Мозаика

— Есть будешь? Я кивнул. У Миши я уже находился полдня. И все еще был в сильном алкогольном похуе. Но жрать хотелось — трезвею. Проснулся я не так давно и от холода. Какая же холодина на улице... Миша забрал меня в Болотном. Потом, если вспомнить, я отрубился, и этот добрый (ой, бля, наивный) оборотень донес меня со всеми моими пожитками до хаты. А хата эта в такой девственной пизде находится, что ебать сюда и ебать надо. Как меня эта махина донесла — одному МАТерому Богу и известно... Миша здоровый. Два метра ростом, весь как каменный — одни железные мышцы. И теплая мохнатая одежда, которая придавала еще объема. Сам смуглый, с проницательными темными глазками. Нос с горбинкой и губы... Губы как губы, тут я в хуй не дую. Волос, скорее всего жесткий, каштановый, с красноватыми отблесками. И, бля, какие у него здоровые руки... Это же пиздец! Такими шею носорогу свернуть можно. Миша спокойно разливал суп но тарелкам, пока я охуевал от запаха еды и места, где оказался. Деревянная изба была выполненна в традиционном русском стиле. В печи потрескивали дрова, в центре примастился стол. Две кровати, шкаф, икона, кресло, маленький советский зомбоящик. На полу шкуры. На стенах — пиздатые чучела. И повсюду что-то сушиться... Какие только растения не висели над головой... Сколько всяких амулетов, которые позвякивали от малейшего ветерка, сколько различных скляночек, горшочков, котелков... И самое главное — огромный стеллаж с книгами на всю стену. Что это за книги — ни один африканский еврей с крашеным хуем здесь и яйца не чешет! Естественно, даже пьяный — я трезвый. Потому что алкоголь меня не берет, как я уже говорил. Поэтому, поевши охуенный супчик с грибами и кусочками какого-то мяса, я, наконец, почувствовал себя человеком... упс, вампиром. И тут же закидал лесника-здоровяка вопросами. — Пиздец! А сколько ты уже здесь живешь? И главное — как? Тут же никого! А ты сам все это собирал... Ну ты просто пиздец какой хозяйственный! А книги? Что это за книги?... Я тараторил и тараторил. Но Миша молчал. Ну... Я знаю как таких разговорить! — А ты зимой сосешь? Оборотень удивленно на меня уставился, все так же ни проронив не звука. — Я имею ввиду лапу, — все же пояснил я. А хули? Вдруг мишка разозлиться и бесславный мне пиздец! — Не закроешь пасть — будешь сосать ты. Не лапу. Обана... От голоса этой махины даже стекла в окнах позвякивали — низкий, властный, но величественно спокойный... Ебать меня сельдереем, сцыкатно... — Не лапу? — Сосульки. До меня далеко не сразу дошло... Вы когда-нибудь сосульки облизывали? Язык прилипал? Вот он явно намекал на то, что я буду молчать с сосулькой во рту... Что-то не прикольно тут... И стремно... Спал я отвратительно. Матрас был слишком мягким и я никак не мог улечься на огромной, каменной подушке, набитой ебанным гусиным пухом, в рот ебать тупых птиц... Кроме того, дыхание оборотня бесило до красных вспышек перед моргалами — такое спокойное и явно человека глубоко и сладко спящего. Провалявшись два часа, я не выдержал и вышел во двор... ... Какая же здесь жопа, господа... Прошу прошение за скучную главу. Надо было описать место дислокации)))) но комментариям и критике я рада по-прежнему! Не стесняйтесь — пишите)))