Хроники Хогвартса: возвращение Тома

      Как странно и неприятно быть зависимым от других, но всё же приходится. Из-за этого я веду не очень хорошую жизнь в доме своих тёти и дяди вот уже 19 лет. Хорошо, что в шестнадцать меня приняли в Хогвартс. Говорят, раньше всех принимали с одиннадцати. Когда услышал это, пожалел, что меня не забрали раньше, но всё же взрослая жизнь так хороша, хотя директор заставляет жить меня по многим правилам, уверяя, что так надо ради того, чтобы Волдеморт не добрался до меня. Говорит, что я слишком ценный для того, чтобы умереть.        — Я умею за себя постоять! — уверил милого старичка я.        — Посмотрим, — сказал директор, устало взглянув на меня.       Наверное, мужчине приходилось выслушивать много таких бредней изо дня в день из-за общения с молодыми людьми. Они же слишком дерзкие. И я тогда был, но всё так закрутилось с тем Квирреллом. Тогда я впервые ощутил присутствие Волдеморта очень близко. А мой шрам горел, словно от пламени.        — Я же говорил, — потом поучительно молвил директор.       А я согласился, ведь правда получил сильные ожоги на руках. Да и башка чуть не взорвалась. Но я всё же держался. Ради себя, своих друзей. Мне очень понравилось то, что наконец-то оказался дома, но всё же должен был ехать назад летом, чтобы защита держалась. Конечно, я понимаю, что это значит, что трус, что прячусь, но всё же мне хочется прятаться, потому что близость Волдеморта меня пугает, хотя Дамблдор говорит, что я должен быть сильным, чтобы однажды победить Темного Лорда. Мне рассказывают каким он был подонком, что именно из-за него я лишился семьи и поэтому мне хочется убить Волдеморта. Но всё же я не уверен, что смогу выстоять из-за непонятной боли в голове, ведь шрам постоянно вспыхивает возле него. Я понимаю, что директор хочет, чтобы я видел в нем мировое зло, но, в первую очередь, он убийца моих родителей. Я хочу отплатить ему, но убить… не смогу… никогда. Потому что слишком добрый для этого, потому что не смогу. Это я знал в шестнадцать.       А на втором курсе понял, что смогу защитить своих. Смогу, если им будут угрожать, потому что уничтожил Тома. Хотя, если подумать, он не был человеком, а только неудачным воспоминанием шестикурсника.       В восемнадцать я в очередной раз расширил свою семью благодаря Сириусу.       Теперь мне уже девятнадцать. Конечно, Дурсли только терпят меня ради золота, что подбрасывает им директор. Конечно, можно и запугать, но всё же лучше подкупить, хотя им всего мало. А мне как-то наплевать. Я с замиранием сердца жду, когда наступит миг ехать назад, а тем временем немного подрабатываю то тут, то там. Потому что сидеть дома нету сил. Там я украду в Снейпа сонное зелье и буду себе тихонечко отдыхать ото всех: особенно от Тома, что засел в моих снах. Он постоянно стоит на берегу красивого озера, кормя лебедей хлебом, и обвиняет меня в том, что я его убил.       — Ты не настоящий, — уверил я, впервые увидев его.       Тогда Том поднял с земли камешек и бросил в меня, попав в грудь. Место удара сильно заболело и я проснулся, но боль не унялась. Тогда я впервые понял, что мой сон очень реальный. И начал убегать, ища разные способы: пытался пить зелья, но ничего не помогало, носить амулеты, но они тоже ничего не давали потому, что Том твердил, что я убил его.       — Я только уничтожил дневник.       — Это было моё тело, — уверил парень, заставляя меня мучатся во время каждого сна. Наверное, поэтому я начал понемногу верить в то, что правда что-то виноват парню, мол, избавил его от жизни-воспоминания, но всё же жизни, а теперь брюнет остается в моих снах. Не хотелось бы мне такой участи потому, что я хороший мальчик, а не Лорд Тьмы.       — Тогда прости, — искренне попросил, надеясь, что он уйдет, но парень всё равно остался.       А я смирился и начал вместе с ним кормить лебедей. Странно всё же это, зато теперь я высыпаюсь и голова больше не болит, а то ходил словно пьяный.