The wings

У Хосока очень уютная квартира, насколько Чимин может оценить её. Однокомнатная, но кажущаяся больше, чем есть из-за белых стен и многочисленных зеркал. Кремового цвета мебель, лёгкий тюль на окнах, из которых открывается вид на город с восемнадцатого этажа. Множество картин на стенах с изображением бушующего моря или заснеженных гор. Мебель бежевого цвета: диванчик и небольшое кресло. У окна высится стол из светлого дерева. А ещё вокруг очень много растений в горшках: не цветущих, но всё равно украшающих. - У тебя очень мило, - негромко говорит Чимин, осматривая интерьер в цветовой гамме латте. - Мне тоже здесь нравится. Ты бы удивился, если бы знал девушку, что здесь жила до меня. Редкостная стерва. Таким место в дешёвом борделе. Впрочем, эта квартира - подарок её сестры, работающей дизайнером. Мне понравилось это место, похожее чем-то на Небеса. С учётом того, что вернуться я не могу, эта квартира - мой личный маленький Рай, - отзывается Хосок и возвращается с небольшого балкона, оставляя дверь распахнутой. - Разве что всё здесь с подогревом, поэтому я всегда оставляю окна и балкон открытым. Даже зимой. Зато летом хорошо, прохладно. Система какая-то стоит. Я не разбирался. - То есть ты... Купил эту квартиру у той девушки, что жила здесь? Чимин смотрит с любопытством. Хосок - недоумённо. А после начинает смеяться. Громко так, заливисто. - Ты такой наивный, Чимин. Нет, конечно. Я её убил. Она, знаешь ли, словами разбрасывалась неосмотрительно. Подойдя к столу, Чон выдвигает ящик и достаёт оттуда стеклянный шарик. Осмотрев его и довольно кивнув, купидон достаёт из кармана банку, в которую спрятал клубок забранной у девушки из парка души. Чимин подходит ближе и начинает рассматривать сгусток энергии. Эта душа не самая яркая, потому что запятнана, но и не в худшем своём состоянии. Хосок вытряхивает её на ладонь, а после опускает в центр материи стеклянный шарик. Тот начинает мерцать, а после просто впитывает душу внутрь себя. На это уходит пара секунд, и вскоре душа полностью скрывается в стекляшке. Осмотрев шарик ещё раз, Хосок довольно хмыкает и закидывает его обратно в ящик, захлопывая его. Чимин лишь успевает увидеть, что тот обит изнутри бархатом, и подобных шариков внутри довольно много. - Думаю, тебе интересно, кто я, откуда и почему краду души, - говорит купидон и падает на диван, с блаженной улыбкой вытягивая перед собой ноги. - И что ты с ними делаешь, - добавляет Чимин, садясь в мягкое кресло рядом с диваном и почти утопая в нём. - Существую я очень давно. Что по меркам людей, что по меркам ангелов. Раньше, ещё до того, как появился нынешний Создатель, нас было много. Разные мелкие боги, музы, нимфы и так далее. А потом Создатель уничтожил нашу расу, впитывая в себя нашу силу. Все мы - материя. Вот только наша была не той, из которой состоит Бог, а более слабой и податливой. Кто-то бежал. Кто-то прятался. Было сложно, конечно, но возможно. Лично я укрылся в Аду, врата которого для меня всегда открыты. - Но разве Ад не пристанище демонов? - недоверчиво уточняет Чимин, на что Хосок довольно усмехается. - Мне всегда было интересно, отчего люди, ангелы и прочие создания, знающие о существовании купидонов, считают, что мы - милашки с красивыми луками и стрелами, наконечники которых - сердечки розового цвета? Купидоны издревле являлись демонами. Ещё до того, как Люцифер пал с Небес и начал создавать тёмных тварей, мы, купидоны, уже существовали. Мы не порождения Сатаны. Мы древнее его и древнее Бога. Но слабее, как бы ни прискорбно было это признавать. Усмешка Хосока перерастает в ухмылку, когда он видит выражение лица Чимина. Ангел настолько поражён открывшейся правдой, что даже рот приоткрыл от удивления. Как же так? Разве не Создатель когда-то рассказал ему о том, что купидоны были ангелами любви, погибшими при уничтожении одного из старых миров? Разве не Создатель скорбел об их утрате? Разве не Он отказывался воссоздавать порождения истинной любви из-за того, что