван, лидер сел напротив, я взяла стул, сев в торце. — А это? — она бросила на меня неуверенный взгляд и вопросительно посмотрела на Эрика. — Она со мной, — лишь ответил он, будто бы этого было достаточно. Блондинка повела плечами, нехотя веря на слово лидеру, очевидно, не желая выдавать информацию при мне. — Ладно, — согласилась она, — но твоя девочка ведь не носит хвостики? — метнула она на меня предупреждающий взгляд, лидер отрицательно помотал головой. Комбинацией глубинной интуиции и вычитанных знаний я догадалась, что речь шла о «хвосте», слежке. Эрудитка в миг стала собранной, протянула Эрику папку и заглянула ему в глаза, будто лишних ушей не было. — Фронт Свободы взял на себя ответственность за прорыв на ваших складах. Но с задержкой, — многозначительно посмотрела она на лидера. — Значит, это не они, — задумчиво кивнул сам себе Эрик. — Куколка, погуляй. Я не сразу поняла, что он обратился ко мне. Стараясь не выдать мимикой лица «ебать чел я не была к этому готова то мы играем в секси игры то ты меня учишь жизни че происходит», подстроилась под ситуацию, мягко кивнула и выскользнула из-за стола, отправившись на улицу. Не хотелось даже для сокрытия информации быть для незнакомой женщины, тем более для такой, как она, лидерской «куколкой», но это была реальная жизнь, а не игра, и я подчинилась правилам. Эту эрудитку, наверное, ни у одного мужчины не повернулся язык «куколкой» назвать, перед такой хотелось преклоняться. Я открыла коммуникатор. — Здравствуйте, хотела проверить, все ли в порядке, я занимаюсь устроением стенда на ярмарке. По буквам — Р-о-а-н. Да, без фамилии. Сегодня второй день, до завтрашнего вечера забронирован. Нет вопросов, просто проверяю для уверенности, только я занимаюсь организацией, ребята должны быть спокойны, они в этом не разбираются. Да, подожду… спасибо, все верно! До свидания, с праздником! Первое дело было сделано. Бесстрашные не обучали меня бесплатно, кому интересно будет тратить свободное время на любопытную неофитку? Даже такую очаровательную, как я? Только идиоту. Ну, и Эрику со Свеггером, но те не от мира сего. Остальные должны что-то получить взамен. И получали медовуху Роана. Сладкий легкоалкогольный напиток, который можно было найти лишь в трех местах в городе и стоил он баснословных денег. Отличная валюта. Однако, что я могла дать Роану? Он мог налить мне бесплатно по дружбе, которая длилась уже четвертый год, но не снабжать бесплатными ящиками дорогой медовухи за красивые глаза. А таких денег у меня не было. И я решила дать ему свои навыки Организаторские, переговорные. Связи, чтобы устроить стенд на ярмарке дня Воинской Славы для его напитков, сведения о готовящихся рейдах бесстрашных (что вышло первый раз случайно, а позже у Джоша я продолжала выведывать информацию). — Привет! — выслушав приветствие старика, приправленное матершиной, я поспешила высказаться по делу. — Со стендом все в порядке, стоит до завтрашнего дня. Да. Ящик заберу в день посещений, уточню, но вроде через неделю будет. Не знаю еще, я или через ребят, договорюсь еще. Люблю тебя, пока. Да-да, — я рассмеялась на его бубнеж, отключила вызов. Довольно выдохнула. Набрала сообщение подруге. «Ты в порядке»? За Мэл я не переставала волноваться. «Да, уже вернулась, лучшая ночь в моей жизни:)», — тут же ответила подруга. — «А ты где?» «Ещё веселюсь», — ответила загадочно я и расслабилась. Мэл была в безопасности. Дела были решены. Я решила, не нарушая приказа лидера, по-детски взбунтовать в том мизерном пространстве импровизации, что у меня было, и попросила у стоящего рядом молодого эрудита сигарету. — Отходишь от вчерашнего? — подпалил мне табак парень и обаятельно улыбнулся. Я прикрыла глаза и с удовольствием затянулась. Это часть образа для прикрытия, что такого? «Куколки» часто игриво посасывают сигарету. Выпустила в воздух струю дыма, прищурилась на солнце. — И вместе с тем готовлюсь к сегодняшнему, — хихикнула я, не без удвольствия отмечая, что парень весьма хорош собой. Высокий, с четкими скулами, голубыми глазами и каштановыми волосами. — Я Курт. — Паркер, — игриво протянула я руку для рукопожатия и снова хихикнула, когда парень легонько, словно хрустальную, ее пожал. — Приятно, — в шутливом поклоне склонил он голову. — Какие планы на день, Паркер? Может увидимся вечером? Я с друзьями собираюсь на концерт на площади, а потом в бар. — Может увидимся, а может и нет, — с девичьей беззаботностью пожала я плечами. — День длинный, кто знает, куда он меня заведет. Курт тихо рассмеялся, а я искренне улыбнулась. Я и забыла, какого это, флиртовать. Раньше делала это постоянно и со всеми. Только со временем поняла, что мне не по душе такая коммуникация, было для меня в этом нечто неестественное. В отличие от подколок за столом лидера с его бойцами, там я была настоящей. — Тогда давай я запишу тебе свой номер, и если все-таки «может», ты мне позвонишь. Вечером или когда нибудь, — довольно хмыкнул Курт, а я, не прекращая курить и не прерывая зрительного контакта из-под ресниц, протянула