Мне не жаль тебя

      Это был просто секс. Без намеков на что-то большее и иллюзий. Я знал, как сильно она меня хочет, и наслаждался этим, нисколько не мучаясь угрызениями совести по поводу своего тщеславия.       Она упивалась каждым мигом, проведенным со мной, а потом, в степени равной этому счастью, сходила с ума.       Я мог наговорить ей все, что угодно, и она верила в это, находясь рядом со мной. Будто окутанная какими-то чарами, видимыми лишь ей, и спадающими каждый раз, когда она остается одна. Когда она понимает, что все было враньем, начинает сходить с ума, хватать себя за волосы и беззвучно кричать, раскрыв в ужасной гримасе рот, сотрясаясь всем телом.       Сакура сходила с ума как со мной, так и без меня. Я это знал, и нисколько не сожалел. Вот что-что, а жалость она у меня не вызывала. Как можно жалеть того, кто обожает тебя и сделает ради тебя все, что угодно? Пойдет на все, лишь бы иметь возможность коснуться тебя.       И я любил, когда она меня касалась. Любил видеть благоговение в ее глазах, когда она водила своими пальцами по моей груди, животу. Любил все, что я чувствовал благодаря ей, но только не ее.       Я знал, что больше всего ее возбуждает процесс возбуждения меня. Никакие поцелуи и ласки не заводят ее сильнее, чем процесс ласкания моего тела. Еле ощутимо она в хаотичном порядке водит пальцами по моей груди, ребрам, животу, задевая соски, поглаживая их. Берет образовавшуюся горошинку соска тонкими пальчиками, и массирует, слегка надавливая. Я не издаю ни звука, не показывая, как мне это нравится, и чувствую, как она прижимается ко мне всем телом. Отпускает сосок и вновь гладит плечи, ключицы, нажимая ладошками на кожу чуть сильнее, ощутимее, и тут же меняет тактику, подбираясь ближе к низу живота. Проводя одними ноготками вдоль резинки штанов, блядской дорожки, вокруг пупка, вызывая тонну мурашек, которые тут же гладит ладошкой, и закидывает на меня ногу. Облокотившись на один локоть, она нагибается и нежно целует пупок, дорожкой поцелуев, торопясь, перебирается к соскам, легко облизывает их, сжимает губами, всасывая в рот. Посасывает один сосок, а рукой поглаживает второй. Я слышу, как сбивается ее дыхание. Она прижимает ножку ближе к моему встающему члену и тихонечко стонет.       Спустя время, мелкими поцелуями, томно дыша, она поднимается к ключицам, шее, кадыку. Облизывает его, целует, чуть наклонив голову, кусает за шею - сначала сильно, потом слабее. Оставляет легкие засосы на шее и плечах, которые она так любит поглаживать своими ладошками, а потом сильно сжимать, так судорожно, будто хватается за мои плечи в попытке спастись от падения.       Она сопит мне в шею, вызывая этим волны возбуждения, и она знает, что мне это нравится. Утыкается носом мне в шею, еле ощутимо касаясь губами кожи, дразня, облизывает ее кончиком языка. Затем, выдержав только ей известный промежуток времени, кусает за мочку уха, посасывая её, облизывая, заставляя меня взять ее за талию, чтобы опустить ниже.       Я не сильно люблю терять над собой контроль, а эти эрогенные зоны… Сакура целует ключицы, ручками поглаживая бока, тело, прячет ладошки за резинкой штанов, но не касается члена.       Она провоцирует меня на ответные действия и получает их — я забираюсь руками под ее майку, глажу живот и тут же беру ее грудь в руки. Она стонет, кусает губки, но не прекращает свою маленькую игру.       Ее рука ложится на яйца, собирая их в ладони, и аккуратно перекатывает. Не знаю с чего она взяла, что это приятно, но это правда так. Это вызывает непроизвольный стон, желание наконец трахнуть ее.       Сакура уже вся немножко дрожит от предвкушения, потому легко дает перевернуть ее на спину и улечься сверху, устраиваясь между ее бедер. Она тут же обвивает руками мою шею и, глядя в глаза, целует. Долго, сладко, наслаждаясь действом, и заставляет меня тем самым возбуждаться еще сильнее. Превращаю поцелуй из нежного в настойчивый, почти грубый. Не теряя времени, она снимает с меня рубашку, и я тут же прижимаюсь к ней всем телом.       