когда-то не смог уберечь купидонов, и его даже спустя столько веков терзает совесть? Чимин никогда не сомневался в истине слов Всевышнего, однако получается, тот лгал ему, когда рассказывал эти истории? Просто невозможно! - В любом случае, - продолжает Хосок, переводя взгляд на хрустальную люстру и любуясь бликами света, - я сумел выжить, питаясь теми душами, что нашёл в Аду. А после, когда окреп и смог узнать всё о новом Боге, о воцарившихся порядках, выбрался на поверхность. Изменённый мир мне не понравился. Люди стали не такими, как прежде. Ограниченные, глупые, жадные и коварные твари. И души их стали просто отвратительны. Самая чистая душа для вас - одна из грязнейших для меня. Я видел по-настоящему чистые души. Вот они-то были прекрасны. - Но почему тогда ты забираешь их, если они так плохи? - любопытствует Чимин и невольно вздрагивает, когда в глазах купидона загорается алое пламя. - Потому что мне без особой разницы, какие души пожирать. К тому же, эти души вполне подходят для сохранения оболочки. Вот только их нужно очень много. Раньше одной души несчастного влюблённого мне хватало на... По человеческим меркам - около четырёх месяцев, - Хосок сгибает пальцы на одной руке в подсчёте и недовольно кривится. - Сейчас одной души мне хватает чуть больше, чем на четыре дня. Вот и собираю для себя запасы. Стекляшки, что ты видел, это порталы. Маленькие искажённые зеркальные реальности, в которых я и прячу души, чтобы ваша крылатая братия не смогла до них добраться. Столько новой информации свалилось на голову за считанные минуты, что Чимин никак не может её усвоить. Впрочем, из всего узнанного он больше всего цепляется за слова купидона про Ад. Если Хосок может спокойно проходить через границу миров, значит, он может передвигаться и в самом Аду, где до этого прятался. А если купидон способен на это, то он может помочь Чимину намного быстрее, чем Тэхён. Проблема в том, что Тэхён в каком-то смысле является его собратом, пусть и полукровка, и помимо этого ещё и другом, а Хосок всего лишь случайный знакомый, подвернувшийся на улице. В прямом смысле. К тому же, Чон - тёмное создание, принадлежащее древним временам и явно негативно настроенное в отношении Создателя. Вряд ли при таком раскладе он будет благосклонен к ангелу. - Ты задумал что-то, - сверкнув глазами, замечает Хосок и садится прямо, чуть подаваясь вперёд. - Расскажешь? - Ты умеешь читать мысли? - пугается Чимин, но купидон машет перед собой руками и качает головой. - Нет, конечно. У меня просто хорошо развито шестое, девятое и двенадцатое чувство, - шутит парень и усмехается. - Мне не нужно видеть тебя, чтобы знать о твоём присутствии, или читать твои мысли, чтобы почувствовать твои эмоции и волнение. Я сам по своей природе воплощение эмоциональности. Любовь, знаешь ли, многогранное чувство. Поэтому я и чувствую, что ты что-то задумал. К тому же, это было ясно с самого начала. Как хороший мальчик, ты должен был донести на меня своим собратьям. Вместо этого ты пошёл вместе со мной и сейчас сидишь здесь, сверлишь любопытным взглядом и явно не помышляешь пойти выслужиться. Так чего ты хочешь? - Ты прав. Я искал тебя не для того, чтобы раскрыть твою личность, - помедлив, признаётся Чимин. И тут же отводит взгляд. - Я хотел узнать, как ты крадёшь души, чтобы... Чтобы помочь моему другу. - Даже так, - тянет Хосок, пронзая его пристальным взглядом. Секунда, и купидон уже сидит на корточках перед Чимином. Ангел не может двинуться, не может даже пальцем пошевелить, потому что глаза Чона полностью чёрные и пронзают его насквозь. Купидон подаётся вперёд, опирается горячими ладонями о колени ангела и немного привстаёт. Между их лицами остаётся так мало свободного пространства, что ангел невольно заливается румянцем от неловкости. От купидона пахнет кровью и серой. Смертью. К горлу подкатывает тошнота. - Что бы ты ни задумал, я могу помочь тебе, - сладко улыбается Хосок, и в глазах его взметается пламя. - Но я потребую за это свою плату.

