Can't find my way home, but it's through you

П р о л о г

Одним жарким июльским деньком, когда солнце светило настолько заманчиво, что невозможно было оставаться дома, семья Уэй решила дружно отправиться на пикник. Они собрали еду и полотенца в большую плетёную корзину и погрузили её в багажник своей старенькой, но, несмотря на это, любимой машины. Дети смеялись, бегали вокруг автомобиля и успели даже немного поссориться из-за того, кому где сидеть. К слову, детей было двое — Джерард и Майки, старшему из которых было лишь девять лет. Пока мальчишки бесились во дворе, родители совершали последние сборы. Донна упрекала мужа в забывчивости и заставляла проверить наличие всех документов в его бумажнике. Дональд, посмеиваясь над суетливостью жены, продемонстрировал ей корешок своих водительских прав. Их действительно можно назвать образцовой семьей: они жили дружно, редко когда можно было слышать в этом доме звуки ссоры. Дональд не выпивал, и даже в гостях и он, и его супруга позволяли себе не больше, чем бокал вина. И сейчас, как и подобает образцовой семье, они дружно собирались на пикник. Наконец, всё было готово. Донна вышла на крыльцо и подозвала детей:  — Итак, сейчас вы занимаете места, пристёгиваетесь, и мы едем!  — Ура-а-а! — прокричали братья буквально в один голос. С воплями и улюлюканьем они бросились к машине, но она оказалась запертой.  — Па-а-ап, открой машину, пожалуйста! — закричал младший, Майки. Дональд засмеялся и нажал кнопку на брелоке, который держал в руке. Уэи дружно уселись в машину.  — Ну что, нас ждёт увлекательная поездка, да, ребята? — Дональд шутливо подмигнул сыновьям. Майки радостно что-то закричал в ответ, хлопая в ладоши и прыгая по сидению. Если бы не ремень безопасности, он бы точно улетел. Только маленький Джерард отчего-то вдруг затих. У мальчика возникло странное чувство, что им не нужно ехать, но он не понимал ни этого ощущения, ни с чем оно было связанно. Поэтому он просто смотрел в окно, стараясь успокоиться и думать о приятном. Например, о пикнике. Машина Уэев выехала на загородную трассу. Джерард задремал и сквозь сон слышал, как папа подпевает какой-то песне по радио. Кажется, это были The Beatles. Хотя, папа так коверкал мелодию, что мальчик начал сомневаться. Вдруг грузовик на соседней полосе странно вильнул. Дональд попытался разглядеть водителя, но солнце слепило очень сильно, поэтому он ничего не смог рассмотреть. Он насторожился, но продолжил ехать, не сбавляя скорость. Их разделяло полтора метра, когда вдруг грузовик резко свернул на встречную и на всей скорости въехал в маленькую легковушку, которую от этого удара буквально сплющило. Отец семейства не смог ничего сделать — он просто не успел. Всё произошло буквально в считанные секунды: вот грузовик показался на соседней полосе, а в следующую секунду он уже пробивает легковушку. Единственное, что ему удалось — принять основной удар на себя, резко развернув машину. Джерард почувствовал, как его бросило вперед, как в плечо впились маленькие осколки стекла, и как волна боли пробежала по его позвоночнику. Мальчику было настолько больно, что он даже не смог закричать. От боли звенело в ушах, она была везде: в руках, в ногах, в спине. Он даже не мог вдохнуть, потому что всё его существо было наполнено одной лишь болью. Но потом всё резко закончилось. Все чувства будто бы по очереди отключались, не справляясь с нагрузкой. Сначала прошла боль. Не постепенно угасая, а сразу, будто кто-то просто нажал кнопку «отключить». Потом пропало осязание, он просто перестал чувствовать свои части тела, будто бы находясь в очень солёном море. Джерард попытался сказать что-нибудь, закричать, хоть как-то дать о себе знать, но его голосовой аппарат тоже абсолютно не подчинялся. Мальчик даже не стал пытаться разлепить глаза, осознавая вдруг, что у него нет на это сил. Поднятие век вдруг показалось ему непосильной задачей, и он удивился, как делал это раньше буквально каждую секунду и не уставал. Джерард не понимал, где он, что случилось, жив ли он вообще. Он просто помнил битлз, ужасное папино пение, а потом лишь шум, удар и волну боли. Мысли тоже вдруг начали уплывать, оставляя мальчика в вязкой полутьме, и только слух уловил слова, смысл которых не был ясен Джерарду:  — У него еще есть пульс… А потом темнота окончательно победила.