Актерская жизнь

— Когда наш самолет? — безразлично спрашивает Джессика, сидя в аэропорту в солнцезащитных очках. — Не разговаривай, пожалуйста, — кашляет Дилан, — От тебя пахнет сигаретами за километр. — А от тебя пахнет алкоголем. Что хуже? — фыркает она, — Кто там будет? — Все, — отвечает Дилан, — Все наши родственники. — Каждый который из них тайно ненавидит нас. Я не буду их оскорблять… первый час. Шелли прилетит? — интересуется Джессика. — Её самолет через несколько часов, — Дилан посмотрел на время и, встав, надел рюкзак, — А наш через пятнадцать минут. — Это будет самым хреновым знакомством девушки с родителями, — грустно усмехнулась Джессика, — Шелли же ещё не знакома с родителями? — Нет, — говорит Дилан, — Мы ещё посмотрим, как ты будешь знакомить своего парня. В ответ Джессика молчит. Надев наушники, она просто отдаляется от всего мира. Музыка мешает её мыслям проникать в голову. До Швейцарии им лететь около десяти часов. И во время полета ни Джесике, ни Дилану не хочется говорить. Они проводят эти десять часов в полной тишине. Каждый зарыт в своем мире. Каждый вспоминает веселые и невеселые воспоминания о бабушке Ирэн. Они оба любили её. Она была веселой, смешной, современной, энергичной для своих восьмидесяти лет. *** — Джессика, проснись, — Дилан потряс её за плечo, будя. Она, зевнув, вытащила наушники и встала. Вместе с Диланом, она вышла из самолета. Швейцария встретила их проливным дождем. Как раз под настроение Джессики. Как раз под случившееся. Под звук проливного дождя, в полной молчании, они, напялив на себя капюшон, зашли в аэропорт. И Джессика благодарит судьбу, что ни к ней, ни к Дилану, никто не приставал. Доехали они до особняка своей бабушки также в полной тишине. — Как я рада видеть своих родственников, — не скрывая своего недовольства и злобы, они с Диланом вытаскивают свои чемоданы и идут к входу особняка. — Попытайся быть вежливей, — сдержанно ответил Дилан, которому самому неприятна эта встреча с родными. — Хрен они получат от меня вежливости, — буркнула Джессика, стуча в дверь. Но как только дверь открывается, Джессика притворно улыбается своей любимой тете, которая вечно осуждает их с братом. — Боже, детки мои, — Джессика смотрит на свою тетю, которая уж слишком притворно играет бедную дочь. — Мы оба огорчены, тетя Мэл, — Дилан в ответ тоже обнимает тетю, а Джессика сдерживается только кивком. — Вам, наверное, так трудно, — утирая свои слезы, тетя Мэл наконец-то дала проход, — Ирэн была такой хорошей мамой, бабушкой… — А где наши родители? — нагло прерывая речь тети Мэл, Джессика снимает с себя капюшон и твердым взглядом смотрит на неё. — Они… они в гостиной. Так же как Гарри, — добавляет она. Теперь Джессике будет трудней. Ведь она думала, что у этого чертового засранца корона упадет и он не приедет. Глубоко вздохнув, она открывает дверь в гостиную и видит перед собою больше четверти своих родных. Пока она добиралась до своих родителей, которые к, её несчастью, были в самом конце комнаты, она всем кивала в честь приветствия и изредка всех обнимала. После этого, она уверена, что у неё появится гаптофобия. Но как только она видит своих родителей, перед ней появляется Гарри. — Привет, — слишком радостно произносит он. Гарри хочет её обнимать, но та толкает его в сторону. — Только попробуй ко мне прикоснуться, чертов Берг, иначе я всем расскажу, что как ты «любишь» свою маму, — она в воздухе показала кавычки, — Пока твой отец зарабатывает на твой Оксфорд. Но давай посмотрим правде в глаза, — Джессика грозно смотрит на него, — Даже если