this is home.

Ей было одиннадцать, когда она впервые поняла, что такое любовь. Странно, ведь все девочки ее возраста вряд ли думали об этом, сидя за партами младших классов. Они, скорее всего, старались прилежно учиться, а после занятий играть в куклы, заплетая им косички и мечтая о радужных лошадках. Но она — не все, о, Аслан, она — единственная — королева Люси Отважная, одна из четырех правителей Нарнии, куда ей до обычных девчонок с хмурых улиц Лондона. Она давно знала братскую любовь. И у обоих братьев она была разная. Эдмунд был особенным потому, что всегда был рядом. Он знал ее лучше всех, знал обо всех интересах и о каждой капельке боли в этих шоколадных, еще таких наивных и детских глазах. Он знал, что нужно ей для счастья, он знал, что когда возвращался Питер вместе со Сьюзен, Люси уходила не потому, что не желала видеть, а потому, что не хотела, чтобы старшие видели ее слезы. И то, Сьюзен не понимала, выросла, считала Люси обычной девчонкой. И лишь Питер понимал. Он любил по-своему. Видел в Люси маленькую Сью, только ту Сью, которая еще не была отпущена на произвол судьбы. Он обещал себе когда-то сделать из Люси настоящую королеву, а не девушку лондонских улиц, в которую превращалась Сьюзен. А в одиннадцать Лу увидела любовь иную. Ту, с которой старшая сестра смотрела на нового принца, Каспиана. Взрослый человек не назвал бы это любовью, а лишь обожанием и восхищением внешностью, но маленькая королева Лу видела в этом что-то более высокое. Ей было одиннадцать. И она безнадежно была влюблена в принца Каспиана, прекрасно зная, что красивый мальчик с роскошными волосами никогда не посмотрит на нее. Ему было шестнадцать, когда он впервые начал восхищаться маленькой королевой Люси Отважной, которую он представлял себе совсем иначе. Ей было пятнадцать, когда «Покоритель Зари» внезапно возник над головой, а крепкая мужская рука обхватила хрупкую талию, поднимая на борт. Каспиан был счастлив. Люси Певенси была ослеплена. Она сторонилась его, его прикосновений, взглядов, всегда оказываясь повёрнутой к нему спиной, в тот момент, когда он отчаянно нуждался в ее взгляде, в ее поддержке, в той шоколадной нежности глубоких глаз. Эдмунд когда-то позволял себе мысль, что, возможно, король Каспиан смотрит на его сестру как-то иначе, но после лишь смеялся. Это же невозможно. Лу осторожно, понимая, что сделает себе больно, спрашивает Каспиана, нашел ли тот себе королеву. Румянец, который не может скрыть даже легкая щетина, вспыхивает на бледных щеках, а мягкая и смущенная улыбка окрашивает розовые губы юноши, и он что-то бормочет, что-то отдаленно похожее на «нет». Она надеется. И снова смиряется с болью. Проходят дни, наполненные жгучими взглядами, искрами и бесконечным отчаянием. Кажется, все понимает только один человек. — Люси, все в порядке? — Принц находит в себе силы схватить ее за руку, не стараясь причинить боли. Большой палец заскользил по маленькой ладошке, стараясь не вызывать отторжения. — Не отстраняйся, прошу. Я же вижу. Что-то не так. Юстас, стоящий сзади, ухмыляется. Он, кажется, один все понимает. Он, кажется, один видит полные грусти и отчаяния взгляды племянницы, направленные на юношу. — Каспиан… — Певенси запинается, понимая, что ее голос предательски дрожит, а руки покрываются мурашками от нежных прикосновений к ее руке. — Все в порядке, честно. Я просто не выспалась. Я не выспалась потому, что люблю тебя. Ей пятнадцать, и она старается спрятать жгучее чувство за чугунную решетку маленького сердца, которое способно на огромную любовь. Ему девятнадцать, и он впервые обжигается об настолько очевидную ложь той, кто на него никогда не посмотрит, как на мужчину. Осознание, что это последний раз в Нарнии, выбивает Лу из колеи, когда они на лодке подплывают к острову, что граничит с землей Аслана. Аслан что-то говорит об их возрасте, но Люси впервые его не слушает. Или не хочет слышать. Она позволяет себе вольность, впервые за все время. Она наслаждается последними мгновениями, когда может посмотреть на Каспиана. Она старается его запомнить. Запомнить каждую частичку его тела и души. Изгиб его розовых губ, острые скулы и невероятно сексуальную ямочку на подбородке. И, сама того не желая, встречается с серо-голубым взглядом пронзительных глаз. Диким взглядом. Таким, который она раньше никогда не видела. Что-то случилось. Что-то было не то. Что? В какой-то момент все замолчали. Внезапно. Аслан, кажется, догадывался, что происходит. Он знал Все. В какой-то момент мир рухнул. Не только Нарния, весь мир. Скрипнул, рассыпаясь миллионами осколков, и вспыхнул горячим пламенем. В этот миг оба сделали шаг. Вперед. К пропасти, бесконечной бездне. А потом их губы столкнулись. Его, немного сухие, из-за холодных Ветров Нарнии, и ее, розовые, нежные, почему-то со вкусом вишни. Это был ее первый поцелуй. Это был его лучший поцелуй. Отчаяние со вкусом счастья и страсти. Огни разных миров. Они кусали друг другу губы, яростно, страстно, полностью растворяясь друг в друге, отдаваясь теплым порывам того самого чувства, которое испытали еще тогда, четыре года назад, и жили этим чувством все это время. Сомневаясь. Умирая. И снова возрождаясь. Сталкиваясь языками, оттягивая губы, стараясь присвоить друг друга себе как можно больше. Люси зарывалась маленькой ладошкой в шелковые волосы, сжимая пряди, вызывая хриплый стон принца. Каспиан сжимает хрупкую талию девушки, прижимая как можно ближе. Наверстывая упущенное. Юстас победоносно ухмылялся, зная, что к этому все и идет. Аслан улыбался так, как мог, по-кошачьи. Он знал Все. И лишь Эдмунд стоял, не понимая, совершенно ничего не понимая. — Может, останетесь? — Хриплый голос Каспиана пробуждает всех ото сна, а дикий взгляд все еще блуждает по припухшим розовым губам девушки. Она — его. Всегда была. И навсегда теперь. — Нельзя. Дома ждут. — Эдмунд, вечно напоминающий о домашних, вечно беспокоящийся о состоянии младшей сестренке. — Вас, ребята, надо было бы на камеру снимать. Лу смеется, а Каспиан судорожно сжимает маленькую ладошку в своей руке. Они слишком много ждали и ошибались. Теперь ничего не вернуть. Можно лишь немного оттянуть момент. Последний взгляд, Шоколад смешивается со льдом Нарнии. Навсегда теперь. Ей семнадцать, когда она ощущает что-то странное, после понимая, что возвращается в Нарнию. Ему двадцать один, когда сердце внезапно начинает биться чаще, ощущая, что что-то, что он потерял, вернулось на свое место. Последняя битва. И, кажется, Сьюзен уже не вернуть. Последняя битва, и, кажется, Питер в шоке, когда его младшая сестра совсем не по-детски целует принца Каспиана. Последняя битва, и оставшимся Певенси больше не нужно уходить. — Ты станешь моей? — Каспиан слизывает капельку крови со своих губ, опускаясь на колени перед его маленькой Люси Отважной. Нефритовое кольцо блестит на маленьком пальчике королевы. Кольцо, цвета его глаз. — С одиннадцати лет я твоя. — Люси улыбается, отвечая на сладкий поцелуй короля. — Теперь — навсегда.