Не существенно

Омегу часто клонило в сон - идиотская привычка прошлых лет не желала выветриться с концами, зато теперь было всегда тепло. В данном положении - жарко. В полупустой спальне, лёжа под флисовым пледом, Хосок смотрел новый выпуск Беглецов, жуя морковку с огурцами и манго. Тэ сегодня допоздна на работе, так что можно расслабиться и поступиться диетой. Ребёнок довольно шевелился, получая через "мамочку" питание, махал ножками и ручками. Начался 9 месяц, так что сынишка вовсю намекал на скорое появление. Танцор вроде бы и успокоился, особенно после переезда, но бдительности не терял. После одного ложного приступа схваток в 4 часа утра, он поднял на уши не только Тэхёна, но и соседей по бокам. Омега орал так, что стёкла звенели, а паникующий альфа белел и синел каждую минуту. С тех пор сумка со сменкой, пелёнками и прочим барахлом на случай вызова скорой стабильно стояла в коридоре. Если честно, приступы немного участились, точнее так думал Хо: если до этого был один, то за 3 недели их было два. Но личный врач, настаивавший, чтобы омега лёг в предродовое или хотя бы стационар, заверил, что это нормально. Взрослый бета уговаривал альфу уговорить омегу лечь в стационар, чтобы волнения и паника прошли - не помогла даже столь сложная комбинация. Хосок стоял на своём: рожать он будет чуть ли не дома, в больницу он поедет в крайнем случае, а Тэхён получит дома. Приехав домой, Тэ встал посреди коридора и скрестил руки: - Ну и что тебя опять не устраивает? Почему ты не хочешь лечь в больницу и спокойно дождаться родов там? - А ты чего, избавиться от меня уже хочешь? - Нет, я забочусь о тебе и ребёнке! Ты вечно сидишь и трясёшься, вдруг у тебя сейчас воды отойдут. А был бы в больнице - не беспокоился бы, что один останешься. - Альфа зажал в тисках сопротивляющегося мужа: - Ты должен понимать, я не могу сидеть с тобой дома. Тем более, когда придёт день родов, я могу не успеть. Меня может не быть рядом, понимаешь? - Отвал… - Я прошу тебя, забудь о странных тараканах в своей голове и подумай о Тэквоне. - Ты уже дал имя? А со мной посоветоваться не хочешь? - Омега надул щёки пуще прежнего. - Да, дал. Нет, хочу. И я надеюсь, тебе понравится имя "Тэквон", - квадратная улыбка разгладила морщинки на переносице - брюнет никогда не мог злиться на этого милашку, особенно когда появляется детская странная улыбка. Горестный вздох и принятое поражение - невидимые колючки обиды прячутся под рёбрами до следующей паники. Невесомый поцелуй в висок; полные губы спускаются к скуле, мажут по щеке, утыкаются в кончик носа и накрывают чужие. Кроткие, но глубокие касания перерастают в горячие и пылкие поцелуи, полные любви, розовой нежности и чуткой первой влюбленности. Танцор тихонько скулит в рот русоволосого и обвивает руками шею. Вспыхнувший огонёк страсти жаждал сближения тел, но маленький (читай - большой) шар вместо живота брюнета вызывает лишь разочарованный стон. Тэхён тащит запыхавшегося омежку в спальню, толкает на кровать и нависает сверху. Широкие, мозолистые после частой чистки кофе-автомата ладони исследуют изменившееся тело, будто оживляя воспоминания и узнавая по новой. Чёрные оленьи глаза загораются, когда пуговицы свободной рубашки вылезают из петлиц, обнажая молочную кожу: плоская грудь с виднеющимися рёбрами нарастила жирок, как будто у парня появилась женская грудь; тёмно-красные набухшие соски призывно торчали, вытаскивая пошлые картинки проведённых недетских ночей; выпуклый живот с выпирающим пупком покрылся по бокам растяжками, которых Хосок стеснялся и пытался замазывать специальными кремами. Ким, как под заклинанием, прижался к каждой белёсой трещинке и сцеловывал, мысленно убирая их с любимого тела. "Ты прекрасен" - брюнет покрывается румянцем и отворачивает голову, прикрывая пылающие щёки тыльной стороной. Томных вздох даёт вольность действиям альфы, и Ким поднимается к торчащим соскам. Шаловливые пальцы слегка сжимают левую грудь, от чего на кончике появляются капельки молока. Конечно, омеги в силу физиологии не могли рожать, как женщины-омеги, и материнского молока у них не было в достаточном объёме, лактация происходила на период 1-1,5 