История Грехов

Единственный ребенок Баризоля — это сын.

Баризоль — один из богатейших аристократов Гудонечии, в котором жил вместе со своим единственным ребенком и любимой женой. Аристократу было примерно 45 лет, но выглядел он старо и устало. Ростом не высок, не силен, не мускулист, но это неважно, когда у тебя есть власть и деньги. Волосы уже поседели и начали выпадать, не вырастая снова. Свои бакенбарды он никогда не состригал, ибо ценил, как сокровище. Мал, да удал, да причем и богат, в общем, выгодная партия для женитьбы. Точно так и решила его жена Т. Жена Баризоля — одна из самых красивых женщин в Гудонечии. Она молода, красива, умна и остроумна. Баризоль сразу влюбился в нее, но, к сожалению, для нее он лишь богатый муж и отец ее ребенка. Эта женщина изначально родилась в небогатой семье, но познакомившись с нужными людьми, она подняла свою семью и поместье с колен. Она очень уважаема среди чиновников и других светских людей. Про нее никогда не пускали дурных слухов, ибо знали, что им не поздоровится позже. Но Т. не знает ничего кроме лицемерия и лживых улыбок на публику. Никто не имеет представления о ее настоящих друзьях, где она не ведет себя слишком наигранно. Но людям все равно, они хотят видеть в ней идеальную женщину и лишний раз похвалить ее внешний вид и расхваливать Баризоля, что он нашел такую превосходную женщину. Бегемо — единственный сын Баризоля. Внешне он был полностью похож на маму, но черты характера у него от отца — простодушие и влюбчивость, а также желание развлекаться. Бегемо ни разу не присутствовал на светских вечерах, которые устраивала его мама. Во время таких встреч она запирала его на ключ в собственной комнате. Почему же? Что такого плохого в нем? Почему Т. не может показать людям своего родного и единственного сына? Да, он был до смерти красив, как и его мать, добр, как отец. Он взял самое лучшее от своих родителей, но даже и у идеальных людей есть недостатки. Бегемо был мальчиком с девичьими задатками. Он редко носил костюмы, если носил вообще. Мальчик любил женскую одежду и играл в куклы в кукольном домике, устраивал чаепития и спектакли для себя самого в свои 16 лет. Его матери было все равно на его внешность, она называла его уродом и позором семьи. «Это не мой сын!» — кричала она. А Баризоль любил своего сына и принимал таким, какой он есть. После светских вечеров он приходил к нему в комнату, приносил еду и рассказывал, что происходило. Бегемо не раз плакал ему в плечо, говоря, что он тоже хочет выйти в свет. Баризоль много раз говорил об этом со своей женой, но та лишь мотала головой. Т. всегда презирала такое простодушие Баризоля, а тот мирился с дерзостью и злобой любимой. Втайне от нее он покупал Бегемо новые куклы и платья, а сын в слезах радости бежал к отцу. Но бывало и такое, что мама сжигала платья сына вместе с куклами, после чего он был в депрессии и ругался с родным ему человеком. — Зачем ты еще сильнее усугубляешь его уже сломанную психику? — не раз спрашивала жена у Баризоля. — Почему я не могу порадовать сына? — У тебя сын, а не дочь! Тебе не будет стыдно за родное дитя, за наследника рода, который в 16 лет играет в куклы и носит платья? Знал бы ты, сколько других людей предлагали своих дочерей замуж за Бегемо, за что я извинялась и говорила, что нашла ему невесту, но о какой невесте может быть речь? Ему надо тогда искать жениха, а не невесту, — недовольно фыркнула Т. — Позволь ему один раз выйти в свет, я поговорю с ним и уговорю пойти в костюме, — упрашивал любимую Баризоль. Жена его лишь устало вздохнула и кивнула головой. Отец с счастливой новостью бежал к сыну. Рассказав Бегемо о своих обязанностях, тот лишь грустно вздохнул, ибо не хотел надевать тот скучный черно-белый костюм. — Сынок, ты должен показать маме, что ты мужчина. Не разочаруй меня, хорошо? — Хорошо, пап. На следующий вечер Баризоль приказал Бегемо одеваться и прислал в его комнату костюм. Но сын даже не касался его. Он решил показать всем свой наикрасивейший наряд — белое платье. Но для полного образа ему придется дополнить свое лицо макияжем. Бегемо украдкой пробрался в комнату родителей и стащил мамину косметику. Накрасил губы помадой, попудрил нос и щеки и все такое. Затем Баризоль попросил его спуститься вниз, к гостям. Бегемо собрался с силами и пошел к родным. Гости ахнули, увидев его. Лицо его матери было искажено от злобы, не представлять же «это» как своего сына Бегемо. По толпе пошли перешептывания. Баризоль удивленно и виновато посмотрел на жену, а затем на Бегемо. Он разочаровался в сыне, хотя тот пообещал исполнить его просьбу. Надо было красиво выйти из ситуации, но никто не знал, что надо делать. Бегемо застыл на месте, не говоря ничего. Он смотрел на толпу людей, которые буквально пялились на него. «Им нравится мой наряд?» — спросил у себя парень. — Позвольте вам представить невесту моего сына, — лицо жены аристократа вновь засияло белоснежной улыбкой. — Ну же, дорогая, спускайся к нам. Бегемо покорно спускался вниз, не понимая, что происходит. Он подошел к матери, желая держаться поближе к ней, а она лишь прошептала ему на ухо: «Делай все, что я говорю, а потом ты пожалеешь о том, что вышел в таком виде». Парень расстроился, ведь он опять разочаровал мать, да и не только мать, но теперь и отца. Баризоль хоть и поддерживал его, но сейчас он был не готов принять Бегемо как своего сына.

