9
10 мая 2017 г., 15:51
Волосы Лиз пахнут потрясающе: весной и цветущей вишней. Ветер шуршит цветочной оберткой в её руках, развивает подол красивого платья цвета ночного неба. Аллен отодвигается от Питера, и тоска в её глазах в очередной раз заставляет парня поёжиться. Какой же он мудак.
– Лиз, ты прекрасная девушка, – произносит он, понимая, что этого мало. Но словарный запас внезапно стирается начисто, оставляя лишь аромат вишни и приближающегося лета.
Девушка грустно улыбается, прижимая цветы к себе.
– Я ошиблась, да?
– В чём? – не понимает Питер, не спуская рук с хрупких плеч.
Лиз легко смахивает слезинку с щеки.
– Я тебе никогда не нравилась, – утверждает она, вновь опуская взгляд на букет.
Парень снова обнимает девушку, и та обмякает в его руках, позволяя прижать себя ближе.
– Ты необыкновенная, Лиззи! Самая необыкновенная, что я встречал! Но…
– Но твоё сердце принадлежит кому-то другому, – тихо заканчивает она.
Питер тяжело вздыхает и утыкается лицом в чёрные, чуть растрепанные волосы, чувствуя, как плечи Лиз трясутся в беззвучных рыданиях.
– Прости меня, – только и может сказать он, – прости, что смогу быть тебе только лишь верным другом.
С минуту они стоят молча, прижавшись друг к другу. Шум проезжающих по улице машин, разговоры людей, проходящих мимо, облака, лениво ползущие по голубому небу и заколка в форме бабочки на чудесных чёрных волосах – всё это отдавало чем-то нереальным и далёким.
– Будь по-твоему, Питер Паркер, – Лиз отстраняется, и улыбка на её лице выглядит совсем вымученной и грустной, – мой друг, Питер Паркер.
И парень остается один, наблюдая, как тонкая фигурка Лиз Аллен покидает парк. Букет лилий ещё долго простоит в её комнате на самом видном месте.
***
– Старк, в западной части Таймс-сквер несколько десятков заложников, – голос Хилл, как всегда, сосредоточен и максимально безэмоционален, – Мистерио меньше минуты назад исчез со всех радаров Щ.И.Т.а, мы думаем, он вернулся в свое измерение. Тони чертыхнулся, но ринулся на зов, по дороге отдавая приказы Вижну и Шторму. Уже больше часа супергерои, пребывая в явном меньшинстве, крошат и уничтожают клонов, невесть откуда притащенных Мистерио в наш мир. Клоны земных супергероев, сплошные призраки прошлого, не добавляющие Старку к настроению. Очередной «Капитан Америка» получает лучом репульсора в голову и с громким хлопком превращается в пыль. Где-то рычит «Тор» и замахивается молотом для удара, но Тони вырубает недо-бога одним выстрелом, и тот, подобно звёздно-полосатому солдату, растворяется во всеобщем гаме и суматохе. – Еще парочка есть, – докладывает Железный Человек по рации, – чувствую себя участником Первой битвы на Джеонозисе. – Рано радуешься, железяка, – рычит Логан, – подваливай к Таймс-сквер, тут их целая орава! – Да, милый, как бы я жил-то без твоей поддержки. Тони отключается и приказывает Пятнице направить костюм к площади, где сейчас собирается развернуться настоящая резня. В самый последний момент, когда Старк уже собирается взмыть ввысь, откуда не возьмись вынырнул красно-синий спандекс с белыми линзами. – Этого ещё не хватало, – стонет Старк, направляя заряженный репульсор в грудь псевдо-Паука. Но тот слишком живо для клона взмахивает руками: – Тони, это я! Я! – Паук стягивает маску и бросает к ногам. Сердце Тони делает кульбит, когда взгляд касается знакомых вихров каштановых волос, чуть вздёрнутого кверху носа. Но он стойчески не показывает виду. – Отлично. Если ты растерял наблюдательность в Вашингтоне, спешу тебя удивить – мы тут снова спасаем город, – голос Старка механический и холодный, – присоединяйся или не мешай остальным. Мужчина разворачивается в сторону, отправляет очередной луч в грудь ненастоящего «Хоукая», и снова собирается подняться в небо. – Тони, – совсем тихо, на грани слышимости. Его имя звучит слишком... жалко? Беспомощно? Сердце выдает за сотню, и Железный человек, каким бы железным он ни был, не может противостоять этому зовущему голосу. – Ну что, Питер? Что ты хочешь сказать? Ждешь приказов? Я не твой отец, не твой командир, я тебе никто. Хочешь принять