Мой собственный Мир

Если вы думаете, что с того дня Стрельцов от меня отстал, то жестоко ошибаетесь. Нееет, больше недели он каждый гребаный день звал меня то пообедать, то поужинать, то в кино, в цирк разве что не звал, а я в свою очередь сбегал от него всеми возможными способами. Вот не верю я, что он настолько законченный трудоголик, чтобы так страстно добиваться расположения одного-единственного сотрудника. Не верю. А о том, что это могли быть подкаты несколько другого характера, я старался не думать, чтобы не обманываться. Недопонимания мне хотелось меньше всего. Все, чего я хотел — чтобы меня оставили в покое. Надоели. Что Стрельцов, что Света, которая прожужжала мне все уши про этого самого Стрельцова. Короче, не было мне житья последнюю неделю. Я был выжат как лимон — устал вусмерть. Поэтому в выходные я позвонил своему университетскому товарищу, брату по несчастью и просто брату. Мы с ним все года после выпуска поддерживали связь, периодически встречаясь, чтобы излить друг другу душевные переживания о своей нелегкой гейской судьбе. Обычно мы не пили на наших посиделках, тем более в воскресенье, зная, что нам обоим на работу в понедельник. Однако, как только Костя, а моего братиша звали именно так, увидел меня на пороге дома своего, то без вопросов провел в квартиру, усадил за стол, достал из секретного шкафчика коньяк, налил мне в бокал и приказным тоном сказал: «Рассказывай!» Ну я и рассказал…

***

Шел девятый час вечера, а меня уже после третьего бокала настолько развезло, что я чуть не разнес другу пол квартиры, показывая насколько меня все заебало. Дальше у меня в голове было лишь НИЧЕГО. Как на утро рассказал мне Костик, после попытки перевернуть стол, я свернулся калачиком на коврике в ванной и вырубился. В целом, Косте было весело, а мне не очень, хотя учитывая тот погром, что я утроил, не сказать, что и ему было так уж весело. На работу я пришел снова злой, только теперь еще и с больной башкой. Не успел я зайти к себе в кабинет, как нарисовался начальник. — Здравствуйте, Владимир Игнатьевич. Чем могу быть полезен? — любезно спросил я, морщась от боли в голове. Если он снова собирается меня куда-то позвать, то я за себя не отвечаю. — Ты сегодня не занят? Если нет, то мы могли бы сходить вечером куда-нибудь пообщаться, — предложил он как будто в первый раз — беззаботно так, с легкостью. — Господи, да когда ты уже отстанешь от меня? Бесишь! — впервые я нарушил субординацию. Бомбануло так бомбануло. Видно, не подействовала вчерашняя терапия. Только вот после моего вопля выражение лица Стрельцова резко изменилось: стало вдруг грустным-грустным, как у побитого щенка. Не думал-не гадал, что тридцатилетний мужик может состроить такую убитую моську. — Жаль, а ты мне нравишься. — Ч-ч-чего? — начал я заикаться от нахлынувшего на меня волнения. — Вот только не говори мне, что не понял? — засмущался Стрельцов. А это точно он? Может это его брат-близнец или клон? — Чего? — теперь уже недоуменно спросил я. — Господи, — выдохнул Стрельцов, взъерошивая свои волосы, которые были все это время в идеальной укладке. — Ты мне сразу понравился. Красивый, интересный такой, весь закрытый и недоступный, сам себе на уме. Я и хотел пообщаться, чтобы узнать получше, — он отчаянно избегал смотреть мне глаза. Стеснялся. Вот делааа. А у меня, в свою очередь, от его признания перехватило дыхание, а сердце глупое затрепыхалось, забилось с удвоенной силой. Я почувствовал, как к щекам приливает кровь и от чего-то пересыхает во рту. Впервые я слышал такое искреннее признание, да и вообще признание. Признание. Мне. А еще он сказал, что я красивый. — А чего ж ты сразу не сказал? — пораженно выдохнул я. — А как ты себя это представляешь? Я же не знал, как ты к такого рода отношениям относишься, слава богу, Света проговорилась. Да и потом ты постоянно меня избегал, стоило мне хоть что-то сказать, — возмутился мужчина. Такого я его также видел впервые. Видать, ему тоже нелегко со мной, тугодумом, пришлось. Пожалуй, это он только на работе такой прошаренный и хладнокровный, а на личном фронте полный профан. Ну, а Светка, конечно, коза болтливая. Хотя я на нее не злился, потому что не скрывал своей ориентации, но и не афишировал ее. — Так что? Сходишь со мной куда-нибудь? — его хлебом не корми, дай на свидание пригласить. — Ладно уж, бог с тобой, золотая рыбка, схожу.