***

Душ - самое лучшее место на земле. Когда тебе нужно подумать или расслабиться, почувствовать себя в уединении. Когда тело ноет и требует точечный массаж. Когда в голове бардак, который нужно смыть. С душем не сравнятся никакие курорты, солнечные побережья у океана или сауны. После работы, после прогулки с друзьями, после похода в магазин, после сна, в холодные или жаркие дни душ всегда спасёт и поможет расслабиться, не требуя ничего взамен. Кроме, разве что, денег в уплату счёта за воду. Но Чонгуку уже плевать и на деньги, и на счета, и даже на сквозняк. Забыл закрыть окно на кухне, вот и тянет холодом. Парень сидит на дне чугунной ванны, такой же старой, как и хозяйка этой квартирки, смотрит на дельфинов, нарисованных на шторке, отрезавшей его от внешнего мира, и думает о том, что надо бы сделать воду похолоднее, а то плотные клубы пара мешают дышать, оседая влагой в лёгких. Но двигаться откровенно лень, как и вылезать из своего маленького убежища. Чон уже почти час сидит в ванной и выходить из неё в ближайшее время не собирается. Когда парень соглашался отдать свою душу, то точно был уверен в нескольких вещах. В том, что Тэхён - ангел. В том, что крылья ему вырвали несправедливо, как ни крути. В том, что ангел не причинит ему вреда. В том, что последние дни жизни будут яркими и красочными, хотя Чонгук и не сможет их никогда вспомнить, ведь перестанет существовать. Вот только всё идёт наперекосяк. Тэхён не ангел, а полукровка. Раз. Тэхён постоянно лукавит, хитрит и вообще всячески пытается подбить парня на разные шалости. Не самые безопасные. Вроде прогулки по бордюру крыши. Два. Тэхён определённо опасен, но умён, поэтому умело скрывает это за маской доброжелательности. Три. В целом Тэхён оказывается коварным полукровкой, уничтожителем одного мира как минимум и, к тому же, извращенцем. Единственное, что сбылось из всех предположений, так это яркие и красочные последние дни. Чонгук уверен, что не забудет их. Даже когда от него совсем ничего не останется, он всё равно каким-то невероятным способом будет их помнить. Хмыкнув, парень всё же делает напор горячей воды чуть меньше, обжигая при этом пальцы о раскалившийся вентиль крана и тихо шипя. Помимо грязных ругательств, которыми Чонгук мысленно посыпает ангела, в его голове присутствуют так же размышления о том, бывает ли у небесных созданий раздвоение личности. С учётом того, что в Тэхёне заключена совмещённая сущность ангела и демона, Чонгук такую возможность не исключает. У него вообще сложилось такое впечатление, что две сущности толкают самого Тэхёна, своего хозяина, в совершенно разные стороны. Тэхён-ангел пусть и несколько жаден в последние дни до прикосновений, но никогда не напирает. Все его касания аккуратные и лёгкие, ненавязчивые, трепетные. Разве что объятия Тэхёна очень крепкие, но Чонгук просто не может от них отказаться. Ангел обнимает его со спины, опускает подбородок на плечо и замирает так на какое-то время. Смущённый и раскрасневшийся Чонгук дышать спокойно не может в его руках, но никогда не отстраняется и не отталкивает, потому что в подобные моменты его затапливает чужое тепло, а присутствие ангела успокаивает. Не один. Больше не один. И в конце Тэхён будет рядом. А вот Тэхён-демон, пусть и появляющийся очень редко, чрезмерно наглый и бессовестный. Он постоянно пытается облапать Чонгука за зад или прижать к себе совершенно не с тем подтекстом, с каким обнимает Тэхён-ангел. Пусть такое было всего пару-тройку раз, но ведь было. И каждый раз Чонгук терялся до