Templum Dei

- Думаешь, Бог видит нас сейчас? – Кванджин вжимается губами в шею Хуна и поворачивает его голову, чтоб в поле зрения попало крупное оловянное распятье на стене. - Думаю, да, - глаза Хуна большие и круглые, как чайные блюдца. - Тогда почему он нас не накажет? - с исключительно подростковым сладострастием богохульства шепчет Кванджин, запуская ладонь под тонкую хлопковую ткань белья Хуна. Хун ловит руку у себя на затылке и сжимает запястье до боли, заставляя Кванджина зашипеть и выпустить его. - А ты представь, сколько парочек сейчас трахается по всему миру. Думаешь, Он не устал от этой порнухи? Кванджин запечатывает его губы своими, чтоб не философствововал. Кванджин в этой закрытой католической школе уже почти старожил, просто ему уже семнадцать, а он тут с тринадцати. Хун тонкий и бледный и ему даже шестнадцати ещё нет. Кванджин избавляет его в туалете от нескольких придурков, вознамерившихся зачем-то доказывать тощему слабаку, кто тут главный. А потом отводит крупными ладонями мокрую челку от его лица и говорит, что Хун, конечно, хорошенький, но принуждать его ни к чему Кванджин не собирается. Хун даже не спрашивает ничего в ключе «Ты со всеми так?», когда Кванджин влажно зацеловывает его шею и пересчитывает чуткими пальцами выступающие рёбра под тонкой туникой. Хун не чувствует себя ничем Кванджину обязанным, он слушается только своих внутренних демонов, и Кванджин бы душу продал, чтобы стать одним из них. Хун может внезапно оттолкнуть и быстрым шагом ретироваться в свою комнату, ничего не объясняя и не реагируя на прямо заданные вопросы. А потом позволить себя трогать и ласкать под одеждой прямо за одной из колон деамбулатория, пока настоятель занят чем-то своим в хорах. - За что ты тут? – Кванджин прижимает к губам Хуна строжайше запрещенную сигарету. Хун забавно сводит глаза почти к переносице, разглядывая дымящуюся палочку, а затем набирает дым в рот, не затягиваясь, и выдыхает его в лицо Кванджину. Тот кашляет и отмахивается. - Я поджег дом родителей, - ровно отвечает он. Рука Кванджина с сигаретой вздрагивает. - Зачем? Достали? - Вовсе нет. Я проследил, чтоб их не было дома, и Бетси была снаружи. - Кто? - Собака, мамин лабрадор, - Хун бледно улыбается. – Она была уже совсем старуха на тот момент, а глупая, как щенок трёхмесячный. - Зачем… ты поджег? - Я хотел посмотреть, как горит дом. - Но почему… почему свой собственный? - Ну, разве соседи чем-то виноваты? – Хун дёргает плечом. – Родители тоже не особо виноваты в том, что вырастили сына-пиромана. Но они зато в итоге и избавились от него. Удобно, нет? Кванджина продирает мурашками по позвоночнику. В этой школе полно психов, аутистов, даунов и просто отсталых придурков. Хун не подходит ни под одну из категорий. - Давай сожжем это вертеп к чертям? – шепчет Кванджин, выпуская клубы запрещенного дыма в губы Хуну. Тот равнодушно отворачивается. - Не интересно. Его рука автоматически ощупывает карман штанов, где всегда лежит коробок спичек. - Не интересно, когда пылает Храм Божий? - Его Храм не тут, - Хун неопределенно машет рукой. - Это просто дом. Как наш дом. Как сарай. Как будка Бетси. Храм здесь, - Хун касается грудной клетки раскрытой ладонью. - Ты долбанный фанатик, - хмыкает Кванджин. – Как раз для таких эту тюрягу с крестом на маковке и строили. Хун тянется к нему губами, и Кванджин чуть было не подается навстречу, лишь в последний момент вспоминает спросить: - Чего? - Сигарету. Кванджин торопливо сует в губы мальчишки никотиновую палку и собирается отдернуть руку, но Хун хватает его за запястье, не позволяя отпустить сигарету. Кванджин, как зачарованный, смотрит, как Хун бережно обхватывает губами фильтр, а затем мягко отводит руку Кванджина от своих губ. - Ты? - Что, я? - Не прикидывайся, услуга за услугу. Или забыл? - Хён. - Это тоже услуга. - Многократные мелкие кражи, - Кванджин нервно отбрасывает челку со лба. Ему никогда не было стыдно в этом признаваться. Да, воровал, потому что своего не было, а родители тоже тащили с рабочих мест всё, что плохо лежит. Но под неподвижным взглядом Хуна, залившего свой дом бензином просто из исследовательского интереса, почему-то неловко. - Понятно. Хён. Кванджин почему-то краснеет. Хун смотрит на него несколько мгновений, а затем разворачивает за подбородок к себе и целует. Сам.