Понимание

      В лунном свете костёр казался ярким, маленьким солнышком, что разгоняет ночную тьму. Лес стоял хмуро, неприветливо, будто желая прогнать незваных гостей, но он был бессилен. К тому же, веселье, что принесли с собой пришельцы, несколько скрасило однообразные годы в недвижении и молчании.       — Гаури, это моя рыба! — взревела бандитоубийца, стараясь отобрать у напарника свою добычу, но та уже оказалась во рту о мечника.       — Да ладно тебе, Лина! — жизнерадостно сказал Гаури, лучезарно улыбнувшись. — Смотри, сколько тут её ещё!       Лина скептически посмотрела на очень маленькую гору рыбы и тяжело вздохнула. Обычному человеку такого количества съестного хватило бы на неделю, но Лина к обычным людям не относилась.       — Это была самая большая рыба! — с тоской проговорила волшебница и тяжело вздохнула.       Гаури вновь улыбнулся и протянул капризной девушке несколько рыбин в знак примирения.       — Я не жадный. Угощайся.       Лина тут же позабыла о насупленном виде и выхватила у мечника свой деликатес. С удовольствием поглотив остатки лёгкого ужина, Лина хотела было завернуться в свой плащ и поспать, но тут Гаури задал вопрос:       — Лина, а вот сколько ты ещё будешь путешествовать?       ДажеДра повернулась к мечнику и со скрытым подозрением ответила:       — Пока не закончатся все сокровища мира!       В глазах мечника отобразилось нечто похожее на грусть и он отвёл взгляд.       — Я думал, мы могли бы пойти в Зефилию.       — Зачем?! — вскрикнула Лина, отшатнувшись.       Сразу вспомнилась сестра с бамбуковой палкой, а затем… От этого «затем» Лина густо покраснела.       — Ну как, — воин явно не понял ужаса своей напарницы, — в Зефилии прекрасные виноградники, да и трактиров хоть отбавляй.       И так малюсенькое терпение лопнуло.       — А, винограда поесть захотел?! — яростно воскликнула волшебница и вскочила на ноги. — Тьфу, чтоб тебя… Я -то уж подумала…       Гаури недоумённо похлопал глазами, и бандитоубийце захотелось впечатать этого тупоголового в землю.       — Ты подумала… — Гаури крепко задумался. — Ты подумала… Я сделаю тебе предложение, да?       Инверс подавилась воздухом и закашлялась, выдавая себя с головой.       — Ну ты… — выдавила она из себя.       — Так что? — задал один из самых глупых вопросов Гаури.       Его голос вырвал Лину из её самокопаний, и она вздрогнула.       — В смысле? — тупо переспросила она.       — Ну, это, ты покраснела, когда я сказал, что может ты хочешь, чтобы я тебе предложение сделал, — Лина вновь покраснела, забыв исправить «ты хотела», — а значит, ты действительно этого хочешь.       Когда не надо, Гаури бывает чересчур сообразительным. И это иногда бесило.       — Нет, Гаури, — неожиданно грустно сказала волшебница, отвернувшись от мечника, чтобы тот не заметил её печали в глазах. — Я не умею любить. Меня никто не научил любить. Я постоянно была сама за себя, я всё время влипала в передряги, я грабила бандитов, я поджигала их дома. Моя любовь выгорела, хотя, наверное, её никогда и не было. Со мной ты будешь несчастен. Я не смогу подарить тебе тепло, потому что сама холодна.       Как исповедь. Но после неё стало легче. Лина обернулась. Около её виска появилась гигантская капля, ибо Гаури спал и видел уже пятый сон.       — Ты никогда меня не слушаешь… — потрясённо и немного обиженно проговорила ДажеДра, тяжело вздохнув.       Но в следующее мгновение лицо магички озарила искренняя улыбка.       «Хотя, кто сказал, что выжженное и растоптанное не соорудишь вновь?»…