разрастающейся в душе паники. Демоническая часть Тэхёна пугает его до дрожи. Когда она проявляется, Чонгук честно пытается терпеть насмешки и не обращать внимания, не поддаваться на провокации, но с каждым разом ему всё сложнее это делать. Он просто старался не дёргаться лишний раз понапрасну, и вот что из этого в итоге вышло. Кончики пальцев скользят по губам, и Чонгук встряхивает головой. Он прекрасно понимает, что изначально Тэхён хотел просто подурачиться. Ангел частенько делал всякие глупости, лишь бы заставить его смущаться, поэтому Чонгук не видит ничего удивительного в его последней выходке. Но вот поцелуй... Чонгук вспоминает, как послушался Тэхёна и встретился с ним взглядом. Как неожиданно почернели чужие глаза, пугая его до пропустившего удар сердца. Вспоминает усмешку демона и как почувствовал ликование тёмной сущности. Как ощутил чужое удовлетворение. Как испытал неожиданное чувство полной принадлежности этому двуликому существу. Словно так и должно быть. Словно всё его естество только и ждало момента, чтобы потянуться навстречу Тэхёну. Это очень напугало его, но вместе с тем заставило потонуть в эйфории. А после Тэхён поцеловал его, и внутри будто что-то взорвалось. Словно это было не простое касание губ, а активатор запуска механизма атомной бомбы, что скрыта где-то глубоко внутри его тела. - Что же это было такое? - шепчет Чонгук и зарывается пальцами в мокрые волосы. Есть у него подозрения на этот счёт, но не мог ведь он... Да ещё и за такое короткое время... Да ещё и в ангела... В полукровку... Или... Мог? «Вот и мне интересно, что же это было», - думает Тэхён, сидя на полу возле двери в ванную и сверля взглядом своё отражение в зеркале, висящем напротив. Ангел и сам не понимает, какого чёрта происходит. У него был чёткий план, когда он сбегал из клетки, и план этот полетел к чертям из-за одной единственной встречи. Сначала он прикасается к душе Чонгука, и из-за этого между ними образуется связь. Потом оказывается, что из-за его неосторожного разбрасывания словами ангел стал хранителем этого мальчишки, что и породило связующую их нить. Следом он осознаёт, что не желает уничтожать свет жизни Чонгука, потому что очень сильно к нему привязался. А теперь ещё и это. Все связи с Чонгуком завязаны на его ангельской сущности, которая преобладает. Так почему же демонская часть выходит из-под контроля? Почему она тоже тянется к Чонгуку и посягает на него? Откуда эти приступы похоти и жажды обладания? Как невинная шутка переросла во всё это? «Но ведь ничего не произошло. Да, я поцеловал его, но я и раньше делал это. Украдкой, конечно, тайком и ради чистого интереса, но делал. Что же в этот раз пошло не так?». Вопрос уходит в никуда. Тэхён понятия не имеет, что происходит. Он совершенно не понимает, почему его тёмная сущность, дремлющая обычно, пробудилась так резко и тоже потянулась к чужой душе. И не только к душе. Тэхён помнит мысли, что заполонили тогда его голову. Демон в нём рычал: «Чон Чонгук - мой. Полностью и без остатка. Только мой. Навсегда». Ещё одна проблема заключается в том, что Тэхён больше не ощущает в себе желание испить чужую душу до дна. Вместо этого он ощущает зарождающееся желание касаться Чонгука всё больше и чаще. «Мне нужен совет», - понимает он. - «Чимин должен знать, что происходит, ведь они с Юнги долгое время находились рядом». Поднявшись, ангел выходит на балкон, распахивает окно и исчезает. Чонгук, почувствовав усилившийся сквозняк, вновь прибавляет напор горячей воды. И снова обжигает пальцы.

