Её первое признание

Время…Оно быстро. Неуловимо. И, увы, безвозвратно. Для разных людей время несет свою ценность. Кого-то время лечит, кому-то оно создает лишь свежие раны. На ком-то время может оставить свой неизлечимый след, а кого-то и вовсе не коснуться. В комнате царил полумрак. Был уже день, однако Они любили задернуть окно плотными бархатными шторами и наслаждаться мягкими тенями, которые скользили по Их лицам и телам. Они лежали на большой кровати, украшенной пышным, цвета вина, балдахином, которым никто никогда не пользовался. В комнате царил легкий беспорядок. Книги были расставлены по полкам, однако многие из них лежали на столе рядом с разными папками и бумагами. Он любил читать и работать, а Она любила смотреть, как Он это делает. Ей нравилось то, как на Его лбу появляются морщинки задумчивости. Она любила мять Его плечи, когда видела, что Он очень устал и целовать Его шею, когда видела, что Он Её хочет. Сейчас Они просто лежали на кровати. Он курил Её сигареты, потому что они были более тяжелыми и пьянящими. Они пахли вишневым деревом. Она лежала у Него на груди и гладила Его сильный торс. Она любила ощущать Его. Каждый сантиметр Его тела был для неё непостижимой тайной. Она часто думала, что же скрывается под этими мышцами. Душа человека или что-то гораздо больше. Она любила слушать Его сердце, так как Её сердце уже давно не билось. Она любила Его прикосновения. Когда Он касается Её шеи, скользя по плечам все ниже…к груди, животу. Она любила Его торс, на который опускалась, когда у Неё больше не было сил, после очередного, подаренного Им, оргазма. Она любила Его крепкую грудь, на которой так часто засыпала. Она любила Его запах. Сигареты, свежая рубашка и пряный мужской парфюм, от которого у Неё кружилась голова. Она любила Его потому, что Он давал Ей то, что не мог дать Ей никто другой. Он давал Ей чувствовать себя живой. Он докурил. Она гладила Его руку, Он гладил Её короткие алые волосы. Они наслаждались друг другом. При таком дневном полумраке казалось, что Он был гораздо старше. Тени острее всего отражались в Его неглубоких морщинах на лбу и щеках. Однако, Она была старше. Она прожила более длинную, но не более приятную жизнь. Он был сыном американских аристократов, Она была шотландской крестьянкой. Он продал все, ради своей прихоти, Она продала душу, что бы спасти сына. Он ходил в лакированных Оксфордах, Она шла по костях мертвых повстанцев. Он подчинялся лишь себе, Она склоняла голову перед Дьяволом. Он верил в прекрасное, Она верила в смерть. У Него не было права на ошибку, а Она получила второй шанс. Они были такими разными, однако, в один миг, изменились до неузнаваемости. Они помнили Их первую встречу. Они помнили Их первый раз. Это был порыв. Дикий, необузданный. Он держал Её за горло и ненасытно проникал в Неё. Было чувство, словно с каждым новым прикосновением, Он черпал энергию из Её источника жизни. С каждой секундой Она хотела Его все больше. С каждой секундой, Он исполнял все Её желания. Сейчас, Они лежали, уставшие после долгой ночи. Они любили чередоваться. Ей нравилось, когда Он целует Её ноги. Он любит, когда Она прогибает спинку под весом Его плети. Она любит лукаво улыбаться Ему в лицо, а Он любит слушать, как Она стонет. Они любят дарить друг другу оргазмы. Она любит, когда Он доминирует, но, не меньше этого, Она любит, когда Он сам стает перед Ней на колени. А когда наступает утро, Они просто молчат. Курят, пьют вино и молчат. Они ждут, когда кто-то один подаст знак. Тихий вздох, трепет ресниц, ускоренный удар сердца. И Он вновь подхватывает Её в свои объятья. Его тонкие губы впиваются в Её бледно-розовые. Он опускается все ниже, целуя шею. Он уже начал играть с Её сосками. Это заставляет Её дрожать. Она прогибает спину и нежно шепчет: «Ну не томи, старик-извращенец. Я не люблю ждать», после чего усмехается и вновь тонет в приятной неге и в звуках своего стона. «Разве я не говорил, что за плохое поведение – следует наказание, милочка», - Его голос бархатный и такой глубокий, что Она лишь сильнее возбуждается. Она захотела продлить игру. Он это понял. Его разрывало желание войти в Неё и подарить незабываемое наслаждение. Она позволяла Ему все, что Он только хотел. В ответ, Он давал ей то, что не получала ни одна девушка в мире. Она получала Его. Целиком и полностью. Он повернул Её на бок. Его рука аккуратно погладила Её ягодицы, после чего последовал удар, и еще один, и еще. Она млела от его прикосновений, пусть и таких грубых. Он продолжил Её ласкать. Набухшие соски нежно пощипывали Его мягкие пальцы. Со временем, Он наконец-то их поцеловал. Его язык начал энергично теребить Её розовые вишенки. Она прогибала спину навстречу Ему, однако Он переменно отодвигался, целуя орел, затем грудную клетку, живот. Она желала большего, но Он не спешил. Ему было некуда спешить. Она настойчиво пыталась направить Его руку к своим трусикам, но Он лишь крепко схватил их за ободок и потянул вверх. Половые губы быстро поглотили темную ткань трусиков. «Не сейчас, милая Айрис, еще рано. Или ты хочешь меня позлить, дорогая?» - Он говорил тихо, но четко. Она возбуждалась еще больше. «Для меня нет понятия позже, Карен», - Он и не успел опомниться, как Она уже была сверху, а Её рука добралась до Его возбужденного члена. Она усмехнулась, сверкая алыми глазами и облизывая пряные губы. Через мгновение Они уже были в водовороте страсти. Она обнимала его спину, однако руки соскальзывали, оставляя красные следы на коже. Он крепко держался за изголовье кровати, так было удобнее. Он был ненасытен. Его движения словно разрывали Её, но вскоре Она привыкла, и каждый новый толчок отзывался Её стоном. Он был сдержанней, но тоже не мог скрывать все Свое желание. Когда Он уставал, Она перенимала эстафету. Она дразнила его, играла и дарила наслаждение. Он позволял Ей кончить первой, затем кончал Он. Она лежала на простынях, изгибаясь словно кошка. Он лежал рядом, обнимая и целуя Её. «Я хочу в душ», - промурлыкала Она. «Было бы неплохо», - Он посмотрел на Неё и нежно улыбнулся, «Я понесу тебя». «Карен…». «Да, милая?» «Я люблю тебя!»