недель. Хотя омеги-мужчины обычно не кормят грудью, Тэхён жил и верил, что его прекрасный Хосок будет сидеть возле кроватки, пока малыш, причмокивая губками, будет высасывать первое в жизни молочко. От одной этой картины сердце замирало, а член по-странному пульсировал. Парню казалось, что он превращается в извращенца, но принял факт, что старший прекрасен и беременный, и в растянутой футболке, и с небритой 2 недели щетиной, и в сексуальном пеньюарчике, доставаемый в особые, "ролевые дни". И с этим нельзя было не согласиться. Танцор закусил губу, следя, как смуглые пальцы сжимают ореол, выдавливая белые капельки. Мокрый кошачий язык одним движением слизывает жидкость, пошло облизывая пунцовые губы. Собственный член неприятно давит на штаны и мозг, совращая к непотребным действиям и отрезвляя, мол он как бы не в том положении, чтобы заниматься сексом. Поэтому Хосок жмурится, тихо матерится и тянет альфу на себя. Тэ упирается руками по обе стороны, пытаясь не грохнутся на ребёнка и в итоге перекатывается на бок. Сочные поцелуи хаотично покрывают левое плечо, часть шеи. Вторая рука спускается к резинке штанов, стягивая надоедливую ткань. Тонкий аккуратный пенис торчит, блестя от смазки головкой. Альфа накрывает его кистью и медленно водит вверх-вниз, заставляя Хо затравленно стонать. Омежка заваливается на правый бок, поджимая ноги. Пышущее жаром тело сзади резко дёргается впопыхах стягивая штаны до бёдер и просовывает изнывающий орган меж чужих бёдер, имитируя тесноту запретного места. Долгое воздержание и пикантность момента сыграли свою роль, доводя пару до оргазма быстрее, чем могли бы. Ким любовно придерживает бьющегося в оргазме мужа за низ живота, чтобы тот случайно не сорвал спину. Сам же русоволосый кончил первым, что омега ощутил бёдрами. Тяжёлое дыхание раздавалось в тишине комнаты, после чего нарушилось коротким: "Если у меня сейчас отойдёт воды, ребёнок останется без отца". Что собственно и произошло. Правда, это были ложные схватки, но Тэ действительно чуть не остался без детородного органа. ************************************************ Прошёл День Рождения Джина, отмечали они весело и живо. Весело - потому что компания хороших друзей наконец-то собралась полным составом, живо - потому что Чимин и Чонгук обрадовали двумя новостями: скорой свадьбой и маленьким зародышем в животе Пака. Ким от неожиданности чуть не родил на месте, но счастье за друга было больше, чем желание прибить единственного хореографа, который и тот уходит в декрет. Тем не менее, пузатое чудо, почти опрокинув торт с журнального столика, кинулось обнимать и поздравлять пару, желать им кучу детишек и поменьше проблем с растяжками и изменением вкуса. Сам Хосок жутко страдает от вязкого гнилого запаха любимого пряного мясца и мог есть только суп с осьминогами, которых брюнет на дух не переносит. А приходится давиться. После для рождения, ребята стали чаще видеться, несмотря на загруженность на работах и дома - дело близиться к рождеству как ни как. Чимин и Чонгук решили расписаться на рождество, что было довольно-таки сложно из-за красивой даты, но ни снег, ни отговорки родителей, ни странное чувство Кима не помешали церемонии. Прежде всего, родители Чона правда были против: Чонгук - школьник, хоть и выпускной класс, он должен думать об учебе и поступлении в университет, а не о сексе и свадьбе. А когда Чон привёл омегу и сказал, что они встречаются и он, как выяснилось недавно, беременный, просто онемели то ли от гнева, то ли от шока. Затюканный стесняшка Чим молча разревелся, умывая лицо слезами. Он чувствовал, что родители его пары не желают видеть Пака рядом с их сыном, каким бы милашкой он не был. Опешив от реакции парня, родители растерянно смотрели, как Гук ласково обнимает хёна, пряча раскрасневшееся лицо, зарываясь пальцами в апельсиновые волосы. - Тише, тише, малыш, они не понимают. Я не перестану тебя любить, даже если они заставят меня. Малыш, не плачь. В твоём положении это вредно. - Успокаивающие слова мелодичного голоса альфы помогали избежать подступающей истерике. Дрожащие плечи сжимались в тиски каменными объятьями, которые исчезали лишь затем, чтобы