***

Единственный ребенок Баризоля — это дочь.

Раав Баризоль — одна из самых прекрасных женщин Гудонечии. Высокая, молодая, красивая. Светлые волосы женщины всегда были аккуратно уложены. Ей было всего-то лет 30, максимум 33. Одета всегда по моде, ухоженная. По жизни у неё было очень много любовников, поэтому часто отсутствовала дома. Жила в особняке с дочерью. У Баризоля часто был кто-то на стороне, она была еще той распутницей. Но она была неглупа, не зря же была одной из самых умных и высококвалифицированных врачей Гудонечии. Ей была слегка присуща жадность, но она честно зарабатывала деньги. К дочери относилась уважительно, но, к сожалению, у них лишь товарищеские отношения, да она и не хотела иметь что-то большее между ними. Баризоль не считала Левию своей дочерью, потому что она никогда не стремилась ей быть. Левия с самого рождения стремилась к саморазвитию, знаниям, и что уже в возрасте 6 лет смогла поступить в университет. Она очень ярко выражала свои умственные способности, и в этом ей не было равных. В 4 года она читала с выражением баллады, в 5 лет знала все права современного человека, а в 6 лет разбиралась в химии и математике. Кто-то скажет — вздор, кто-то скажет — гениальна. Баризоль гордилась своей дочерью и постоянно хвасталась ею, подыскивая ей хорошую партию, чтобы получить денег побольше. На торжественные девочка приемы она редко спускалась. В основном Левия сидела у себя в комнате и вела дневник наблюдений или другие работы. И вот, в возрасте 16 лет она стала успешным ученым, и до сих пор девочка являлась гордостью своей семьи. Сейчас Левия достигла такого возраста, когда уже пора выходить замуж, как утверждали ей родители, но та лишь отнекивалась, мол, ей надо продолжать работу. Блондинка являлась автором множества научных работ по психологии, потому что она стремилась узнать, как люди выполняют какие-либо действия и почему? По миру постепенно продвигался вирус, который ученые никак не могли объяснить. Левия еще тщательнее решила заняться его изучением, так как эта тема являлась ее главной базой знаний. Она до ночи сидела в комнате, выискивала симптомы у больных этим вирусом людей. Люди становились более агрессивными, кровожадными, ученым надо поскорее определить, что это за болезнь и отыскать лекарство, потому что этот вирус распространяется очень быстро. — Здесь однозначно что-то неземное, — с долей сарказма проговорила Левия, сидя в лаборатории, — такого никогда не было за всю историю существования этого мира. — «Что-то неземное» еще слишком просто сказано, — уверенно сказал коллега Левии, который являлся ей хорошим товарищем. Помимо медицины и психологии он занимался изучением сверхъестественного, что Левия считала немного странным. Она верила в факты, в действительность, а выдумки Сифа её не устраивали, даже как обычное предположение. Но в этой ситуации ей почему-то хотелось ему верить, потому что иначе она не знала, как объяснить этот вирус. — Что ты хочешь сказать, Сиф? — Этот вирус исходит не отсюда. Где-то в мире появился вселенный разлом, где находится проход в параллельный мир, вот оттуда вирус и пришел, — Твайрайт говорил уверенно, ожидая положительной реакции Левии, но та ничего не поняла из того, что он сказал. Блондинка покивала головой в знак согласия, хотя в гипотезе коллеги очень сильно сомневалась. Неделя. Две. Три. Состояние людей ухудшалось. В мире было больше агрессии и злобы. Левия, боясь за свою семью, беспрекословно поверила в слова Сифа и вместе с ним начала заниматься расследованиями параллельных миров. Время поджимало, надо было срочно что-то сделать.