***

Чимин сидит на краю крыши и смотрит на серые тучи, которые грозятся вновь вывалить на город тонны снега. Температура упала сильнее, и ветер усилился. Кажется, передавали штормовое предупреждение. Старые залежи снега ещё разгрести не успели, а уже новые на подходе. Давненько в Сеуле не случалось таких катаклизмов. Везде пробки. Много аварий и много погибших людей. Ещё больше тех, кто начал заболевать. Ангел слышит чужие причитания по поводу головных болей и температуры, и внутри закипает раздражение. - Голова у неё болит. Умирает она. Радуйся, что это ангина, а не бубонная чума, - почти шипит ангел и сам удивляется своей злости. Почему-то в последнее время он постоянно чувствует одни лишь негативные эмоции. Злость, раздражение, досада, бессильная ярость и желание причинить кому-то боль. Его бесит этот город. Бесят эти тупые, ограниченные создания, называющие себя людьми. Слабые, безвольные, глупые, самонадеянные и надменные, но ничего не стоящие ходячие куски мяса с костями. Животные и то умнее этого высокоразвитого общества, которое совсем обленилось. Лгут, предают, грешат и постоянно переваливают вину на кого угодно, лишь бы не признавать виноватым себя. Чимин жалеет, что прошли времена инквизиций и гонений. Отчего-то сейчас он бы с радостью посмотрел, как какую-нибудь «ведьму» сжигают на костре. - Все вы такие. Абсолютно все, - кусает губы ангел. - Думаешь? - раздаётся позади мягкий голос, похожий на патоку. Хосок подбирается со спины и опускает ладони на плечи ангела, чуть сжимая. - Разве не ты только недавно пытался переубедить меня, что есть ещё люди, которые чисты и достойны лучшей жизни? Что есть ещё те, кто не забыли о том, что в первую очередь они всего лишь сошки в огромном мире? Что есть ещё те, кто осознаёт свою никчёмность, а потому старается жить по законам Его? Ты ведь только вчера мне говорил, что многие пекутся о своих душах, стараются жить по совести. Разве не так? Чимин улыбается и запрокидывает голову назад, смотря на как всегда широко улыбающегося Хосока. От присутствия купидона внутри разливается тепло. - Знаю и не отрицаю, - шепчет ангел с нежностью и касается кончиками пальцев чужих ладоней. - Я действительно так думал, но сейчас будто спали розовые очки. Хосок протягивает ему ладонь и помогает ангелу подняться. Как только Чимин встаёт на ноги, то тут же прижимается к купидону, обнимая его за шею и смотря в карие глаза парня с невыносимой нежностью. Чон же обнимает ангела за пояс, притягивая сильнее к себе, и довольно ухмыляется. Всё, как он и планировал. План работает идеально. - И что же ты сейчас думаешь о людях, Чиминни? - негромко спрашивает Хосок и касается ладонью мягкой щеки Пака, отчего тот смущённо отводит взгляд. - Я думаю, что в целом весь людской род олицетворяет лицемерие. Все они совершенно не думают о своей душе. Большинство не верит, что эта самая душа вообще есть. Они не думают ни о чём, кроме как заработать побольше денег и потратить их на бесполезные вещи вроде дизайнерской одежды или дорогих машин. Мужчины - похотливые животные. Женщины... Природные суки и то благороднее. А эти... Мне даже говорить не хочется. Все они жалкие и порочные, грязные и отвратительные. Даже те, кто кричат на каждом углу о своей вере и ходят в церковь по выходным, чтобы покаяться. Они не верят искренне. Они не делают ничего для того, чтобы жить праведно. Убийца делает своё дело, а после идёт в церковь и кается, а святой отец прощает этому человеку самый страшный грех, даруя избавление и очищение. Если опустить тот момент, что этот «святой отец» такой же безликий атом в огромной системе Создателя, какое право он имеет что-то «дарить»? Не припомню, чтобы Создатель лично назначал какого-либо человека на подобную должность. Хосок невольно смеётся, смотря в сверкающие янтарные глаза ангела, наполненные праведным гневом. Ему сразу понравился этот жизнерадостный и наивный ангел, но такой Чимин, отринувший свою мягкость и с презрением смотрящий на копошащихся внизу людей, заставляет Чона желать его ещё больше. Дёрнув ангела на себя, Чон крепко обнимает застывшего крылатого, упирается лбом в чужой и вновь перехватывает взгляд янтарных глаз. Чимин ожидаемо смущается ещё сильнее, но взгляда не отводит. Лишь облизывает пересохшие губы, отчего