вытереть мокрые дорожки с припухшего личика и сдавить щёчки. - Ты знаешь, что у тебя глаза пропадают, когда ты ревёшь? - Глумливый смешок скрывает нервозность и волнение за Пака. - Ты и так ростом не вышел, а теперь совсем страшненький стал. Хён, тебе не идёт, - альфа потёрся носом о влажный чужой - необычный способ передать свою вселенскую любовь к второй половинке. Чимин не обратил внимания на обидные оскорбления в адрес своего маленького роста, потому что знал: альфа ещё ребёнок, он не умеет выказывать чувства не иначе, как дёргать девочку за косички. И зная это, Пак вжался в плечо любимого, судорожно, со свистом выдохнув. Брюнет поцеловал рыжую макушку и злобно зыркнул на родителей: - Мне пофиг, что вы против наших отношений. Я люблю Чимина, так что женюсь на нём и без вашего одобрения. - Чонгук-и, мы не против! Просто… - Просто для вас важнее видеть меня в офисе за кипой бумаг или врачом в центральной клинике, чем знать, что я стал известным танцором или артистом и кусать локти. - Жёсткий стальной звон реальности заставил старшего альфу тупо открыть рот. Папа-омега давно хлопал глазами и ртом, как рыба. - Чон Чонгук, ты как… - Послушайте, денег мы с вас не возьмём. Просто сходим, распишемся и всё. Свадьбу сделаем потом, когда получу грант с первого места, так что не волнуйтесь. Выкачивать деньги на ребёнка или квартиру я тоже не собираюсь - я сам обеспечу свою семью. - Милый, ты чего? Мы не собираемся вас выгонять или ещё что. Просто…. Тебе надо школу закончить, а вам пока рано…. - севший голос прервал начинающуюся тираду взрослого. Пак поднял лицо, повернулся к родителям альфы и поклонился в пол: - Я прошу простить меня за беспечность. Я старше Чонгука на 2 года и должен был следить за контрацепцией, поэтому, если вам так будет спокойнее, я оставлю Чонгука в покое. Хотя бы до тех пор, пока он не закончит школу… - Пак Чимин, да? - Старший альфа остановил омегу, выставив ладонь. - Ты молодец, раз понимаешь чувства родителей. Я рад, что у моего сына такой смышленый омега. Я уверен, что… - Чон Сонбин, как ты смеешь такое говорить?! - Папа юноши весьма профессионально ударил мужа под рёбра. Видимо, омега стал аргументом, почему Чон ходил на тхэквондо. Теперь понятно, от кого он перенял нос кнопкой и кроличью улыбку. - Не выпендривайся и не строй из себя святошу! Кто меня обрюхатил на выпускном, а? - Внезапное признание не успело прикрыться ладошкой, ошарашив парней. Отец притупил взгляд, чуть опустив голову в правый нижний угол. - Так Сонгю не был зачат после свадьбы, - ухмыльнулся брюнет. Так что старший омега успокоил хлюпающего носом гостя, напоив ромашковым чаейм, и стал заваливать советами, как и что есть, какие витамины пить, где подешевле купить одежду и как пережить токсикоз. Старший альфа неестественно молча попивал чай под буравящим взглядом сына, не желая признавать ошибку. На том и порешили: свадьбу пораньше, скромную и недорогую, квартиру получат, как Гук закончит школу, а пока пара будет жить на съёмной квартире Чимина. Тогда, на Рождество, Чон стоял в свадебном смокинге и нервно теребил край пиджака, подушечки пальцев и губу. Слева от него стоял постигнувший дзен Тэхён, поодаль Намджун, а ближе всех был родной старший брат, плечом к плечу, как и раньше. Справа, со стороны жениха стояли младший брат Чимина, Хосок и Джин. Забавно, но все гости были уже парочками, причём женатыми, кроме братьев. И вдвойне забавно, что Тэхёну взбрела в голову гениальная идея соблюсти традицию "свидетели спят вместе". Но злобные взгляды женихов и хосоков палец у виска отговорили альфу от затеи. Когда зазвучала приятная мелодия в малый зал вошёл Пак, в белом смокинге, укороченном пиджаке и расшитой рюшами рубашке. Под руку его вёл старший сводный брат, Мин Юнги, талантливый бета, что написал музыку для сегодняшнего дня. Чон какое-то время ревновал рыжеволосого к Мину, поскольку рядом с ним омежка улыбался ярче, смех был звонче, а пухлые ладошки ложились на острые коленки, но Юнги сам говорил: у беты любовь только к музыке, никаких кровосмешений. Видя сияющее, осунувшееся от нервов и недосыпа лицо с искрящимися глазами и едва сдерживаемой улыбкой, виденье