***

«Можешь ли одежду мне свою дать поносить?» Как-то горничную этот мальчик попросил. Покраснела вмиг девица милая тогда. «Это отвратительно!» — лишь молвила она.

— Ты лишь жалкое подобие мужчины! — кричала мать Бегемо, избивая своего сына. — Что за платья! Что за куклы! Что за макияж! Ах, ты еще посмел взять мою косметику! Негодный мальчишка, да я тебя задушу на этом же месте, и ты должен быть благодарен мне, ведь это наименьшее, что я могу с тобой сделать. Тебе самому не стыдно? Ладно передо мной, но перед отцом! Ты не уважаешь не только меня, но и его! Он потакает всем твоим прихотям, а ты его выставляешь на посмешище. Ты хоть думаешь о ком-то кроме себя? — женщина толкнула его в стену, Бегемо выл от боли, захлебываясь слезами. Баризоль стоял возле выхода и лишь разочарованно смотрел на сына. Парню было стыдно, было стыдно всем своим существом, но что он мог сделать? Куклы, платья — это его страсть, это его предпочтения. Он не виноват, что родился таким. Он больше признавал свою вину перед отцом, ведь он подвел единственного человека, который поддерживал его и общался, а другие держались от него поодаль, ибо незачем водиться с недомальчиком. Сколько времени утекло? Неделя, месяц, два? Бегемо сидел в своей комнате и больше не появлялся на светских вечерах. Он прекрасно понимал, что будет, если он посмеет только попытаться выйти из своей тюрьмы. Куклы перестали радовать, платья перестали надеваться с удовольствием. Он редко надевал на себя тиары, чепцы, редко устраивал спектакли с куклами. Его до сих пор мучала мысль о том, что он разочаровал отца. После того случая Баризоль почти не заходил к нему, если только позвать на ужин или другую трапезу. Бегемо было очень трудно принимать отсутствие общения с родным человеком, но он знал, что сам виноват в этом. Платья пылились в шкафу, куклы лежали в коробках. — Бегемо, выходи на ужин, — позвал сына отец и поспешил удалиться. Блондин в то время лежал в кровати и неохотно встал с нее. Медленно идя к шкафу, он заметил, что на специально отведенной вешалке висит тот костюм, что оставил Баризоль сыну для того вечера. «Может тогда он сможет меня простить?» Баризоль и его жена ахнули от удивления. Красная бабочка, белая рубашка и черный пиджак. Аккуратно убраны волосы с бледного лица. Голубые глаза горели как алмазы. Аристократка привстала и направилась к сыну. Подойдя к нему, она пощупала его лицо, тело, потрепала волосы. — Бегемо? — спросила мать. — Бегемо, — ответил сын. Сыну Баризоля понравилась смена стиля. Он наконец-то наладил отношения с семьей, присутствовал на различных встречах, устраиваемых его матерью. Бегемо понял, каким ему надо было быть, чтоб стать любимым семьей, весело проводить время с другими людьми, которые так и стремятся лишний раз пожать ему руку. Бегемо постепенно привык к кардинальному изменению своей жизни, но кукла и платья отказывался выбрасывать, хоть мать и настаивала. Спустя определенное время жена Баризоля активно набирала новую прислугу в особняк. Пара дворецких, пара служанок не помешает. И как-то Бегемо прогуливался по имению по пути в библиотеку и что-то спешно напевал себе под нос. Внезапно в него врезалась одна девушка, видимо, служанка, и повалила его с ног. — Прошу прощения за мою невнимательность, — девушка моментально встала и уж хотела было побежать, но Бегемо успел схватить ее руку и посмотрел на ту «пулю», которая стремилась его убить. Он смог лишь приоткрыть рот, не выражая своего удивления на лице. Девушка была очень красивой. Идеально ровные черные волосы достигали пола, зеленые глаза сверкали изумрудами, а смуглая кожа во время жития Бегемо была редкостью. «Как кукла», — заметил Бегемо про себя. Блондин поведал о своих чувствах служанке совсем скоро, но скрыл от родителей и других людей. Чувства брюнетки к Бегемо были взаимными, что очень сильно обрадовало аристократа. Они тайно встречались, пока все спали и весело проводили время вместе. Но есть одно «но»: Бегемо любил эту девушку не за ее характер, внутренние качества. Он обожал, боготворил ее, но никак не любил. Она была для него куклой, лишь красивой куклой, которой он играл когда-то давно. Бегемо изучал каждый сантиметр тела этой девушки, что служанка немного находила странным, но и та, встречаясь с ним лишь из-за материального состояния, смирилась с этим. Девушка начала сомневаться в адекватности аристократа, когда тот начал из коробки доставать куклы и пытаться сравнивать их с телом служанки. Постепенно она старалась его избегать, но о странном поведении умалчивала. Спустя неделю, когда Бегемо перестал проводить свои странные опыты, все вернулось на круги своя. Они опять тайно встречались и весело проводили время. И когда, страстно целуясь, они дошли до кровати аристократа, блондин медленно снимал платье служанки, трепетно трогая кружева, проговорил ей на ухо: «Не дашь ли ты мне поносить свое платье?» Девушка оттолкнула его, прикрывала руками свою оголенную грудь, возмущенно посмотрела на Бегемо, назвала его сумасшедшим и убежала, невзирая на его материальные благи, она не собиралась быть вместе с безумцем, который вновь сходил с ума от кукол и платьев.