участие? Пожалуйста. Ричардс найдет тебе применение. – Тони, – Паркер подходит ближе, но голос его от этого громче не становится, – Тони, я люблю тебя. С того самого момента, как увидел на выставке Старк ИН, с того момента, как впервые прочел книгу о твоих достижениях. Никому этого не отнять и никому этого не изменить. Ни на секунду. Да я и в герои подался только из-за тебя! Я безумно хотел стать таким же: уверенным в себе, в завтрашнем дне, защищать беззащитных и вершить справедливость, которой мне так не хватало. Особенно после смерти дяди. Я хотел, чтобы ты узнал обо мне, Тони. Лиз прекрасна, но она никогда не сможет быть тобой. Никто этого не сможет, Старк. Питер осторожно подходит ближе, не замечая, что наступает на свою маску. Коснуться, обнять, прижаться губами ко лбу, к щекам, к губам. Неподалеку падает чье-то тело и тут же превращается в пыль. Всего лишь очередной жалкий манекен. – Люби, Питер. Тебе никто этого не запрещает, – ошарашенно произносит Железный Человек. Последний взгляд на растерянного, такого любимого мальчика, и Тони, наконец, взмывает ввысь.***
«Ты как?» «Лучше всех» «Рад это слышать» «Тёти пару дней не будет. Приезжай?» У Тони сегодня всё валилось из рук: любое дело, за которое он бы ни брался, шло коту под хвост. И когда очередной винтик не захотел садиться на резьбу, мужчина с глухим рыком отшвырнул отвертку куда подальше, одновременно с этим проклиная все сущее. К черту лабораторию, к черту проект, к черту все. Он не был напряжен или расстроен. Так он сам себя убеждал, или таким хотел выглядеть. Получалось хреново. Миссия через пару часов, а нервы были ни к черту. Старк уже наорал без особых причин на Вижна, в грубой форме не сошелся взглядами с Т’Чаллой, и портить отношения с остальными Мстителями было бы совершенно отбитым поступком. Тони застонал, пряча лицо в ладони. Прошла неделя, как он завязал с алкоголем. Прошла неделя, как он завязал с Пауком. И невыносимая ломка, мучащая каждую клетку организма, была отнюдь не связана с выпивкой. Любит. Подумать только, мальчишка любит. Будто ему известно о том, каково это – любить сорокалетних мужиков с мозгами чёртового гения и целым набором регулярных приступов депрессии на фоне собственной никчёмности и ненужности. Любить можно котиков, кофе с молоком, черноволосую красавицу из параллельного класса, наконец, но уж никак не пропитого, потерянного в бесконечных срачах с самим собой, Старка. Полет в Вашингтоне с мальчиком на руках, разговор о любимом сорте виски, признание во время битвы. Кажется, Тони переборщил в своём стремлении всему обучить молодого пацана. Обучил. Ебать себе мозги, например. Искусство, достойное лишь самого Тони Старка: гения, миллиардера, жалкого ничтожества, самобичевателя. – Что мне делать? – спрашивает он у Наташи, вошедшей в мастерскую с двумя чашками кофе, над которыми вяло струился пар, – Нат? Я запутался. Чёрт… Роджерс, Пеппер. Теперь я добровольно отказываюсь еще от одного близкого человека… Девушка, осторожно переступая через беспорядок в мастерской, водрузила одну чашку на столик, другую поднесла к губам. Слегка приподняв юбку, чтобы та не мешалась, она ловко скинула туфли и присела рядом с Тони, по-турецки скрещивая ноги. – Он неглупый мальчик, Старк. Он всё понимает и дает тебе время. Старк поднял на нее такой потерянный и пустой взгляд, что той на момент стало просто страшно за самочувствие друга. И вдруг до неё дошло. В момент она почувствовала, что шпионство – явно не её призвание, раз смогла упустить из виду такую важную информацию. – О, нет. Ты влюбился. Наташа в растерянности с минуту смотрела на Старка, не понимая, плакать ей или смеяться. Рука с кофе так и замерла на полпути ко рту. – Тони, я… – Я тоже. Минут пять они сидели в тишине, думая каждый о своём и не смея прерывать воцарившееся молчание. Наконец, Наташа сделала небольшой глоток и поднялась с пола. Уже в дверях она обернулась: – У Новы через час свидание с Лиз Аллен, если тебе это интересно. «Никуда не уходи, скоро буду» – прочитал на экране своего телефона Питер, и впервые за неделю его лицо озарила искренняя улыбка.