Обожаю ощущать своим телом ее маленький животик, ребра, грудь. Грудь.       Я мгновенно снимаю с нее майку и припадаю губами к соску, вслушиваясь в ее стон, смакуя ее тело. И она прекрасно знает, что грудь — моя любимая часть ее тела. Я могу бесконечно долго массировать ее, целовать, посасывать, играть язычком с соском и чувствовать, как в ответ извивается ее тело. Она прижимает меня к себе, обнимает, требуя большего.       Да и я, собственно, тоже не могу больше ждать. Тут же снимаю с нее шорты вместе с трусами и даю ей раздеть меня. С секунду мы смотрим на тела друг друга. Она тут же откидывается на подушку, призывно раздвигая ноги, и я вхожу.       Мне тяжело себя сдерживать, но ей каждый раз больно, как в первый. Она упирается ручками мне в грудь, создавая барьер между нами, который бесит меня. Я убираю ее руки, стараясь проникать медленнее, аккуратнее. Вхожу головкой во влагалище, еще пару секунд сдерживая себя, но не в состоянии больше терпеть, толкаюсь сразу же на полную длину. Она болезненно стонет, но прижимается ко мне сильнее: лобком, грудью. Целует меня в шею, и я продолжаю двигаться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Слушаю ее стоны и пошлые хлюпанья, толкаясь все глубже, чувствуя ее тело. Она целует меня, хватается руками за лопатки, сжимает кулачки от переизбытка чувств, царапает кожу, а я все трахаю ее и, кажется, целую в ответ.       Когда ей особенно приятно, она задирает ножки, и обхватывает ими меня вокруг пояса, смыкая лодыжки за спиной. Угол проникновения постепенно меняется, меняются ощущения. Я перехватываю ее руки, прижимая ладони своими к постели. Смотрю в ее лицо: на распущенные мокрые розовые волосы, зажмуренные глазки, розовые щеки и приоткрытый рот. На вздымающуюся грудь. Грудь.       Я бросаю свое занятие, останавливаюсь и целую ее соски. Сакура бесится, мычит, заставляя меня продолжать. Приходится подчиниться.       Она не скоро устает, но, когда это наступает, становится понятно по ее взгляду. Она начинает смотреть мне в лицо. Я ускоряю темп, заставляя ее прогнуться в спине и протяжно стонать. Скорость все нарастает и нарастает, вместе с приятными ощущениями, которые вскоре разливаются по всему телу. Я падаю на нее, ловя яркие круги перед глазами и приятные ощущения у головки члена. Продлеваю эти чувства еще парой тройкой толчков…       А она утыкается мне в шею носом и обнимает. Иногда кусает за плечо, целует в губы — ловит ответные эмоции, пока у меня нет сил на то, чтобы собраться с мыслями.       Я выхожу из нее с характерным хлюпаньем и смотрю, как сперма стекает по ее половым губам, ножкам, попке на простынь. Это выглядит пошло и красиво.       А потом мы лежим рядом, и я чувствую, как бьется ее сердце, ведь она подкатывается ко мне под бок, вытягивая из-под нас простынь и вытирается ею же.       Я лежу, молча глядя на обои в ее комнате, а она кладет голову мне на грудь, обнимает и чуть ли не мурчит на ухо. Она очень нежная. Но она мне не нужна.       Она знает это, и буквально через минут десять наваждение проходит. Ее взгляд из теплого становится снова грустным. Я встаю и иду в душ, чтобы через пятнадцать минут снова уйти по своим делам, оставив ее одну, плачущую и дрожащую на постели от бессилия.       Я знаю, что это никогда не закончится. Я никогда не останусь с ней, но она каждый раз верит в это. Каждый раз надеется на чудо, а потом страдает, по кускам собирая свое сознание.       И всегда после, снова пускает меня в свой дом, в свою душу, в свое тело. Снова обнимает и целует, поглаживая мою кожу, надеясь приручить.       Но мне не жаль тебя, Сакура. А значит, возможно, когда-то я смогу тебя полюбить. Но ты не будешь об этом знать.       Ведь у меня свои цели. Своя жизнь.