Дневник поэта Владимира Ленского

Сегодня был зван на Татьянин день к Лариным. Так же был зван Евгений, и вчера я отчаянно уговаривал его принять приглашение. Он утверждал, что там будет куча народу и всякого такого сброду, я же убедил его, что никого там не будет, лишь своя семья. Когда Евгений согласился, я осушил стакан и не смог сдержать себя - говорил об Ольге, ведь через две недели тайна брачныя постели и сладостный любви венок ожидали моих восторгов! Так вот, сегодня я решил ехать вместе с Онегиным, поэтому первым делом заехал к нему. Он же почему-то долго собирался, возможно, тянул нарочно время, но в конце концов мы с ним прибыли в дом Лариных, пусть и с опозданием. Подъезжая к ним уже были слышны крики, смех и отчаянные споры о чем-то. Я поторопил Евгения и сам быстрее зашагал к комнате, где собрались все гости. Открыл двери настежь, и хозяйка закричала: "Ах, Творец! Ну наконец, Владимир! Евгений, какая честь, мы Вам сердечно рады!" Нас усадили за стол. Я оглядел гостей: Пустяков, Гвоздин, Скотинины, Петушков, Буянов, Флянов, Харликова и мосье Трике. Да уж, весёлая компания, прав был Евгений, а уж если Трике здесь - жди куплет. Впрочем, я рад их видеть, рад, что с ними все в порядке. И, конечно, с Оленькой моей все хорошо, этому я рад больше всего! Подали еду: жирный, к несчастию, переселённый пирог, цимлянское в бутылке засмоленной, жаркое, блан-манже... Только хлопнула бутылка, освободясь от пробки влажной, зашипело вино, и Трике встал, давно, видать, мучимый куплетом. Татьяна присесть была принуждена, а мосье, обратясь к ней с листком в руке, запел, фальшивя. Закончил - его приветствуют плески, крики. Я же решил первым выпить здоровье Татьяны, чтобы как-то сменить обстановку. Забыл упомянуть, я снова кое-что заметил: Евгения посадили прямо против Тани, и она в тот момент стала будто ещё бледней, не поднимала очей, затем вдруг в ней бурно запылал страстный жар; ей душно, дурно, бедняжка уж готова была в обморок упасть. Но она сумела превозмочь свои чувства и усидеть за столом. Я убеждён - она влюблена! После того, как все передали Татьяне свои приветы и поздравленья, все гости перебрались в гостиную, где уже отодвигали стулья. Вдруг из-за двери в длинной зале раздались фагот и флейта - военная музыка, вот счастье! Кавалеры тут же подошли к дамам, я к Ольге, и тут же грянул вальс в три па! Я его разделил со своей невестой. Далее раздалась мазурка, и Онегин увёл Оленьку танцевать с ним. Я не мог поверить собственным глазам! Евгений? Ольгу?! И она сама с радостью танцевала с ним! Я не могу узнать свою милую! Ах, Ольга, как жестоки вы со мной. Что сделал я? Чем заслужил такое отношение? Все вальсы с Онегиным она танцевала. Я всякий раз упорно приглашал Ее, но был отвергнут. И вместо танцев я наблюдал за тем, как Онегин с Ольгой кружился, и этим я не мог не возмущаться. Уже ли равнодушно я видеть мог, когда она смеялась, кокетничая с ним. Как ней Онегин наклонялся и руку жал ей. Я видел все и был страшно огорчён! После очередного танца я позвал Ольгу в отдельную комнату, расспросить об этом. На мои возмущения я получил: "Напрасно ты ревнуешь, Владимир. Он очень мил." Этими словами я был вдвойне сражён! Ах, Ольга, ты меня не любишь... Во время котильона, который Ольга "пообещала" Онегину, ко мне подошёл мой сосед Зарецкий и спросил, что со мною. "Со мной ничего" - ответил я и ушёл в другой конец залы любоваться Онегиным, какой он друг прекрасный. Любоваться, как игрой своих слов и светской болтовней он кружил голову Ольге. Зачем же он ей руку жал, что-то шептал ей? Она краснела, смеясь. Что он говорил ей?! Эпиграммы? Пошлые мадригалы? Видно, для него одной Татьяны мало, верно, он хочет Ольгу погубить, смутить её душевный покой, а там смеяться уж над нею. Двойной удар: моя невеста, отвергнув все мои приглашения, танцует с бесчестным соблазнителем, моим другом. Бывшим другом… "Онегин, быть близким с вами я не желаю больше. Я презираю вас!" - с этими мыслями я покинул дом Лариных, никому ничего не сказав. Дом Лариных… Ах, в этом доме, как золотые сны, текли мои детские годы. В этом доме вкусил я впервые радость чистой и светлой любви. Но сегодня узнал я, что дева красою может быть мила, словно ангел, прекрасна, как день, но душою, точно демон, коварна и зла... Ольга, простите мне все мои стихи, мои душевные изливания, которые Вы выслушивали день ото дня. Видно, Вам они были безразличны, впрочем, как и я… Но я не потерплю, чтобы какой искуситель вам голову кружил светской пошлостью, оскорбляя Ваше достоинство и Вашу честь! Дуэль!