хватка ладоней на его поясе становится ещё крепче. Хосок сделал свой выбор, и этого ангела он не упустит. - Знаешь, пока я жил на Земле, то изучал местную культуру. С древними цивилизациями, конечно, не сравнить, но нашёл я один занимательный фильм. И ангел-полукровка говорил там следующие слова: «Вы, люди, получили такой бесценный дар. Каждому из вас Творец даровал искупление. Убийцам, насильникам, осквернителям. Любому нужно только раскаяться, и Господь прижмёт его к своей груди. Во всех мирах во всей вселенной никто другой похвастаться подобным не может. Это несправедливо. Если уж Господь наш так возлюбил вас, я сделаю вас достойным Его любви. Я давно за вами наблюдаю. Только перед лицом ужаса души ваши сразу очищаются. А вы должны быть совершенно чистыми. И я принесу вам боль. Я принесу вам ужас. Чтобы вы могли возвыситься. Чтобы те, кто смог выжить в царстве Ада на Земле, были достойны любви Господа»*, - цитирует Хосок, при каждом слове задевая чужие губы своими. - Очень красиво. И правильно, - отвечает Чимин, бегая взглядом по чужому лицу и всё чаще смотря на губы купидона. Хосок подаётся вперёд первым. Впивается в мягкие губы ангела, сминая их в почти грубом поцелуе. Но Чимину нравится. Чимин льнёт к горячему телу, ластится, отвечает на поцелуй, позволяя углубить его. Ему нравится, как чужие руки оглаживают его спину, поясницу, бёдра. Нравится, как Хосок несдержанно рычит, прижимая его всё сильнее к себе. Так сильно, что дышать становится трудно. - Ты потрясающий, Чимин, - шепчет на ухо ангела Чон и тут же кусает за мочку, оттягивая и вырывая тихий стон. - Я хочу, чтобы ты был только моим. Чимин почти не соображает, что ему говорят. Он чувствует лишь жар и желание. Для него существуют лишь светящиеся изнутри глаза купидона, бесстыдно скользящие по его телу ладони и горячие мягкие губы, что вновь ласкают его собственные, перекрывая доступ кислорода. Но ангелу не нужен кислород. Чимин дышит Хосоком. Он плавится изнутри, постепенно теряя себя. Ему хочется, чтобы как с Создателем, когда оболочка откинута, и две сущности становятся единым целым. Но с Создателем это как разговор отца и сына. С Хосоком хочется так же жарко и влажно, сладко и жадно, как у Чимина было единожды с... С кем-то. Кажется, это был кто-то важный? Чимин не уверен. Он никак не может вспомнить. Иногда случаются просветы, но после все его мысли вновь занимает лишь Хосок. Никого другого ангелу не надо. - Что здесь происходит? Голосом Тэхёна можно заморозить весь Сеул, и это хорошо. Этот холод остужает возникшую страсть. Сознание проясняется, и Чимин тут же отскакивает от Хосока, с ужасом осознавая, что чуть не отдался тому прямо на этой чёртовой крыше. Вот только ужас этот быстротечный и почти сразу растворяется в притяжении, которое ангел испытывает к древнему демону. Хосок же резко оборачивается и с раздражением смотрит на того, кто явился так не вовремя и помешал его игре. Впрочем, раздражение быстро исчезает, когда он осознаёт, кто именно стоит перед ним. - Полукровка? - удивлённо вскидывает брови купидон, сканируя взглядом чужую сущность. - Купидон? - так же удивлённо замечает Тэхён, но быстро теряет интерес, переводя взгляд на Чимина. - Я искал тебя. Не думал, что ты... Занят. - Так это ему ты хотел помочь? - интересуется Хосок, смотря на красного как утреннее солнце Чимина, что мнётся в стороне и всё никак не решается поднять взгляд на появившегося друга. - Чимин? - требовательно зовёт его Тэхён, и Пак тут же вскидывает голову. - Да. Тэхён - тот ангел, которому я хочу помочь. Это для него я просил у тебя души. - Слухами земля полнится, как говорится, но я не верил, что полукровка с вырванными крыльями и вправду смог сбежать из клетки, в которой был заперт так долго, - заинтересованно тянет Хосок, осматривая Тэхёна с ног до головы, и тот передёргивает плечами, ощущая на себе липкий неприятный взгляд. - Так ты поглощаешь чью-то душу, чтобы заиметь материю для восстановления крыльев. Но её будет недостаточно, разумеется, поэтому тебе нужно ещё. - Откуда ты знаешь про поглощение? - робко спрашивает Чимин, и Хосок тут же ярко ему улыбается. - Всё просто. Я вижу нити. Две привязаны к светлой сущности, третья - к тёмной. Из-за того, что твой друг тянет из какого-то человека