***

«Злоба» стала разрушать также и её. Как-то задала вопрос коллеге своему Про убийства импульсы, которым нет конца. «Если сможете стереть своё «второе я», Возможно, ваша «злоба» будет искорена».

Левия и Сиф проводили множество различных экспериментов для определения какого-либо рода той странной «неземной» болезни. Сиф предлагал коллеге копать глубже, задуматься, а были ли у неё какие-то связи с параллельным миром, но та лишь мотала головой. Блондинка слушала его размышления, речи, и постепенно сама начинала верить в существование потусторонних существ, миров, да и вообще про все, что выходит за рамки реальной жизни. Сыворотки, отчеты, исследования… Левия проводила очень много времени за работой, даже за трапезами появлялась редко. Когда родители заходили к ней в комнату, она лишь отнекивалась, что работает и поест позже. Ее мозг кипел 24 часа в сутки. Не было ни одной свободной минуты для себя, а лишь работа, работа, работа. — Если этот вирус пришёл из параллельного мира, значит, где-то есть разлом, портал, трещина, да все что угодно, но это должно вести прямиком «по ту сторону», — говорила Левия Сифу, копаясь в бумагах и тыкая пальцем на различного рода заметки. — Да, ты права. И нам надо найти этот разлом. — Но как? — Очень просто. Надо лишь найти населенный пункт, где большая часть населения больна этим вирусом и отправиться туда. — А это не опасно? Эта болезнь очень заразная. Нам надо как-то предохранится, к примеру, сделать вакцину, я не знаю, но нужно обезопасить себя от этого вируса, — Левия устало села за стол и схватилась за голову. — Я не могу думать, моя голова раскалывается на мелкие кусочки. Я устала, Сиф, слишком устала, понимаешь? — блондинка изнывала, ведь ее силы были на исходе, но ее коллега плевал на это. — Ты хочешь отказаться от всех наших начинаний? Мы так долго работали над этим, а ты хочешь просто так сдаться? Устала говоришь? От твоей усталости могут погибнуть люди, начнутся кровопролитные войны, возможно настанет Конец Света. А все почему? Потому что ты сложила руки под предлогом усталости! — Нет, я не отказываюсь работать, просто нужна передышка. — Никаких передышек, Левия! Работать и работать не покладая рук! Снова исследования, снова отчёты. Раав уже не видела Левию по несколько дней. Она начала волноваться за неё. Она чувствовали себя одинокой, брошенной, словно у неё никогда и не было дочери. Воспользовавшись ослаблением их внутренних сил, вирус захватил и её, по крайней мере, так думала даже она. Какие-то добрые и ласковые чувства внутри неё улетучились. Ненависть и гнев. Слуги не понимали, что происходит, пока не осознали, что их хозяйка стала жертвой опасной болезни. Прислуга сразу же попыталась найти Левию и рассказать об этом ужасном событии, но она два дня уже не появлялась дома. Одна горничная решила отправиться прямиком в лабораторию, где она работала. И правда, она была там. Сиф заставлял блондинку работать днями и ночами, сидя в лаборатории. Левия ослабевала не только физически, но и морально. И резкий приход прислуги на работу не обрадовал ни Сифа, ни Левию. — Госпожа, случилась