Worshipper. Ecstasy love

Чонгук знал, что такая ненормальная, дурная и вулканическая страсть не доведет до добра. Он знал, что ему придется страдать, знал, что Кэтрин не из тех, кто тает под напором нежности и лавины самых трепетных и чистых чувств, — знал, но рискнул и затащил ее в свои слабые, порванные сети. А она и не сопротивлялась, только вот глотнуть свежего воздуха ей порой хотелось сильнее, чем наполнить бедное чонгуковское сердце любовью. Когда у тебя сносит крышу от одного лишь ее вида, когда ты готов на весь мир кричать о том, что рвет твои внутренности на крупные куски, когда ты кладешь свою душу на алтарь безумия, тогда ты понимаешь, что в твои двери постучался самый настоящий пиздец. Да и как тут Чонгуку оставаться спокойным, если Кэтрин такая сексуальная и возбуждающая в своем чертовом платье цвета теплой ежевики? Она медленно поправляет только что заправленную постель после очередной ночи, наполненной вязкой, темно-красной похотью, устало вздыхает и с абсолютно спокойным лицом отправляется на учебу. Чонгуку ко второй паре, но он хочет проводить возлюбленную до университета, на что она меланхолично кидает: «Не стоит». «Не стоит», — повторяет себе под нос Чонгук, когда хлопает входная дверь, и падает на упругие подушки, которые пропахли ароматом таких знакомых женских духов. Не стоит заморачиваться, не стоит убиваться и калечить и без того разодранную умелыми ручками душу, но как, если Кэтрин не позволяет ему оставаться спокойным? Это наедине с собой он может расслабиться и выпутаться из горячих рук Люцифера, это наедине с собой ему позволено умиротворенно дышать и заниматься делами. Только наедине с собой. Сегодня после полуночи староста группы, в которой учится Чонгук, устраивает вечеринку у себя дома. Приглашены все. Одобряются принесенная выпивка, сигареты и хорошее настроение. Если первые два пункта можно выполнить, то насчет третьего Чонгук бы поспорил. Он любит Кэтрин, обожает, но знает, какой холодной она может быть с ним при посторонних. В список «Под запретом» входят: проявления нежностей, поцелуи в шею, поцелуи в щеку, поцелуи в губы — особенно поцелуи в губы, — громкие заявления о любви, чувственные признания и любая игра на публику. Зато верность и преданность очень приветствуются. И как можно настолько отчаянно любить такого монстра с каштановыми волосами и большими серыми глазами? Можно, еще как можно, иначе Чонгук не посадил бы себя самовольно на цепь и не позволял бы командовать собой. Но что-то ему подсказывало, что сегодняшняя ночь изменит правила игры и передаст корону новому обладателю, который сидел в аудитории и нетерпеливо смотрел на настенные часы, ожидая, когда же его отпустят домой. Они встречаются дома, когда занятия закончились. Кэтрин сбрасывает с себя одежду, облачается в домашнее и идет в душ, чтобы смыть с себя пыль постепенно подходящего к концу трудового дня. Чонгук снова хочет ее и рискует: сначала он смотрит на закрытую дверь, слышит равномерный шум воды и после пары минут раздумий заходит в теплое помещение. На зеркале, которое запотело, он пальцем твердо рисует улыбку, а потом нервозно стирает ее широкой ладонью. — Гук? — спрашивает Кэт чуть громче обычного. — Это я, малыш, — он осторожно отодвигает матовую шторку с изображением якорей и любуется видом своей самой лучшей, самой любимой девочки: по ее обнаженному телу быстро скатываются прозрачные капли воды, теряясь среди таких же в ногах стройной богини, ее мокрые волосы навязчиво прилипли к румяным щекам и хрупким плечам, словно обнимая блестящими прядями свою любимую хозяйку. — Хочешь присоединиться? — она поворачивается к возбужденному юноше и видит в его глазах непреодолимое желание как можно скорее овладеть ею; она видит, как быстро и взволнованно он дышит, как вставший половой орган грозится порвать домашние штаны; она все видит и решается. — Иди ко мне. Мужская одежда летит на пол, шторка возмущенно дергается под напором крепкого, мускулистого тела, а Чонгук получает то, чего хотел больше всего, — он вжимает Кэтрин лицом в мокрую плитку, властно хватает ее за шею и небрежным, грубым рывком проникает в ее тело, которое влажное не только снаружи, но и внутри. Сейчас он будет трахать ее, да так сильно, чтобы она наконец-то поняла, кто в их паре является настоящим мужчиной. — Что, так не терпится? — судорожно шепчет Кэт, раскрывая губы. Она поворачивает голову к своему парню, ведь ей хочется увидеть его суровое лицо, полное злобы и желанием обладать. — Ты слишком дерзкая, котенок, — хрипит в ответ Чонгук и совершает резкий толчок бедрами вперед, заставляя девушку зажмуриться и удариться виском о кафель небесного цвета. Слабо, но все же удариться. — Думаешь, я дальше намерен терпеть твое поведение, м? Ошибаешься, дорогая… — Ну так приручи меня, — огрызается Кэтрин. Чонгук уже несколько месяцев пытается приручить ее, но никак не получается. Быть может, сегодня ему удастся это? Раз ему так прямо дали зеленый цвет, то глупо упускать столь перспективную возможность. Его пальцы пускаются по горлу вниз, к груди, чтобы садистки стиснуть ее, затем отправляются к мягкому животику, на котором выводят невидимые, но хорошо ощутимые узоры, и в конце своего непродолжительного путешествия добираются до заветной цели. Пока твердый, большой член Чонгука начинает движения вперед, как бы раскачивая и своего обладателя, и томную красавицу, все те же пальцы раскрывают половые губы и находят комочек нервов, чтобы растереть его. — Нравится? — Чонгук склоняет голову и присасывается к шее Кэтрин, внимательно слушая, как она дышит и постанывает. Очень сладко. — Нравится… — соглашается девушка, призывно прижимаясь округлыми бедрами к юноше. — Что, так не терпится? — ехидный смешок срывается с мужских губ, и в следующую же секунду он начинает не просто любить свою девушку — он начинает ее трахать, как и пообещал самому себе.