***

Местом нашей долгожданной для Стрельцова встречи он выбрал простое уютное кафе без какой-либо вычурности, чего я совершенно не ожидал. Вот что значит ошибаться в человеке. Главнюк оказался совсем не говнюком, как я все время думал. Он был внимательным, стеснительным и немного…нелепым, что ли? Его образ на работе и образ на свидании совершенно не вязались, отсюда и нелепость. Не раз я наблюдал, как он решает какие-то рабочие вопросы быстро и четко, без малейшего намека на компромисс. Хоть он порой и фамильярничал в общении с коллегами, его профессионализм не подвергался сомнениям. И он всегда, ВСЕГДА был уверен в себе. Но тот, кого я видел напротив себя, сидя за столиком в кафе, был другим человеком. Мужчина признался мне, что раньше у него были отношения лишь с девушками. Хотя он и позиционировал себя как бисексуала, с парнями столь близкое знакомство у него не состоялось. Впервые ему настолько сильно понравился кто-то мужского пола, что он стал всеми силами добиваться встречи с ним, со мной то бишь. Мне это ужасно льстило и заставляло невольно краснеть. Смеясь, Стрельцов сказал, что раньше от него никто так резво не убегал, как я. Я потупил взгляд, проклиная свою упертость. Когда я узнал Стрельцова с другой стороны, то стал сожалеть, что не сделал этого раньше. Он мог поддержать любую тему в разговоре и не лез из кожи вон, чтобы мне понравиться, он был просто открыт для меня. Мне же, от природы необщительному и замкнутому, было сложно открываться другим людям, но с ним у меня это получилось на удивление легко и непринужденно. Может быть, и он так откровенен лишь со мной? Не знаю. Возможно, я выдаю желаемое за действительное… Потом, на работе, когда я видел прежнего собранного Владимира Игнатьевича, то тихо млел от осознания того, что только я знаю, насколько он мягким и уступчивым может быть. Как-то незаметно для меня мы стали постепенно сближаться. Теперь он меня не отталкивал, а наоборот увлекал, и я был совершенно не против наших зарождающихся отношений, чем не хило удивил мужчину. В стенах нашего офиса мы лишь пересекались взглядами и касались друг друга, когда никто не видит. Это был флирт, игра. Мы изучали друг друга, притирались. Ничего более. Никто не заметил перемену в наших отношениях, даже Света. Она по-прежнему пыталась завоевать внимание мужчины, красиво одеваясь и кокетливо с ним общаясь. Мне хотелось сказать ей: «Не трожь, он мой!». Во мне резко проснулись собственнические чувства. Никогда не замечал за собой такого. Я понимал, что если наши отношения со Стрельцовым достигнут точки невозврата, то мне придется ей рассказать о нас. Но я не смел произнести и слова, когда видел, как она воодушевленно прихорашивается возле зеркала. Я не мог разрушить ее надежды. Вы скажите, что она должна знать правду. Да. Но как сказать, что именно я послужил причиной ее несостоявшегося счастья, я не знал. И я усилием воли заставлял себя молчать, выслушивая ее любовные переживания.

***

Я долго не мог сосредоточиться на работе, постоянно думая о мужчине, поэтому не удивился, когда послышался стук в дверь, и в мою любимую каморку вошел Стрельцов. Кому-то тоже не работается, не так ли? — Привет. — Привет, Владимир… Игнатьевич, — позорно запнулся я, не в силах произнести только лишь имя.  — Сколько раз я просил не называть меня по имени-отчеству, когда мы наедине, — он по-доброму усмехнулся, подходя ко мне и становясь напротив. Между нами единственной преградой оставался стол. — Ну не могу я называть тебя Вовой! — возмутился я. — Называй как хочешь, — совсем интимно прошептал он, наклоняясь через стол, чтобы оказаться на уровне моих глаз. Я сглотнул. Я хотел поцеловать его до дрожи в руках, как и он, я видел это желание у него в глазах. Но мы оба не могли решиться переступить эту черту. — Может быть, «Мир»? — сказал я, не отрывая взгляд от зеленых глаз. В этом слове, в этом имени было скрытое значение. Это было признание. — Мне нравится. Он приблизился ко мне, невинно целуя в губы. Но долго это не продлилось: Стрельцов отстранился от меня, не дав углубить поцелуй. Он стоял с совершенно ошалевшими глазами, переваривая свои ощущения. Мне же было не до этого: я хотел еще. Я встал, подошел к нему и, так как был чуть ниже, положил руку на затылок мужчине, притянув его к себе, впился новым поцелуем в губы. Уже не сдерживаясь, я исследовал языком его рот, вцепляясь рукой в его волосы. Он сначала испуганно замер, но спустя мгновение уже охотно отвечал. То, что этот властный и, казалось бы, неуступчивый мужчина легко подчинялся мне и едва слышно постанывал в поцелуй, пьянило и срывало крышу окончательно. Но громкий грохот в коридоре быстро отрезвил нас, и мы вздрогнули, мгновенно отстраняясь и вспоминая, где мы находимся. — Эм, ладно, увидимся позже, — с сожалением в голосе сказал Мир и, потерянно осматриваясь, вышел за дверь. Надеюсь, он не будет светить своими встрепанными волосами и припухшими от поцелуя губами, а то объясняться придется. Но в любом случае нам обоим необходимо было проветриться.