беда, — говорила служанка, задыхаясь от длительного пути пешком. — Что случилось? — спросила девушка. — Ваша мать…боюсь, она больна той странной болезнью. Долго шла девушка, ища источник этой болезни. Сиф дал коллеге карту, а она, следуя ей, должна была найти какой-то разлом, возможно, в земной коре, возможно, в предмете, возможно, в человеке. Левия воспользовалась различными вакцинами, чтоб не заразиться в месте высокой заражаемости. Она наткнулась на деревню, которая была указана на карте Сифа как «источник зла». Но, к сожалению, людей, по крайней мере, живых, там не было. Везде были лужи крови, останки, органы. Везде царит зловещий запах гнилья. Но тем не менее Левия бродила по этой деревне и искала что-то необычное. И она это нашла. Это было маленькое ручное зеркало. В этом зеркале Левия видела вовсе не своё отражение, а чью-то комнату, где на полу были разбросаны куклы, на стульях раскиданы платья. И посреди комнаты, на полу, лежал то ли мальчик, то ли девочка. Это существо смеялось и раскидывало вещи вновь и вновь по своей комнате. «Да, это то, что мне нужно, но…почему «это» похоже на меня?» Левия показала зеркало Сифу, и тот задумчиво покачал головой. — Что это такое? — спросила девушка. — Это портал в параллельный мир, дорогуша, — парень говорил очень уверенно, словно всегда знал о существовании этого предмета. — И то, что ты видела в этом зеркале, это твоё «второе я». — Моё «второе я»? Что это значит? — Это ты, но только из параллельного мира. — Ты хочешь сказать, что-то безумное существо, раскидывающее вещи по всей комнате — это я?! — возмущённо восклицала она. Правительство ничего не может больше сделать. Вирус окончательно поглощает Гудонечию. Единственный способ выжить — сбежать. Государство построило корабль для людей, которые не подверглись той странно болезни. Это сооружение называли по-разному: «Священный ковчег», «Грех», «Восхождение - 1», да как угодно. Не оставалось и сотни здоровых людей. Через неделю «Грех» отправится в путь для поисков нового места проживания. С Левией начали твориться странные вещи. То зло, которого она так боялась, начало поглощать и ее. Она хочет рвать, метать, убивать. Вакцина не помогала, но иногда могла подавлять ту агрессию, что была внутри неё. Девушка прибежала к коллеге и просит помощи, она не знает, что делать. Она хочет жить. — Я знаю, как тебе можно помочь. В полнолуние ты сможешь пробраться в параллельный мир с помощью зеркала. Я тебе буду давать вакцины, а в полнолуние ты пройдёшь в параллельный мир и уничтожишь свое «второе я», которое убивает тебя.

***

»…в угол комнаты забит и нарастает страх. Куклы, что изрублены, по комнате лежат, На куски искрошены их конечности. В зеркале другой отражался мир… И женщина, один в один такая, как он, К нему тянула руку. Просто, прежде чем убить своё «второе я», Верную она тогда правду поняла: Все это ловушка хитроумная была, Того человека, что коллегой ей был. «Когда делала я то, что должна была, Чтобы «Злоба» поглотить меня полностью смогла, У меня возникла мысль, что коллега мой Хотел занято моё место на ковчеге том.""