мира сократилось до маленькой бело-оранжевой фигурки вдалеке. Уши заложило, нос воспринимал исключительно тонкий шлейф издалека. Клятва верности произносилась будто в дурмане, расплывчатый овал лица оставался единственной ниточкой связи с внешним миром, пока не восстановилась картинка. Альфу дёрнули за рукав, выводя из глубоких мыслей, и потребовали заключительный поцелуй в качестве законного супруга. Чонгук не помнил, как он давал клятву и что говорил. Он не помнил, как надел золотистый ободок на любимый толстенький пальчик. Всё, что он помнил с того дня - мягкие от бальзама, воздушные розовые губы и щекочущее чувство от дрожащих ресниц омеги. Последующую часть свадьбы жених помнит смутно уже из-за пьяной головы и слишком сумбурного веселья за столом - Тэтэ явно что-то подливал младшему на правах шафера. Ким Хосок вспоминал вчерашнюю свадьбу друзей с особой теплотой и трепетом, ведь он сам посодействовал появлению новой супружеской пары: если бы Хо не засунул стесняющегося макнэ в танцзал, а оставил бы на тренировке по тхэквондо, младший бы не влюбился в выверенные движения Пака, отточенные связки и позы в танце. Однако, сегодня у брюнета в сердце завелась какая-то непонятная тревога. Алкоголь он не пил в силу интересного положения, есть - много не ел, значит, и повода мутить весь день желудок нет. И всё же. Всю последнюю неделю декабря Хосок был в подвешенном состоянии. Нет, он не пребывал в эйфории от окончания скорых мучений или же дичайшего ужаса от предстоящих потуг. Просто непонятное беспокойство и… ожидание чего-то. Омега в прострации частенько пропускал мимо ушей комплименты от альфы, завтрак в постель или хотя бы лёгкий поцелуй в щёку со вкусом кофе. Брюнет заторможено махал рукой, задумчиво садился на стул и тревожно озирался по сторонам, будто ища сталкера или какую слежку. - Солнышко, ты чего? Всё в порядке? - Молчание в ответ. - Ау! Луна вызывает Хоби-Хоби! Как слышно, как слышно? Приём! - щелчок у переносицы выводит из транса молодого парня и тот подскакивает на месте. - А? Что? Ты сегодня надолго? - Ты меня хотя бы слышишь? Что с тобой? - Да ничего… - Ты какой-то тихий стал и настороженный, будто ждёшь чего, - Тэхён хмуро посмотрел на омегу, что снова выискивает кого-то в углах, окне, а после смотрит на живот. - Я нет… - Малыш волнует? Он молчит? Или что? Может ты не выспался? Или тебе не понравилась статуэтка на столе? Или тарталетки были невкусными? - Ким засыпал вопросами, медленно усаживаясь на пол перед омегой. Альфа приложился ухом к животу в надежде услышать признаки жизни и почувствовал ритм вибрации кожи. - Всё в порядке. Просто у меня такое чувство, что должно что-то произойти. - Ну конечно. Тебе через неделю рожать. - Нет, не по этому. Я не знаю, но чувствую, что что-то случиться. - Может ты просто стал мнительным? - Тэхён уселся по-турецки и лениво стал поглаживать большой горячий живот. Ему безумно нравилось лежать и гладить сыночка сквозь защитную мембрану. Он разговаривал, слушал музыку, общался в принципе больше и чаще, чем с самим производителем, из-за чего Хосок иногда ревновал. Но в данный момент, ласки приносили капельку умиротворённости и сглаживали вставшую дыбом шерсть. Улыбнувшись мужу, танцор чмокнул чужую ладонь и принялся уплетать завтрак. Русый же довольно посмотрел на омегу, про себя отметив проследить поведение омеги, и ушёл в кофейню. Оставшись один брюнет решил сделать небольшую уборку, а после прогуляться. Волнение нарастало с каждым днём. При супруге омега улыбался и списывал вялость на вечно ноющую спину и большой груз спереди, на деле - начал пить кофе или крепкий чёрный чай, что было нежелательно для беременности. Но вольную омегу никогда не останавливали запреты, если речь шла о его семье, тараканах в мозгах и тому подобном. Не выдержав очередной панической атаки, Хосок позвонил личному врачу и тот вызывал за ним скорую. Проведя стандартный осмотр, бета списал состояние омеги, как и Тэ, на страх перед родами. Однако хореограф не был уверен в диагнозе. День, когда тайное стало явным, настал 29 декабря, когда КимТэ раньше обычного вскочил с постели и, покидав в сумку бутерброды и забыв ланч