***

С того дня наши отношения начали стремительно развиваться и мы не могли остановить это. Каждый день, видясь в офисе, мы обязательно находили укромное местечко, чтобы пообжиматься. Когда только все уходили на обед, Стрельцов хватал меня за руку и тянул в кабинет, начиная настойчиво целовать. Не знаю, каким парфюмом он пользовался, а может и не пользовался вовсе, однако от него пахло просто божественно. Я обожал утыкаться ему в шею и нюхать, нюхать, нюхать. Всякий раз, когда я так делал, он обнимал меня и смиренно позволял себя обнюхивать. От этой его покорности я просто сходил с ума, однако эта черта проявлялась лишь тогда, когда мы были наедине. На работе или даже в простом выборе места свидания он мне не давал такой свободы. Но я не был против, такая расстановка ролей в наших отношениях мне нравилась: он был главным в жизни, а я в постели. Кстати о ней… Нас слишком сильно загоняли рамки работы, где мы проводили большую часть времени, так что когда мы встречались вне офиса, то уже не могли оторваться друг от друга. Если бы мне тогда, в первый день знакомства с Миром, сказали, что спустя месяц он будет так откровенно соблазнять меня и так иступленно стонать подо мной, то я бы покрутил пальцем у виска. Если сначала он меня бесил до дрожи, то теперь до дрожи возбуждал. И вообще, в последние дни, как и подобает влюбленным, я витал в облаках и был в таком отличном настроении, что это не осталось без внимания. — Ты в последнее время такой счастливый ходишь… — издалека начала Света, когда мы с ней пересеклись в холле. — С чего бы это? Может нашел себе кого-то? — хитро блеснув глазами, ткнула она мне локтем под ребро, мол, колись. Врать ей я не мог — не умел, да и Светка раскусит на раз. — Ну да, — скромно выдал я. Только б не спалиться. — Ой, как я рада за тебя, — пискнула от восторга девушка, кинувшись меня обнимать. Мне становилось все сложнее рассказать ей о том, кого именно я нашел. Стыдно. — А вот я уже устала ждать с моря погоды, — печально вздохнула она. — Все-таки я позову Вову на свидание! Сегодня же! — решительно заявила она. Я почувствовал, как от страха и ревности у меня все внутри сжалось в тугой комок, а волосы встали дыбом. — Не стоит… — начал я, но меня сразу же приткнули. — Ты что, не хочешь, чтобы твоя подруга была счастлива? Я тебя послушала в первый раз, и ничего не изменилось, — чуть ли не плача сказала Света. Вроде ничего я криминального не сделал, но чувствовал себя предателем. Черт, черт, черт. Я не хотел врать, но больше всего не хотел, чтобы она обо всем узнала. Что ж я за трус такой. — Да хочу, но, понимаешь, я тут на днях видел, как Стрельцов с какой-то девушкой целовался, обнимался, — я практически не врал, но разве что про «девушку». И вроде бы Светка поверила, посмотрев на меня обиженно и шмыгнув носом. — Значит, не судьба, — пожала девушка плечами, грустно вздохнув. Я был рад, что прямо сейчас мне не пришлось ничего рассказывать подруге. Так что я отделался легким испугом.