Бегемо опять вернулся за старое и вновь увидел то великолепие в кружевах, рюшах, узорах, бархатной ткани. Куклы все напоминали ему ту служанку, которая сразу же уволилась после того скандала с аристократом. Родители узнали о его романе с прислугой, чему огорчились и слегка наругали, но возвращение сына к старому они не могли принять. Снова истерики, выяснения отношений. — Ты же был нормальным. Что с тобой случилось? Прошёл всего месяц, когда ты вёл нормальный образ светской жизни. Я уже начинала гордиться тобой, понимаешь? Но ты опять, опять испортил все. Ты так ненавидишь меня? Ты хочешь выразить свой протест? Неужели я такая плохая мать, что недостойна хоть малейшего уважения? В кого ты такой? Бегемо, скажи мне, в кого? — аристократка заливается слезами перед сыном, вновь его отчитывая. Она хватает платья со стульев, кидает их в лицо сыну. Куклы Т. кидает на пол с ужасной силой. А отец опять стоит и смотрит на это все. Ему не жаль сына, ведь только сейчас он осознал ту мерзость увлечений Бегемо. Т. нравилось, что муж не лез в разборки отношений, он сделал был только хуже. Бегемо бьет мать по рукам, кричит, просит оставить все, это не ее жизнь, чтоб ей распоряжаться. — Пока ты живёшь в моем доме, ты будешь жить по моим правилам! Я не для того тебя рожала, чтоб ты занимался этим! — женщина вновь тыкала пальцем на куклы. — Тогда я не хочу жить в этом доме! — Тогда убирайся! Чтоб вечером твоих вещей уже не было, — аристократка была вся красная от нервов, агрессии и других отрицательных эмоций. Непонимание, обида, все это владело ей. — Хорошо. Можешь родить себе другого сына, — сказал Бегемо, и родители ушли прочь. Он уйдёт отсюда, чего бы ему это ни стоило. Блондин не может больше терпеть это унижение со стороны родных ему людей. У него ведь нет никого, кроме них. Почему они так жестоки? Из глаз Бегемо потекли слезы. Он знает наизусть каждое движение любого человека, но не знает причину этих движений. Сегодня вечером его уже не будет здесь. Мальчик возьмёт все платья, куклы и уйдёт туда, где ему будут рады. Время близилось к вечеру, Бегемо было пора уходить. Попрощавшись с родными стенами, он зашёл в комнату, чтобы забрать собранные вещи. От увиденного им у него распахнулись глаза. Все разбросано. Конечности кукол валялись по всем уголкам комнаты. Все платья разорваны вклочья. От вещей Бегемо не осталось ничего. Все, чем он дорожил, было испорчено и неисцелимо. Первым делом парень подумал о ненавидящей его матери, которая захотела ещё больше мучать сына и мешать ему жить своей жизнью. Даже когда она его отпустила, аристократка не смогла принять то, что видела пред своими глазами. Огонь в глазах Бегемо пылал очень ярко. Он как никогда ненавидел свою мать. Пик ненависти был достигнут. Блондин захотел сделать с ней тоже самое, что и она сделала с ним. Разорвать вклочья, отрезать все конечности и внутренности, раскидать по всему особняку и безумно смеяться, наконец-то доказав ей, что она никогда не сможет им управлять. Бегемо прошёл в середину комнаты, сел на колени и начал истерично рыдать. Он бил пол и пытался собрать куклы вновь, кидал их конечности