Со всеми случается.

      – Бека! – раздаётся крик откуда-то сзади, и Алтын понимает, что сейчас его снесёт ураган. Так и случается – Плисецкий напрыгивает на него всем телом, обнимая за шею и смеясь прямо в ухо своим громким заливистым хохотом. Он не встречается носом со льдом только по причине того, что уже привык к таким вот выкидонам Юры и умеет устоять на ногах. Плисецкий всегда этим нагло пользуется, устраивая гонки с Милой. Та, в свою очередь, своим конём объявляла Гошу, который просто не успевал спастись из цепкой хватки фигуристки. Так они и катались – вчетвером каждый раз, когда Отабек приезжал в Москву для участия в тренировочных лагерях или на соревнования. – Как давно ты уже здесь?       – Почти прямиком с самолёта, – проговаривает Алтын, оглядывая чуть ли не родной спортивный комплекс. Он даже слишком привык к Москве.       – Ты приехал поболеть за меня на кубке Ростелекома, да? – Юра смеётся ему прямо в ухо, а парень просто не может удержать ответной улыбки. Их дружбе уже три года.        Даже не верится, что прошло уже столько времени. Много воды с того громкого чемпионата утекло – Никифоров окончательно переехал в Японию к своему мужу, Пхичит с остальными стремительно развивали своё мастерство фигурного катания, демонстрируя это на чемпионатах, Джей-Джей покинул ледовую арену, но не насовсем – обучал теперь детишек в своём городе, чем безумно гордился. Мила являлась теперь фигуристкой мирового уровня, которая часто откатывала с Сарой парные номера. Яков всё также тренировал оставшихся от старого состава фигуристов, не забывая много журить Плисецкого, который по вечерам после писал гневные смс-ки Отабеку, как его опять замотали на тренировках. Юра вырос – этого Алтын не мог не отметить. Причём не столько физически, сколько морально. Не было больше бездумной дикости и неконтролируемой ярости, теперь парень умел почти мгновенно брать себя в руки, хотя получаться у него это начало далеко не с первого раза. Сам Отабек всё это время стабильно удерживался на призовых местах турнирных таблиц и упорно тренировался перед большими чемпионатами. Видеться с Юрой они стали чаще после того его предложения стать друзьями. Их связь окрепла, и Отабек был этому, не говоря лукаво, рад. Ему действительно не хватало человека, которому можно было бы с утра пожелать удачного дня и который держал бы за него кулаки на соревнованиях. Если только сам в них не участвовал. Пересекались они не часто, но если так складывалось – он никогда не поддавался. И оттого Юра только усерднее тренировался и показывал себя с лучшей стороны, чем вызывал у Алтына гордость. За своего друга.       – В том числе, – кивнул парень, пока с него постепенно скатывался Плисецкий. – Твоя программа готова?       – Конечно! – самоуверенно гаркнул блондин, волосы которого были собраны в аккуратный хвост. Он не отпускал их ниже плеч, но и коротко не стриг. Всегда говорил, что это его тайное оружие – чтобы те, кто видел его впервые и считал недостаточно сильным соперником, удавливались.       – Тогда я с нетерпением жду твоего выступления на льду, – Отабек снисходительно улыбнулся, похлопывая друга по плечу. – И не меньше золотой медали.       Плисецкий кивает, явно подбодренный такой верой в него, и оборачивается к входу к катку, откуда были слышны новые голоса. Мила вместе с Георгием, отстукивая лёд носком конька, направлялись к ним с явным желанием пообщаться. По крайней мере, девушка точно.       – Отабек, сколько лет, сколько зим! Давно не виделись! – заулыбалась Бабичева, ероша его и без того лохматые волосы, отчего он слегка поморщился. Не любил чужих рук. – Оттачиваешь программу, Ю-роч-ка? – будто специально произнося по слогам, обернулась она к Плисецкому, который хмыкнул, ничего ей не ответив.        «Удивительная выдержка, учитывая, что обычно он тут же бы взорвался».       – Приятно было встретиться, – кивнул Отабеку Попович, коротко склоняя голову и отъезжая от их компании. Тот выступал вместе с Юрой и явно был настроен на победу – по крайней мере, непрекращающиеся тренировки свидетельствовали о том. Вырвать победу у Плисецкого было его давней целью. Именно, что не мечтой, а целью. Но и блондин тому ни в чём не уступал и также успешно тренировался, совершенствуя все прыжки, включая такие сложные для него четвертные. Мила тоже пробыла с ними недолго – у неё через неделю начиналась череда отборочных в парных катаниях вместе с Сарой, которая должна была приехать не далее, чем через пару дней. Они с Юрой тоже решили зря время не терять, разминаясь, а после соревнуясь друг с другом, кто выполнит прыжок лучше. Плисецкому всё ещё через раз давались четвертные в сложных комбинациях, но он упорно работал над собой. Казах мог бы назвать его одним из своих самых сильных соперников на льду.       