ему свое запястье с коммуникатором. Все просто. Интерес, явная открытость к диалогу и игривая неопределенность в конце. Четкое да или нет не оставили бы у парня после меня такое послевкусие, даже за такой короткий диалог. Пусть побудет охотником. — Надеюсь это «может» все-таки случится, жаль заканчивать такое многообещающее знакомство, — я с флиртующим оцениванием прошлась взглядом от его ног до лица и обратно. — Мне пора. Была рада познакомиться, Курт. И, не дожидаясь очередной реплики, бросила сигарету в урну и скрылась за дверьими кафе. Ускользнувшая добыча — что может быть интереснее для мужчины. Довольная своим маленьким бунтом и подтвержением статуса «завидная невеста», с номером телефона симпатичного парня, я снова с удовольствием втянула аромат сладких булочек, но запнулась. Распахнула глаза, огляделась. Ничего не изменилось. Те же нимфы официантки, тот же кафель и барная стойка, те же лучи солнца. Но нутро щетинилось, наполняя тело тревогой. Что-то было не так. Моя интуиция, видимо, из-за расслабленного состояния и переодических всплесков адреналина, кажется, впервые так верещала в сознании, что я не могла от нее отмахнуться. Увидев, что собеседница Эрика вышла в туалет, я села напротив. — Что-то происходит, — я решила, что пусть лучше буду параноидальной дурой, волнующейся по пустякам, но если есть шанс, что нутро меня не подводит, никто, лучше Эрика, с этим не разберется. — Не знаю, что не так, но я это кожей чувствую. Мужчина поднял на меня хмурый взгляд от бумаг. — Может никотин так влияет? — с поулуулыбкой оскалился он, напоминая о своем обещании скормить мне пачку сигарет, но я даже не обратила внимание на угрозу. Казалось, я стою на краю крыши высотки и ветер хлещет меня по щекам — такой же страх неизбежного. — Я серьезно, — я посмотрела на него прямо, вкладывая во взгляд всю свою душу, и увидела, что Эрик воспринял мои слова всерьез. Коротко кивнул, почти незамено. Откинулся на спинку дивана, посмотрел в окно. — Ищи «глаза» — это люди, квадратом ведущие слежку. Всех, кто может быть ими. После всех наших приключений лидер решил не сбрасывать мою интуицию со счетов. А мне уже хотелось плакать от внутривенного ужаса. Я тоже посмотрела в окно и окинула взглядом зал. — На той стороне на летней веранде мужчина читает газету, переодически смотрит поверх, — отрапортавала я описание подозрительного персонажа. — Вижу женщину у пешеходного перехода, болтающего по коммутатору, но не переходящую дорогу на зеленый, — ответил мне Эрик. — Это слежка, должно быть еще двое. В этот момент из уборной вернулась эрудитка, я встала со своего места, долгим взглядом проводив Эрика. У барной стойки заказала круассан. За дальним столиком заметила пару, на первый взгляд обнимающуюся, но миловались они так, что девушка сидела лицом в зал. Может, это игра воображения, но взгляд у нее был слишком сосредоточенный для влюбленной с похмелья девчушки. Эрудитка уже собиралась уходить, но все еще была за столом Эрика, убирая бумаги в сумку. Я понадеялась, что моя выходка не будет поводом для казни. — Я нашла малиновый круассан, мой любимый, тебе брать второй? — чуть повысила я голос, обращаясь к лидеру, чтобы не срывать прикрытие перед его знакомой. Надеялась, что он поймет, что я гововрила о найденных третьих глазах и спрашивала, нашел ли он четвертые. — Нет, спасибо, солнышко, я уже наелся, — также в полоборота откликнулся Эрик. Нашел. Я облакотилась на стойку, якобы разминая шею, сама оглядывала посетителей. Больше никто внимательных взглядов никуда не бросал, все сонными мухами поглощали свой завтрак. Звякнул колокольчик над входной дверью, я вздрогнула. Постаралась взять себя в руки. В кафе зашел подросток бесстрашный в мешковатой толстовке, кинул «каппучино с собой» и направился в сторону туалетов. Не какая-то немыслимая сцена, полгорода были с будуна, фракционникам разрешалось выходить из своих фракций свободно, в отличие от неофитов, проходящих инициацию, но сейчас ничего не был незначительным. И голос подростка, который оказался девушкой, показался мне знакомым. Все мое существо потянулось за бесстрашной девчонкой, у края стойки, перед поворотом, я успела одернуть ее за плечо. Повод потом придумаю, импровизационных способностей мне не занимать. Но все слова вылетели у меня из головы, когда девчонка обернулась и я увидела ее лицо. — Тея? Та самая Тея, которая показала мне дорогу в Прайде к нужному дому, которой я задвинула несвоевременную лекцию о принятии себя, стояла передо мной взъерошенная и явно пораженная моим присутствием в кафе больше, чем следовало. — Паркер? Я кожей почувствовала, как Эрик за моей спиной встал, чувствовала его присутствие, но не понимала, что происходит. Ясно было, что Тея — ответ на вопрос. Но девчонка была так глубоко шокирована, что ничего не сказала. Лишь попятилась назад, запнулась о свою ногу, и, чтобы не упасть, схватилась за угол барной стойки. А из-под ее толстовки на молочный кафель, залитый солнцеим, выпало устройство с проводами, размером с петарду. Бомба.