я не оканчивала никакой университет, я зарабатываю больше, чем ты будешь зарабатывать со своим дипломом об окончании университета. Посторонись. Она, грубо толкнув его, проходит к своим родителям и обнимает их. *** Джессика проходит в свою старую комнату, где она ночевала раньше. Она не изменилась. Грустно усмехнувшись, она проходит в центр комнаты и упала на кровать. Сюда приехали родственники, которая большая часть втайне ненавидела бабушку Ирэн. А она их в ответ ненавидит в открытую. — Джесика! Джессика чувствует, как Дилан поднимает её и несет куда-то в другую комнату. — Твою мать, Джес! Он кладет её, похоже, в ванну и включает воду. Дальше он пытается вызвать у неё рвотный рефлекс. Через секунду Джессика выплевывает содержимое. — Блять, — Дилан ударился об ванну, — Какого хрена ты делаешь? Блять, а если бы я не зашёл в твою комнату? Какого хрена ты такая самоубийца? — Потому что, блять, — она, полностью мокрая, смывает с лица рвоту и встает с ванны, — Я никакая-то там героиня какого-то сериала, фильма, фанфика. Я не могу бороться! — кричит она, — Я слабая, черт возьми! Я не могу смириться со смертью! — Джессика не выдерживает и плачет. Дилан, оторвав свое лицо от ванны, встает и помогает Джессике пройти в комнату. Ложась рядом с ней на полу, он вытаскивает из шкафа коньяк и открывает бутылку. Отпив хороший глоток, он протягивает бутылку Джессике. Та берет его и благодарно кивает. — Мы единственные, кто по-настоящему любили бабушку, — она выпивает глоток. — Кроме родителей, — добавляет Дилан, отбирая бутылку. — Какого хрена у нас такие родные? — Я бы тоже хотел узнать. Послушай… будешь говорит речь? — Потом слушать их лживые речи о том, как я прекрасно рассказала? Нахер их. Дилан молча встал с пола и посмотрел на кровать своей сестры. Там лежали несколько пачек успокоительного. С раздражением, он берет их и показывает ей: — Ещё раз, — зло сказал Дилан, — Ещё раз увижу у тебя в руках какие-нибудь таблетки — убью нахрен. С этими словами он вышел из её комнаты. *** Джессика смотрит куда угодно, только не на гроб, возле которого столпилось слишком большое количество народа. Она смотрит на заплаканные лица, серое небо, одежду родных. На все, что угодно, лишь бы не видеть деревянного ящика. Кто-то дергает её за рукав куртки, предлагая произнести очередную бессмысленную и пустую речь, но она отрицательно качает головой. Как она говорила, нахер их. Когда гроб начинает опускать в могилу, она сильно стискивает челюсти, что перед глазами начинают кружиться черные точки и ей очень хочется закрыть глаза, чтобы прийти в себя, но наоборот очень внимательно смотрит перед собой, пытаясь запомнить этот момент в мельчайших деталях. Ей придется смириться с тем, что Ирэн больше нет. У неё просто нет выбора. Когда гроб засыпают землей и люди медленно начинают расходиться, она продолжают стоять на месте. Но её кто-то трясет за плечо: — Нам пора, — она поворачивает голову у Дилану и медленно кивает, утирая слезы, — Я не хочу этого говорить, но через два дня приедет адвокат бабушки с её заявлением… — Я не буду там присутствовать, — сухо отвечает Джессика, держа Дилана за руку. Когда они садятся в машину, Шелли, которая приехала не так давно, берет руку Джессики, намекая, что все будет хорошо. Но Джессика не из таких типов людей, которые спокойно все воспринимают, держа все в себе. Так что она не смотрит на Шелли и просто сжимает её руку. — Ты бы понравилась бабушке, — зачем-то произносит Джессика, посмотрев на Шелли, — Она любит… любила таких позитивных людей. Шелли в ответ слабо улыбается.