***

На вечеринке, где полно народа, алкоголь льется рекой, смешивается с едким запахом сигарет и с удовольствием отравляет раскрепощенную молодежь. Музыка долбит так, что со временем привыкаешь к ней и уже не замечаешь, как пульсируют твои виски и грудная клетка. Корейские реперы зачитывают свои треки под мощные биты и заставляют своих преданных слушателей качать головами и повторять далеко не самые приличные слова. Владелец квартиры заранее позаботился об атмосфере и включил неоновое освещение: сиреневые, зеленые, красные и голубые цвета попеременно заполняли комнаты, в которых приглашенные люди теряли не только свои тела, но и души. Сегодня Кэтрин по-особенному мягкая и послушная. Она держит Чонгука за руку, пьет вино из бокала и покачивается в такт долбежке. Она догадывается, как счастлив ее парень, ведь именно такого эффекта добивалась Снежная королева. Ей страшно было любить, она боялась кого-то впускать в свое сердце, и прежде, чем раскрыться Чонгуку, она решила проверить его на прочность. У нее больше нет причин прятаться под бетонной плитой, ведь ее умело разбил теперь уже самый лучший и самый любимый на свете человек. Кэтрин встает напротив Чонгука, обвивает руками его твердую шею и льнет к нему, как ласковая кошка. Нет больше той свирепой тигрицы — она испарилась, ибо нашелся достойный хозяин, способный усмирить дикий нрав столь же дикой хищницы. — А как же твои вечные запреты? — спрашивает на ухо Чонгук, не упуская возможность поцеловать девушку в хрящик. — О чем ты? — Кэт делает вид, что действительно не понимает, о чем толкует парень, и утягивает его в глубокий, жадный поцелуй, от которого можно задохнуться. Но их прерывает какой-то парень. На его голове вполне стильный эффект мокрых волос, которые покрашены в розовый цвет, от одежды сильно пахнет сигаретами и терпким мужским одеколоном, а глаза скрыты под желтым стеклом больших очков. Кэтрин возмущенно смотрит на этого пьяного модника и уже хочет высказать ему все, что она думает своей нетрезвой головой, но увидев, как Чонгук с ним дружески обнимается и перекидывается парой фраз, ей становится все равно на этого уж слишком веселого чудика. Разве стоит тратить энергию на незнакомцев? Они поговорили всего ничего, но настроение Чонгука резко поднялось: он что-то прячет в заднем кармане своих джинсов, хватает любимую девушку за руку и тащит ее сквозь толпу, в воображении геройски рассекая бутафорный плотный свет, ласкающий кожу разноцветными бликами. Кэт едва поспевает за ним на своих высоких каблуках и боится упасть, но даже если бы она внезапно отправилась на свидание с полом, то ее точно успели бы схватить крепкие и родные руки. — Куда мы? — кричит Кэтрин, пытаясь перебить музыку, но ее вопрос так и остается без ответа. Чонгук уверенно маневрирует между пьяными людьми, крепко сжимая маленькую ладошку, и уже горит от нетерпения поскорее остаться наедине с любимой и тем подарком, что ему вручил институтский знакомый. Намджун знает толк в развлечениях… Эта ночка и правда обещает быть незабываемой. Когда парочка оказывается в кладовке, где единственная лампочка, прибитая к потолку, едва может осветить помещение, Чонгук щелкает дверным замком и толкает Кэтрин в сторону пыльных, никому не нужных коробок. В них наверняка хранится старый хлам, так к чему их жалеть? Именно так думает парень и сажает девушку на одну из них. Что-то тихо звенит под женским телом, но какая разница? И, похоже, так звенеть будет еще очень долго и очень громко. — Открывай ротик, — сладко просит Чонгук и достает из кармана крошечный бутылек с круглыми таблетками. — Что это? — Кэтрин с недоверием смотрит на странные штуки, которые юноша высыпает себе на ладонь, и раздвигает ноги, ведь он жмется к ней все ближе. — Это подарок от Намджуна. Доверься мне, — парень мягко проникает двумя пальцами между губ Кэт, надавливает на ее теплый язык, чтобы заставить рот раскрыться шире, и кладет внутрь две маленькие таблетки. — А теперь поцелуй меня. И они целуются — так страстно и жадно, словно не видели друг друга целую вечность. Между борющимися языками катаются две таблетки и постепенно растворяются от обилия влаги. Совсем скоро им станет очень хорошо, так, как никогда не