Хроники Хогвартса: возвращение Тома

      Я жду пока Волдеморт меня не позовет и даже не верю, что это делаю, потому что никогда не думал, что стану его марионеткой и что именно от мужчины будет зависеть моя жизнь. Он — чудовище, а я — его красивая копия, но не наоборот, потому что вся сила в руках Волдеморта. Всё же мне только 21 год, а Волдеморт уже давно сумел стать отличным убийцей, а я до сих пор страдаю из-за крови на руках, что осталась после той плаксы. Как её звали? Не помню и не запоминал тогда. Я только выбрал жертву, на которую мне указала Дафна. Кажется, девушка как-то не так посмотрела на мою любимую и она решила отомстить, но в особенный образ. Вот бы мне узнать об этом раньше, но нет же. Я оставался во тьме, пока всё не произошло, а затем моя душа разбилась и я понял, что больше никогда не смогу убить.       «Зря!», — врывается ураганом в мои мысли Волдеморт.       А затем отрывает от пола и переносит к себе домой. Я опять стою в той золотой комнате, что и вчера. Она впечатляет меня, заставляя здесь остаться, вот только понимаю, что сделанная не для меня, но всё же я хвалю Волдеморта за настолько шикарное убранство.       — Кого-то убил? — сразу догадываюсь о причине появления особняка.       — Чего убил? — спрашивает он, выпячивая свои синие, как у меня глаза, заставляя содрогнутся от того, что кажется будто заглядываю в собственную душу и захлебываюсь в ней.       — Для тебя это так просто.       — Да, и я уничтожу тебя, если посмеешь меня ослушаться, — уверяет он, заставляя меня вздрогнуть, потому что больше всего не хочу умирать.       Я хочу жить и наслаждаться больше всего на свете, хотя понимаю, что за это придется заплатить очень много.       — Я сделаю всё как надо, — отвечаю.       — Надеюсь, что так и будет! — бросает мне он и прикасается холодными пальцами к моей щеке, заставляя от того сильно дрожать. И даже ощущать странное возбуждения. — У тебя красивое личико, поэтому я тебя оставил, потому что хочу, чтобы ты приворожил Гарри, а потом растоптал его.       — Разве не проще его убить? — сразу спрашиваю, удивленно выпячивая взгляд на Темного Лорда.       В золоте комнаты мужчина кажется неотразим настолько, что мне хочется его, но я то знаю, что Темный Лорд не трахнет сам себя, а я не стану умолять сделать это из-за гордости, поэтом придется потом приласкать себя самому.       — У тебя для этого есть Гарри… — подкидывает мне идейку.       И через миг я опять стою в том же коридоре уже немного за полночь. Надо возвращаться в Гриффиндор, чтобы совращать Гарри. Как мне это сделать? Я же никогда не обращал внимания парня на себя, хотя попробовать будет весьма забавно. Поэтому я, конечно, не только займусь этим, но и постараюсь ощутить наслаждение. Вот только с чего начать? Вести себя с ним, как с девочкой, или же как-то иначе? Не знаю. Но всё же уже весьма забавно.       Вот так, возвращаясь в комнату, я себе размышляю, а где-то рядом слышу очень знакомый голос.       — Отпустите меня, мисс, а то мой отец, как приедет, то вам всем не поздоровится!       Этот голос очень напоминает голос Ричарда Малфоя в юности, но я же понимаю, что вернуть и Ричарда Темный Лорд не мог. К тому же, Ричард уже давно вырос, постарел и возглавляет министерство, поэтому это может быть его родственник, но только не Ричард. Хотя все же мне нужно убедится, поэтому я разворачиваюсь и вижу, что это правда не Ричард, а какой-то беловолосый юноша с теми самими холодными от злобы серыми глазами. У всех Малфоев такие и такими останутся, я точно знаю. Даже у Дафны они были такими и не всегда во время поцелуев я видел огонь, в каком так нуждался.       — Мистер Драко Малфой, я не мисс, а заместитель директора, к тому же, уважаемый профессор, поэтому за такое обращение вы с вашими друзьями будете наказаны!       — А мы то за что? Он язык распускает, а мы должны расплачиваться? — выступает высокий брюнет в кожаной одежде и накрашенными черным лаком ногтями. Кажется, косит под какого-то неформала. Даже не знаю под какого потому, что меня вовсе не интересуют причуды людей, но всё же выделяется.       — Мистер Нотт, вы опять оделись вызывающе! — теперь начинает вычитывать недовольного МакГонагалл.       — Ну, с третьего курса можно носить что угодно, если при том что-то указывает на то, где учишься. У меня есть золотой перстень с эмблемой Слизирина, поэтому никаких претензий вы не имеете права ко мне предъявлять! Понятно?! — грубо спрашивает брюнет, пока темноволосая девушку среднего роста, что стоит за им, пытается успокоит, что-то шепча на ушко. Её прямые волосы прикрываю лоб и шею, а дальше тянется легкое синее платье под цвет глаз девушки, что заканчивается на серединке бедра, а на шее весит амулет с эмблемой Слизерина.       — Амелия, это не твое дело! — уверяет Нотт, грубо отталкивая её, заставляя меня закипать, потому что я вижу в ней то, что всегда ценил у девушках: чистоту и душевный огонь. Если подойду ближе, она испепелит, хотя кажется мягкой, ибо всё заставляют быть мягкой, но, если помочь раскрыться, всё окажется иначе. Я же уверен, что синеглазая лучше всех их вместе взятых потому, что она притягивает к себе. Настолько, что я не могу оторвать от девушки глаз. Хочется, чтобы заметила, но увы нет, но я то знаю, что всё будет по-моему. Мне же нужен маленький приз, если придется кончить рожи Поттеру, поэтому не унываю, а только собираюсь перед грядущей битвой и шагаю вперед.       — Добрый вечер! — говорю приятным тоном, привлекая внимание всех.       Вижу, как Минерва пугается потому, что обидеть племянника её любовника не очень то хорошо.       — Добрый! — отвечает она. <tabТеперь же женщина носится со мной больше, как с Гарри, уверяя, что никому нельзя меня обижать, хотя я могу сам за себя постоять.       — Тебе что-то нужно, дорогой? — спрашивает преподавательница.       — Разумеется, — отвечаю очень уверенно. — Хочу, чтобы вы оставили в покое моих друзей.       — Твои кого? — не верит она.       — Друзей, — повторяю, наслаждаясь той пыткой, что дарю женщине потому, что она не лучше относится к слизеринцам, чем Снейп.       Собственно, она всегда относилась к ним, словно к отбросам, вещая всё плохое, что случалось, поэтому большинство слизеринцев начало её презирать и молится, чтобы пришел вот такой декан, как Снейп, — вот и получили. Но всё равно гриффиндорка смеет жаловаться на слизеринцев. Вот это да, а всё из-за того, что её отверг кто-то с Блэков! Чего было обижаться, если он сразу сказал, что у него невеста, но нет же: думала кого-то уведет. К тому же была не самой худшей кандидатурой: чистокровной и богатой. Только вот не слизеринкой, поэтом Блэку не позволили на ней женится, хотя хотел парень, но думаю, что это и лучше потому, что сегодня у нас не было бы настолько пикантного декана, как Снейп.       — Разве я не могу дружить с слизеринцами? — возмущенно спрашиваю.       — Можешь. Твой дядя будет в восторге от того, что ты сумел преодолеть вражду! — отвечает примирительно женщина и быстро уходит.       А я выслушиваю кучу благодарности от Малфоя и его друзей.       — Не люблю, когда обижают лучших! — отвечаю, заставляя Драко улыбнутся.       Блондину слишком льстит то, что на него обратил внимание сам племянник директора. Кажется, это золотой билет во все концы до выпускного, но всё же видно, что не очень доверяет потому, что я могу быть подосланным. Особенно об этом размышляют Крэбб и Гойл. Нотту плевать, Панси тоже. Она только смотрит на меня словно на новую куколку потому, что у меня красивое личико. Мне это льстит, но всё же хочется, чтобы строила глазки именно Амелия, но она не смотрит на меня и, кажется, хорошо защищает свои мысли от всех присутствующих потому, что это только её территория. Конечно, я бы смог сломать защиту, но делать девушке больно очень не хочется, поэтому я потом как-то попытаюсь её разговорить для того, чтобы влюбить в себя. И впервые в жизни танцевать на балу с чистокровной при всех на виду. Целовать её и обнимать, пока не стукнет полуночи, а потом делать что-то ещё, при тому наконец-то с легкой душой. Вот чего я хочу. И с Амелией у меня получится, но только нельзя спешить. У меня же так много времени у окончанию семестра: целых четыре месяца.       — Тогда пойдем с нами! — зовет Драко.       Он хочет, чтобы я был рядом, как трофей, но впервые замечаю, что Амелию мое присутствие раздражает. Вот только почему? Кто знает. Она сплошная загадка. Хотя от этой девочки ничего не зависит, хотя могло бы, потому что я вижу насколько сильная духом, но чего-то скрывается.       — Пошли! — отвечаю.       — Нет, стойте! — кричит Амелия.       — Ты чего? — удивляется Панси, потому что подруга никогда ни в чем не отказывает: от того она и лучшая, а здесь начинает качать свои права. Что это такое может быть? Непорядок.       — С нами не гуляют чужаки.       — Он не чужак, Дензирвал! — быстро урывает её Драко.       Он делает это очень резко и жестоко, заставляя девушку вздрогнуть, но всё же она говорит дальше:       — Я серьезно. Вдруг этот субъект подосланный дядей, чтобы что-то разузнать? А? Дамби хорошо известно, что у всёх хотя бы кто-то в семье был пожирателем. Мои тоже были и уже давно скончались за решеткой, а ваши сумели откупится. Может он попробует доказать, что они опять взялись за старое? — предполагает Амелия.       Теперь я точно понимаю, что она словно огонь. Может сжечь любого, кто подойдет слишком близко, но всё же чего-то боится показывать свою истинную сущность. Наверное, тоже выйдет замуж, когда заставит папа. Или он уже обручил девочку с самого рождения, как это делается, чтобы не потерять кандидата. Интересно кто же станет женихом одного из самых известных аврорских родов? Вот уж загадка на миллион.       Пока они спорят за меня, я пытаюсь разгадать, а потом, когда надоедает это слушать, говорю, что готов на всё, чтобы доказать, что не тряпка, как гриффиндорцы.       — Тогда хорошо! — счастливо улыбается Драко.       И делает знак рукой своим громилам. Уважать этих людей нельзя, да и самого Малфоя тоже. Уверен, что в случаи чего парень не сможет за себя постоять, зато он умеет находит выгодных людей. В некоторой степени это сила. А ещё умеет поддерживать беседы, а мы мило разговариваем полчаса, пока парни не притягивают Джинни Уизли. Кажется, на неё лежит заклинание слепоты потому, что глаза стоят на месте словно в куклы.       С мыслей Драко узнаю, что девушка и не слышит нас, а так же не сможет кричать.       — И что я должен делать? — спрашиваю Драко.       — Используй Круцио, — выходит наперед Амелия именно в тот момент, когда Драко хочется просто посмотреть на это.       Он невероятно рад из-за того, что именно Уизли попалась в руки дружков, а я, племянник директора, буду пытать её. Вот так подарочек в началу нового учебного года.       — Уже струсил? — спрашивает она, пока на лице выходит блаженная улыбка.       Девушка по-настоящему живет, заставляя всех смотреть на неё, хотя платье не очень дорогое, потому что, как думает Панси, брюнетка часто их пачкает и из-за этого немного жаль портить дорогую ткань. Вот Паркинсон — умничка потому, что умеет быть очень аккуратной, ибо на зеленом платье нету пятнышка, а на шеи и запястьях весят золотые браслеты. Именно они блестят, притягивая к себе, но не Панси. Девушка — какая-то блеклая, поэтому окрашивает себя драгоценностями, а вот Амелия красивая и так. Она очень похожая на Беллу, но всё же чего-то не хватает: может самостоятельности? Не знаю.       — Видимо струсил… — позволяю насмехаться надо мной, чтобы увидеть эту красивую улыбку, хотя с другой стороны мне трудно поднять палочку на Джинни: она мне тоже нравится. Да, не яркая. Зато добрая. У меня никогда такой не было. Сегодня на улице, когда споткнулся и всё вылетело в сумки, помогла собрать, не подозревая кто я.       — Меня зовут Джинни, — представилась, неуклюже улыбнувшись, как улыбаются к мальчикам, что понравились.       — Том, — ответил я, спокойно проговаривая свое имя, больше никуда не убегая от него. После того, как мы с Волдемортом разделились, я его принимаю. Наверное, это он не любит человеческое имя и хочет какое-то непонятное для всех: людей, полукровок и чистокровных, потому что до сих пор не нашел себя, ну, а для меня это нормально. Потому что я только юноша, племянник директора школа, а в которой учусь.       «И это всё дал тебе я!» — напоминает он, заставляя меня размышлять о том или спит когда-нибудь, особенно теперь, когда наконец-то имеет тело. Конечно, я получаю очень резкий ответ, мол, меня это не касается, и я должен выстрелить, если хочу оставаться в этой реальности.       «Хорошо», — с невероятным страданием отвечаю.       И с моего горла вылетает то странное слово:       — Круцио!       Вижу, что Джинни больно потому, что она извивается словно шальная, но всё же не останавливаюсь, пока не теряет сознание. Мне жаль девочку, но иначе нельзя.       Кажется, Амелия не ожидала, что я осмелюсь, хотя другие не сомневались, зная сплетни о темном прошлом старичка Дамби, как здесь его называют слизеринцы. Но я смог и теперь буду наслаждаться банкетом. Вот только куда меня поведут? Интересно. Потому что я никогда не знал ничего, кроме учебников, а теперь с таким то родственничком моментально стаю «золотым мальчиком», которому можно всё.