Our Tender Love

Бэкхён довольно улыбается, хихикая в ладошку. Он быстро пробегает глазами строчки форумов, сайтов, просматривает фотографии в инстаграме и твиттере. Сегодня, безусловно, просто чудесный день — Эри счастливы, парни — счастливы, а поклонники пары ЧанБэков, кажется, вообще в предсмертных конвульсиях. Миллионы постов со скриншотами момента, когда Бэкхён почти заплакал на сцене, а Чанёль положил руку ему на шею. Такой привычный и родной жест, когда они наедине, кажется слишком интимным, когда они стоят перед огромной аудиторией. Чанёль единственный, кто так хорошо знает Бэка. Он видел его в моменты счастья и грусти, когда ему больно, обидно, трудно, когда он устал и ненавидит весь мир или, наоборот, хочет обнять каждого от переполняющего чувства счастья. Пак знает, что Бэкхёну спокойнее, когда он рядом, а если это ощущается физически, то вдвойне. «Вот они настоящие чувства, а не фансервис…» «Вы можете сколько угодно говорить мне, что ЧанБэки не реальны, но посмотрите на то, как смотрит Пака, это ли не лучшее доказательство?» «Они реальнее, чем моя жизнь» «Вы заметили, как Бэкхён вздрогнул и вздохнул, когда рука Пака опустилась ему на шею? Он явно не ожидал…» «Сколько мы этого ждали? Боже, храни такие премии. Спасибо, я умер сегодня и снова воскрес» Бэкхён смеется. Их малышки Эри такие милые… Они искренне верят в то, что по идее не должно существовать, но существует. И иногда так хочется рассказать им, что придуманные чувства — реальны, но мир не готов и никогда не будет готов принять эту правду. Сотни фотографий. Пак сегодня, не принимая возражений, заявил, что соскучился безумно, и плевать он хотел на все запреты, будет к Бэку так близко, насколько это будет возможно. И ведь сдержал свое обещание, чудо… Почему они так идеально смотрятся вместе? Не будь он сам собой, тоже непременно стал бы шипперить парочку наподобие ЧанБэков. Вокалист так увлекается просмотром фотографий, что не замечает, как Чан заходит в комнату и опускается рядом на кровать, через плечо заглядывая в ноутбук. — Мир счастлив и поёт славу гейской любви? — голос чуть с хрипотцой (а нечего было так громко орать на премии), с волос капает вода, собираясь в мокрое пятно на одеяле. А от запаха геля для душа Бэк всегда дуреет, как кошка от валерьянки. — Счастлив однозначно. Я и не замечал во время премии, сколько скиншипа ты устроил, — Бэкхён довольно опирается спиной на сильную грудь Чана, носом жадно втягивая аромат, — Так и покусал бы тебя сейчас. Чанёль смеется и сам кусает Бэка за ухо. — Я просто отключил все запреты и делал то, что считал нужным. И, если бы я мог, то касался бы, обнимал и держал тебя за руку намного чаще. — Фу, что за ванильность, Чанёли? — вокалист фыркает, но внутри разливается что-то теплое, щемящее, слишком нереальное. — Я просто люблю тебя, моя плакса. — Я не плакса! — Бэкхён вырывается из объятий и утыкается в ноутбук, замечая новый пост, где говорится, что все эти прикосновения явно не случайны и кого-то ждет сегодня горячая ночка. Он громко смеется, а Пак лишь качает головой, привыкший к столь быстрой смене настроения. Бэкхён томно закусывает нижнюю губу и, играя бровями, указывает на пост. — Прекрати так делать, — Чанёль ласково бьет его по губе, освобождая её от плена белых зубок, а после быстро целует, лаская пострадавшую легкими прикосновениями. А после отворачивается, как будто не сделал ничего такого, внимательно вглядываясь в строчки, но краем глаза ловит пытающегося выровнять дыхание Бэка. — Это приглашение к действию, господин Бён? — Ёль убирает ноут на стол и ловит вокалиста в свои объятия, укладывая его на кровать и ложась сверху. — Вы схватываете налету, господин Пак! И да. Я тоже тебя люблю.