в стену, но потом забирал их и целовал, просив прощения. Вдруг посреди комнаты раздался шорох, который издал вовсе не ее владелец. Бегемо в страхе обернулся, но в комнате кроме него никого не было. Страх охватил его, ибо шорох продолжался. В комнате царила темнота, лунный свет почти не попадал в помещение. Парень аккуратно встал с пола и спрятался рядом с кроватью, невольно посмотрев в зеркало. Он увидел вместо своего отражения девушку, которая была точь-в-точь похожа на него. Бегемо испугался и отпрыгнул назад, плакав уже не от ненависти, а от страха, ибо девушка приближалась и стремилась выйти из зеркала. Ее выражение лица не показывало ничего. Пустота. Она протянула руку Бегемо, которая уже вышла за пределы зеркала. — Убирайся! — кричал парень, кинув в зеркало подушку. Послышался всхлип, но не его. Рука поймала подушку и откинула в сторону. Девушка смогла выйти из зеркала, с ней был нож. Она заплакала. — Это ты…это из-за тебя я потеряла все, что когда-либо имела. Из-за тебя вирус HER распространился по всему миру и уничтожил все, что мне дорого. Я убью тебя, чтобы это все закончилось, — девушка подняла нож и побежала в сторону Бегемо. — Стой! — крикнул он ей. — Тебя послала моя мать? — блондин успел схватить руки убийцы и пытался удержать их, чтобы она не смогла нанести удар. — Признавайся, тебя послала моя мать, чтобы убить меня? — слезы продолжали литься из глаз Бегемо. — Я понятия не имею, кто твоя мать, но мою ты уже убил, — блондинка сопротивлялась. — Моя мать — Т., а отец — Баризоль. Моя мать — самый ужасный, злой и гнилой человек во всей Гудонечии. Я никогда не встречал такого свирепого, жестокого и кровожадного человека. Мой отец — слабейший человек Гудонечии, который поддался нравам матери. Видишь бардак в комнате? Это все их рук дела! — кричал Бегемо. Рука девушки замерла, нож упал на пол. Слова, сказанные Бегемо, повлияли на убийцу, не зная почему. Хоть она и знала, что Бегемо — ее «второе я», но также она поняла, что вовсе не он является причиной болезни. Атмосфера этого дома — причина болезни. Тот гнев обиды перетирается через зеркало и убивает все живое в другом мире. Ему плохо, ему нужна помощь. Он не смог познать родительской любви, в то время как для Левии ее было чересчур много. Она была гордостью семьи, а он был уродом. «Я не могу…я не могу убить его». Левия рассказала Бегемо про параллельный мир, про HER, про ее мир, про мать. В конце она обняла своего названного «брата» и предложила уйти вместе с ним на «Грех». Она рассказала также парню о своём коллеге Сифе, и его описание не очень понравилось Бегемо. — Левия, я думаю, что он плохой человек. — С чего ты взял? Он мне помог во многом. — Ты не была больна, ты была изведена. Те вспышки гнева, про которые ты говоришь — обман, иллюзия. Это он замудрил тебе голову. Когда я увидел тебя, я увидел вовсе не ненависть. Я видел усталость в твоих глазах. Тобой двигала не злоба. Разочарованность, печаль, скорбь. Это все можно легко перепутать с тем, что ты называешь HER. — А что тогда Сиф хотел на самом деле? — Первое, что мне приходит в голову — занять твое место на «Грехе».