было, ведь всем известно, что экстази дает волшебный эффект. Чонгук пытается проникнуть языком прямо в горло своей девушки, пока та неприлично шарит руками по его телу и регулярно натыкается на жесткий стояк в области паха. За дверью продолжает греметь музыка, и это играет парочке на руку, ведь можно стонать, кричать, шуметь и снова стонать… Возбуждение приходит уже через две минуты. Кэтрин ощущает, как затвердевшие соски упираются в кружевную ткань бюстгальтера, как между ног разрастается самый настоящий пожар и как хочется Чонгука. Она смотрит затуманенными глазами на него и видит, что его руки стаскивают по ее гладким ногам влажное белье. Как быстро и как правильно. — Мы что, сделаем это прямо здесь? — спрашивает Кэт и слышит эхо своего голоса в голове, которая приятно кружилась и не позволяла взять над собой контроль. — Ты разве против? — Чонгук задирает платье повыше, прячет лицо в шею возлюбленной и медленно ласкает пальцами ее между ног. — Блять, как же я тебя люблю… Ты потрясающая девушка. Моя. — Тебе удалось сломать меня, — Кэтрин стонет и послушно распахивает ноги в стороны, чтобы ощутить желанные пальцы внутри себя. — Я тебя люблю, слышишь? Только тебя одного. — Слышу-слышу, — невнятно бормочет парень, опаляя бархатную кожу своим горячим дыханием, и скользит пальцами туда-сюда, туда-сюда… — Хороший подарок дал тебе Намджун, — с влажных губ девушки слетает пьяный смешок. Она запрокидывает голову назад и смотрит на тусклую лампочку. Перед глазами все плывет, хочется улыбаться, наслаждаться и осознавать, что ты по-настоящему любима. Эйфория окутывает ее мягким пледом, пока любимый мужчина двигает пальцами внутри нее и аккуратно давит на стенки. — Чонгук… Мне так хорошо. — Мне тоже, — он игриво кусается и слышит звонкий женский смех. Или это эхо в его голове? — Давай трахнемся как дикари, — неожиданно выдает Кэт под воздействием экстази. Она ловит на себе мутный взгляд напротив, но продолжает ощущать, как два пальца ритмично скользят в ней, — как последние варвары. Ты же так любишь, Чонгук? Я знаю, любишь. Ну же, давай, чего нам бояться? — Я и не боюсь, — Чонгук шипит ей прямо в губы и блестящими от влаги пальцами сжимает ее челюсть. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? Пожалуйста, получай. Парень расстегивает ширинку, приспускает джинсы вместе с трусами и, отчаянно хватаясь за тонкую талию Кэтрин, приступает к сладостному, порочному и развратному процессу соития. Его бедра движутся в бешеном ритме, не щадя бедную девушку, а член очень твердый и проникает очень глубоко... Она царапается, изящно выгибается и дергается, как от ударов тока, мелодично стонет и замолкает лишь тогда, когда Чонгук врывается языком в ее рот, чтобы в очередной раз насладиться пошлым поцелуем. — Ты выйдешь за меня? — выдыхает парень во время занятия любовью. Он громко дышит, не обращает внимания на капельки пота, что катятся по его лицу, и продолжает, глядя прямо в глаза любимой. — Ч-что? — Кэтрин искренне удивляется и крепко стискивает его широкие плечи. — Ты… станешь… моей… женой? — Чонгук говорит это в промежутке между рывками, но остановиться не может, потому что ему слишком хорошо. — Блять, Кэтрин… будешь моей … женой? Родишь мне… сына? А? Он кончает прямо в нее, совершая более медленные и плавные толчки, приглушенно рычит и слышит, как Кэт, дрожа от яркого оргазма, выкрикивает: «Да!» Когда они останавливаются, то прикасаются взмокшими лбами друг к другу и пытаются успокоить дыхание. Слишком сложно, потому что слишком хорошо. Кэтрин открывает глаза и всматривается в раскрасневшееся лицо Чонгука, в лицо своего будущего мужа, и не верит тому, что только что произошло. — Ты сделал мне предложение, пока мы занимались сексом под экстази? — девушка кривит губы в ухмылке. — Ага, — издав тихий смешок, Чонгук берет в ладони лицо Кэт и нежно целует ее в губы. — Ненормальный… Чонгук знал, что такая ненормальная, дурная и вулканическая страсть не доведет до добра. Он знал, что ему придется страдать, знал, что Кэтрин не из тех, кто тает под напором нежности и лавины самых трепетных и чистых чувств, — знал, но рискнул и затащил ее в свои слабые, порванные сети. А она и не сопротивлялась. И наконец-то сдалась.