на столе, убежал на работу, предупредив, что будет поздно. Именно в этот день декабря Ким подтвердил предсказание: оно случилось, причём весьма забавно. Собравшись и кое-как доковыляв до кофейни, Хо зашёл через чёрный вход, оставив обед в холодильнике с милым стикером-запиской "Пабо, ты оставил еду дома и теперь заставляешь меня лишний раз ходить. Ты знаешь, как мне тяжело? Но это всё из-за моей любви к тебе. Не могу же я оставить своего альфу без еды! Буду ждать. Целую, твоя Надежда." Выйдя из здания, брюнет в приподнятом настроении отправился домой, но сделав практически пару шагов от кафе, в организме омеги раздался некий щелчок. Ему вдруг срочно захотелось приехать в больницу и поговорить с господином Чхве. Брюнет решил дойти самостоятельно, ведь клиника была не так уж и далеко, а прогулки ему полезны, но Ким решил изменить своим принципами и словил такси. На вопрос "Куда?", парень ответил "В больницу", после чего таксист шокировано уставился на пассажира, боясь, что у того отошли уже воды. Как же он был близок к правде. Едва омежка вышел из машины, послышался хлопок, незаметный для посетителей и звенящий для Хосока. По ногам потекла вода, промокая штаны и низ кофты. Схватившись за живот, брюнет протяжно заскулил сквозь зубы, но, к счастью, был словлен доктором и отвезён на каталке в родовое. Хорошо, что он додумался предупредить доктора Чхве о приезде, на что тот предложил встретить пациента лично. Привыкшие к экстренным ситуациям, в том числе и с роженицами, санитары и медсестры оперативно уложили омегу на каталку и строго наказали глубоко дышать и кричать при малейшем дискомфорте. Стянутый страхом и болью от вылезающего ребёнка, бледнеющий на глазах брюнет залился слезами и тупо перестал дышать, медленно отрубаясь. Очнулся он уже на специальной кушетке благодаря мерзкому запаху нашатыря. Доктор Чхве просил Хосока глубоко дышать и тужиться, но не сжимать стенки кишки. Первый же приступ боли вышел сквозь зубы с громким скулежом. Сердечная мышца зашлась в разрывающей в буквальном смысле боли и забилось сердечком пичужки. Медицина позволяла мужчинам родить наравне с женщинами при помощи определённых инструментов, технологий и тому подобных вещей, однако от боли не освобождены тем более омеги-женщины. Вторая попытка вытолкнуть плод прошла не менее болезненно и безуспешно, поэтому палату периодически разрывали крики и стоны Кима. - Господи…. Сколько мне ещё это терпе-е-еть!?! ААА!! - Господин Ким, всё закончится быстро, если вы будете глубоко дышать и тужится. Давайте ещё раз, вдох и тужьтесь. - Вцепившись в подлокотники, Хосок чуть приподнялся и напрягся. Лёгкие раздулись мешками, почти просачиваясь меж рёбер, и выдавили весь воздух, а с ним и плод. - Вот, вот так лучше. Уже виднеется головка… - Сэр, нам вколоть обезболивающее? Ребёночка может сдавить. - Нет, поставьте щипцы шире и сделайте надрез побольше. - Услышав слово, синонимичное увечьям собственному телу, парень инстинктивно сжался и замер. - Эй, вы чего? Успокойтесь, всё будет хорошо. Вы же не хотите себе разорвать кишечник? - Хосок сглотнут и моментально откинул голову. Сейчас из горла вырывались одни маты и проклятья в адрес ненаглядного Ким Тэхёна, который после родов останется без драгоценного слоника. Он не помнил, сколько промучился, громко вдыхая и крича на выдохе. Но очередной рык брюнета, и в палате раздаётся младенческий плач. Ким устало откидывает голову, больно стукаясь о твёрдый подголовник. Пот скатывался по вискам и шее, заливая простыню под телом. Вены вздулись, четко выделяясь синим под тонкой рисовой кожей. Тусклые агаты с опухшими от влаги веками выглядывали из-под прилипшей тёмной чёлки. Грудная клетка всасывала кислород помещения, выравнивания дыханье и пульс. - Вот так, отлично, вы просто молодец! Поздравляю, у вас крепенький мальчик! - В ноздри ударил свежий запах манго и горчинки цитруса. Странно, почему цитрус? Даже эта частичка Тэхёна передалась их малышу. Хосок закрывает глаза, напоследок видя, как мелькают белые халаты, заворачивающие грязное тельце в белоснежные полотенца. Надо позвонить новоиспечённому папаше, но пока надо отдохнуть. Недолго. Отдохнуть.