***

Когда «Злоба», все же, поглотить сумела мир, Ковчег с экипажем уж в иной мир полетел. Всего 72 человека на борту, Среди них, конечно же, были близнецы. Единственный ребёнок Баризоля — он один. Но в настоящем времени ребёнка уже два: Старшая сестра умы людей познать смогла, Младший брат людские смог познать тела.

Левия предложила Бегемо уйти с ней, потому что один он вряд ли справится с жизненными тяготами. Блондинка приняла парня как брата, и она была готова защищать его ценой своей жизни. Бегемо уйдёт, оставив семью, не зная, будут они горевать или радоваться. Он наконец-то нашёл того человека, который будет его ценить по-настоящему. У Левии другие принципы, более толерантные взгляды на мир. Бегемо нуждается в ней так же, как и она в нем. С помощью зеркала Левия провела брата в параллельный мир. Также она узнала, что её мать не была на самом деле больна, и она увидела её на корабле. Сиф не ожидал ее возвращения и лишь холодно поздравил. У Сифа тут были сестра и брат. У сестры была возможность вылечиться от вируса, и он хотел взять ее вместо Левии. Но как как она вернулась и прошла все анализы на наличие вируса успешно, ее пропустили. Сиф возмущался, почему Бегемо впустили на борт, не смотря на то что на ковчеге не было место для него. Позже выяснилось, что кто-то из пассажиров тоже заболел и остался на Земле. Из-за этого учёный ещё сильнее разозлился на Левию, ведь она смогла обыграть его в его же игре. — Это все ты! Это ты во всем виновата! — кричал Сиф на коллегу. Она, окончательно приняв теорию Бегемо, отвечала ему гордо. — Я спасла брата, ты тоже пытался спасти сестру. — Но ты притащила его из параллельного мира, он был нашей бедой все это время! Люди, как вы не понимаете, этот мальчишка — наш враг, — Сиф указал пальцем на Бегемо, но Левия лишь закрыла его собой. Никто ничего не имел против, что поразило Сифа. — Не смей трогать моего брата, понял? — огрызнулась его коллега и пошла с Бегемо в другой конец корабля. HER полностью поглотил мир. Корабль с 72-мя пассажирами отправился в путь на поиск новых земель для жизни. Двигались они неопределённое количество времени, но Бегемо и Левия уже успели сплотиться и работать вместе. Бегемо был мастер в физическом строении и реакции людей. Он показывал сестре свои тетради с записями и исследованиями. Блондинку эти записи очень впечатлили. А Левия в это время изучала умы людей, их мышление, причины поступков. И именно своими исследованиями они дополняли друг друга. С помощью своих знаний они могли бы создать идеальных людей, которыми можно будет так же идеально управлять. Они приняли решение, что когда они найдут землю, которая будет пригодна для жизни, родственники смогут возродить человечество и возобновить человеческую деятельность. Люди будут развиваться намного быстрее, создавать что-то новое и за короткое время они смогут выстроить ту цивилизацию, что была у них раньше. Ковчег нашёл другую, пригодную для жизни планету. Все пассажиры корабля обрадовались и благодарили всех, кто был на этом корабле. Корабль приземлился. Бегемо и Левия решили выйти первыми. Дверь отворилась. Близнецы, держась за руку, вышли из ковчега. Леса и озера. Если пройти пару километров, то можно найти море удивительно черного цвета. Ребята вернулись к кораблю и доложили о благоприятной обстановке. Люди вышли из «Греха» и начали заниматься какими-то способами выживания. Тем временем Левия и Бегемо проводили различные совместные исследования по воссозданию людей. Постепенно у них возникали какие-то ссоры и разногласия, но всякие мелочи не могли разрушить их уже сложившиеся семейные узы. Решив слегка отдохнуть от исследований, несколько пассажиров и близнецы решили исследовать то странное чёрное море. Подойдя к нему поближе, кто-то даже потрогал его, но по телу этого человека буквально пронеслось несколько разрядов электричества. Все испугались, но постарались ему помочь, но, к сожалению, так же получили резкую боль и онемение. Провалявшись на земле пару часов, они ощутили в себе неведомую силу. Чёрное море сделало их богами этого мира, дав возможность воссоздать цивилизацию. Вместе эти люди возглавили операцию по возрождению человеческой расы. Они использовали записи близнецов и брали подопытных в виде других пассажиров ковчега. Из 68-ми человек осталось лишь 6 и ещё 4 бога. Они смогли создать идеальных людей, которые позже создали идеальное государство. Все уважали богов и почитали. Боги возглавили новое государство и управляли людьми, провозгласив это время Третьим Периодом. Спустя определённое время, бог Солнца решил оставить этот мир для жития их детей — людей. Бегемо отказался от этой затеи, мол, я создал их, я не для этого старался, делал исследования на протяжении многих лет. Левия не возникала в эту ссору, но мысленно она была за брата. Бог Солнца решил все-таки сделать по своему. — Хорошо, Бегемо, ты останешься со своими людьми, но ты больше не будешь иметь тех великих полномочий. Ты не сможешь контактировать с людьми, ты просто будешь существовать. А чтоб тебе не было скучно, Левия будет изгнана отсюда вместе с тобой. Бегемо был разгневан. Его угнетало то, что он был совмещен с сестрой в одно тело. Он предложил родственнице отомстить другим богам, и они стали нарушать их заветы, законы. Они разрушали то, что сами создали, и за это боги запечатали их в том ковчеге, на котором они прилетели сюда. Боги запечатали их именно там, чтобы Левия и Бегемо поняли, с чего все началось, и для чего боги создали этот мир. И так брат и сестра навсегда смогли стать единым, став богом-драконом Левия-Бегемо. Единственные дети Баризоля стали одним целым.