***

В последнее время у меня все шло настолько хорошо, что я совсем позабыл о своей невезучести, и это вышло мне боком. Спустя два дня после разговора со Светой, у одного из наших сотрудников случился день рождения. Поэтому небольшое количество работников, человек восемь, включая меня, решили его поздравить. Не знаю уж, как я туда затесался, но затесался. Тем более мне страсть сладкого хотелось, да и люди там собрались не чужие, так что в этой компании дискомфорта я не чувствовал. Все расположились в кафетерии и взяли себе по кружечке чая, чтобы вместе с тортиком схомячить. Юля у нас была на диете и поэтому просто сидела за компанию, когда все за добрую душу лопали торт. — Владимир Игнатьевич, можно мне чуть-чуть выпить чайку, а то что-то в горле пересохло, — попросила Юля, робко указывая пальчиком на кружку, которую держал Стрельцов. Я даже бы не обратил внимание на такую просьбу, если бы не его ответ. — А знаешь, почему ты хочешь попить именно из моей кружки? Потому что там были мои губы… — самодовольно сказал Мир, даже не предполагая, что меня это может задеть. А меня задело. И в этот момент я не сдержался, да и брякнул: — Ой, блять, где твои губы только не побывали… Послышались смешки, казалось, все оценили «шутку», но…нет. Я практически видел, как в голове у Светы крутятся шестеренки, и, видно, они таки докрутились. Она странно насторожилась, подобралась, зло прищурилась и спросила: — Валерочка, деточка, а ты откуда знаешь? Я в панике покосился на Стрельцова, что сразу же заметила Света, и ее маленькие кулачки воинственно сжались. Мне ничего не оставалось, как спешно ретироваться, ведь я, как никто другой, знал вспыльчивый нрав своей подруги. — Ой, что-то мне нехорошо, ребята…пойду я проветрюсь, что ли, — проблеял я раненым оленем, ставя кружку на стол, встал и уже хотел свалить в туман от греха подальше, как меня пригвоздил к месту гневный окрик Светочки. — Стоять, СУЧАРА! У этих самых «ребят» глаза на лоб повылазили от вида искажённого праведным гневом лица Светланы. А Стрельцов сидел себе спокойненько, пытаясь слиться со стулом, на котором сидел. Вот же ж козлина… Сам же Свете ничего не сказал, а общаются неплохо. И все-таки мое второе имя —лох. Однозначно. — Спокойствие, Светлана Васильевна, только спокойствие, — как можно миролюбивее сказал я, поднимая руки в примирительном жесте. — Какое спокойствие? Да ты охренел! — пуще прежнего взвилась она. Все сидели и ничего не понимали, Юля вообще крутила башкой в разные стороны как сова. — Пойдем выйдем, — умоляюще сказал я ей. Благо она согласилась, и мы вышли из кафетерия, а за нами чуть поодаль шествовал Стрельцов. Пока мы шли к месту для решения важных и насущных проблем — моему кабинету, Света чуть-чуть успокоилась. Она выдохнула, качая в негодовании головой. — Итак, отвечайте! Когда вы стали встречаться? И почему мне не сказали? — грозно начала Света. Я хотел было уже рассказать, как вклинился Мир. — А мы и не встречаемся, — спокойно сказал он. То, что я был в ахуе, мало сказано. У меня аж все внутри похолодело, а Света была благополучно забыта в ту же секунду. Я думал, что в обморок хлопнусь, как девочка-подросток, но, слава богу, пронесло. — В смысле не встречаемся? — спросил я и, схватив за локоть мужчину, повернул к себе. До этого он на меня даже не смотрел. — А что, встречаемся, что ли? Да я и не знаю, нравлюсь ли тебе? — обиженно. Етить-колотить, я ж забыл, какой он профан в любви. Он, блять, думал, что мы не встречаемся. — Дурак, что ли? — нахмурил я брови. — Думаешь, я бы целовал человека и спал с ним, если он мне даже не нравился? Или ты думаешь, что я делал это из жалости? — холодно. Я злился от того, что он не понял моих чувств. — Н-неет, просто ты долгое время сторонился меня, а сейчас… — Да господи! Люблю я тебя! Ясно?! — воскликнул я и, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение, притянул к себе Стрельцова и нежно поцеловал. После этого он уткнулся лбом мне в плечо, слегка склонившись. Видя, как трогательно покраснели его уши, я обнял его, уже по привычке зарываясь руками в волосы мужчины. Но сей душещипательный момент прервал восторженный визг. Света… Я покосился на нее. Подруга чуть ли не прыгала от радости, умилительно глядя на нас. Видимо, она уже забыла, что хотела свернуть мне шею минуту назад. — Я прощу вас, только если вы все-все мне расскажите. Итак… кто же из вас снизу? — Чего-о-о?