Пока была его очередь выполнять череду прыжков, блондин молча стоял у бортика катка, следя за каждым движением друга, словно пытаясь запечатлеть каждое движение и каждый его вздох.       – Юрочка, не спи, замёрзнешь, – щёлкнула его по носу проезжающая мимо Мила, отчего Плисецкий сначала вздрогнул, а после ощетинился в ответ:       – Я задумался, а ты отвлекаешь.       – Отвлекаю? От Бека, что ли? – ухмыльнулась Бабичева, наблюдая, как на секунду сверкнули чужие глаза.       – Я правда пытаюсь сконцентрироваться, Мила, – сдержанно прошипел парень, отталкиваясь от бортика, на который опирался, и направился вдоль катка. Девушка от него, к слову не собиралась отставать.       – Гош! – громко позвала она, отчего брюнет, выполнявший двойной прыжок, едва не свалился на лёд при приземлении. – Пойдём играть в «покатай меня, большая черепаха», а то Юра заскучал, да и перерыв нужен, ты уже кругов сто намотал.       – И ещё столько же могу намотать, – фыркнул Попович, но тренировку и правда оставил, плавно подъезжая к ним. Отабек не сразу заметил, как площадка опустела, а понял это только тогда, когда на его плечо легла рука Бабичевой.       – Давай отдохнём, Бек, немножко.       – Это вы с Юрой отдыхаете, – произнёс парень, направляясь к друзьям. Гоша согласно кивнул, но яро против игры не протестовал.       – Тоже мне, труженики! – фыркнула Мила, привычным ловким движением запрыгивая на чужую спину и держась за крепкие плечи.       Плисецкий поначалу замялся, но увидев, как ему улыбнулся Алтын, тут же устроился у него на спине. Кататься с багажом на плечах даже опытным фигуристам бывает неудобно, но Отабек достаточно натренировался за их совместные времяпрепровождения на катке, которые заканчивались одним и тем же. Плисецкий крепко ухватился за него, обнимая за плечи и дыша куда-то в шею. Невольно бежали мурашки.       – Спорим, Бабичева, что мы быстрее доберёмся до противоположного бортика и обратно!       – Спорим! – откликнулась девушка на брошенный ей вызов и мягко похлопала своего скакуна по голове. – Правда, Гош?       Парень в ответ глухо угукнул, переглядываясь с Алтыном, словно у того спрашивая, готов ли он. Парень вымучено улыбается, кивая, а после становится на стартовую позицию рядом с Поповичем. Нет, он точно не устал.       … Правда, оправдать его позорное падение ничем не получилось бы. На развороте его занесло, и он смачно поцеловался со льдом, чудом удержав на себе Плисецкого. Кому-кому, а вот ему не стоило получать травмы накануне кубка. Юноша тут же соскочил с него, закидывая его руку к себе на плечо и оттаскивая до зрительских трибун. Из его носа обильно текла кровь, и чёрт его знает, как он умудрился так сильно приложиться, учитывая, что и не болело почти ничего.       – Бек, прости, пожалуйста! – Юра не мог себе места найти, пока Мила бегала за ватой заткнуть Отабеку нос. – Я не думал, что так получится! А тебе стоило сказать, что устал! – переключаясь с самобичевания на упрёки и обратно, то и дело бормотал блондин, принимая из девичьих рук вату и аккуратно беря руками чужое лицо. – Закинь голову, пожалуйста.       Отабек правда не мог понять, почему все так переполошились. Падения случались с каждым, как и синяки или разбитый нос. Но Юра был до того непривычно серьёзен, что парень незамедлительно подчинился, позволяя заткнуть кровоточащую ноздрю и стереть остатки крови с губ. От аккуратных движений побежал холодок по спине (или это всё-таки от катка?), пока парень искоса наблюдал за сосредоточенным выражением лица друга.       – Давай ты немного посидишь, Бек? – предложил Плисецкий, на что тот кивнул, откидываясь на пластмассовое сидение трибуны. Сам он тоже остался на зрительских местах, наблюдая, как Мила с Георгием возвращаются на лёд. – Прости.       – Слушай, Юр, завязывай, со всеми бывает, – вздохнул Алтын, порядком уставший от чужих извинений за сущий пустяк.       Блондин промолчал, пустым взглядом глядя куда-то на кабину комментаторов. Отабеку было неуютно видеть друга таким – всё-таки эмоциональный Плисецкий был ему и ближе, и роднее. Он вздохнул, прикрывая глаза и наощупь находя чужую руку, которая чуть дернулась, стоило его пальцам сжаться на холодной коже. Парень был уже готов, что из друга опять польётся поток извинений, но вместо этого Юра перехватил его ладонь, переплетая их пальцы. Отабек не раскрыл глаз, хотя и очень хотелось – хотя бы просто, чтобы увидеть чужое выражение лица. Одно он точно понимал – было приятно.       А руки у Плисецкого постепенно теплели.