душу, образовалась первая нить. Вторая объясняется тем, что этот человек - подопечный этого полукровки, как ангела-хранителя. Обе нити работают в обе стороны, а потому их хорошо видно. - Надо же. Ты даже тончайшую материю нитей чувствуешь! - с восторгом восклицает Чимин, и Чон самодовольно ухмыляется. - Что за третья нить? - нарушает воцарившуюся между парочкой идиллию пронзённый осознанием Тэхён. - Что это за нить, которая тянется от моей тёмной сущности? Ты ведь не хочешь сказать, что это... - Да, - ухмыляется Хосок и притягивает к себе почти не сопротивляющегося Чимина, хотя тот и смущён присутствием друга. Обняв ангела со спины, Хосок устраивает подбородок на его плече и пристально смотрит на Тэхёна, на лице которого так ярко отражается ужас осознания происходящего. Сладко. Как же сладко пить его эмоции. Купидон едва подавляет сытое урчание. Вместо этого он продолжает. - Ты по какой-то глупости, видимо, вляпался в связь хранителя. Эта связь мешает тебе пить душу выбранного человека, ведь ты испытываешь к нему привязанность. Тебя мучают сомнения и мысли о том, что можно повернуть назад. Ты мечешься из угла в угол, впадаешь из крайности в крайность. Тебя раздирают противоречия. С одной стороны, он - твой человек. Твой. И ничей больше. С другой стороны, он такой же мешок с костями, как и другие. Кроме души в нём нет ничего особенного. Эти противоречия тормозят тебя на пути твоего становления. А теперь ещё и связь души человека с твоей демонской сущностью. Я буду удивлён, если ты ещё ни разу не думал о том, как было бы прекрасно услышать его крики боли. О том, как красиво смотрелись бы потёки крови на его теле. Тебе ведь хочется, да? Прижать его к себе, разорвать чёртову оболочку и слиться с его душой в единое целое? У тебя руки чешутся проломить ему грудную клетку и выжрать его внутренний мир. Тэхён наблюдает за тем, как руки Хосока блуждают по телу Чимина, который если и стеснялся поначалу, после обмякает в его руках, прикрывает глаза, кусает губы и старается выровнять сбивающееся при каждом касании Чона дыхание. Его тело вновь стало таким чувствительным, а бархатный голос Хосока гипнотизирует и дурманит сознание. Чимин хочет прогнать Тэхёна, чтобы остаться с ним наедине, и вместе с тем ужасно боится, что ангел уйдёт, оставив его с купидоном наедине. Но вот лёгкий укус в шею, и Чимин едва слышно стонет. К чёрту всё. Он так сильно хочет находиться во власти Хосока. Он так сильно хочет... Хочет его. Тэхён же склоняет голову к плечу, вглядываясь в затуманенные глаза Чимина, и ощущает, как в нём просыпается давно забытое чувство голода. Этот голод, дикий и яростный, он не чувствовал уже многие столетия. Впервые тот проснулся в момент, когда Тэхён вырвал душу Сокджина. Последний раз этот голод дал о себе знать, когда Тэхён метался в клетке, снедаемый яростью и желанием разорвать кого-нибудь на куски. Хотя рядом с Чонгуком демоническая кровь и пела, Тэхёну не хотелось разгрызть его горло и напиться горячей крови. Но чем больше говорит с ним Хосок, тем сильнее Тэхён ощущает жажду. - Я дам тебе души, полукровка. Я помогу тебе отрастить крылья и набраться сил, - шепчет купидон. - Зная о твоей цели, о желании уничтожить этот мир, я не буду стоять на твоём пути, встану на твою сторону. Но тебе нужно выбраться из клетки, в которую ты сам себя загнал. Перестань ходить кругами. Перестань пытаться найти выход из ситуации, из которой его нет. Сломай жалкого человека. Забери то, что должно принадлежать тебе. Мы будем ждать на границе Ада. И лучше бы тебе не задерживаться. Ваш Создатель ведь не глуп. Может выкинуть какой-нибудь фокус. Хосок довольно скалится, видя, как глаза полукровки становятся чёрными. Через мгновение на крыше уже никого нет. Усмехнувшись, купидон обращает всё своё внимание на дрожащего и стонущего в его руках ангела. Ладони скользят под резинку белоснежных штанов Чимина, но тот тут же перехватывает их, крепко сжимая за запястья. - Нет... Хосок, нет. Мы не можем. Я не могу, - дрожащим голосом произносит Пак, поворачивая голову и заглядывая в чужие глаза, вновь ставшие чёрными. Совсем как тогда.

-flashback-

- Что бы ты ни задумал, я могу помочь тебе, - сладко улыбается Хосок, и в глазах его взметается пламя. - Но я потребую за это свою плату. - Чего ты хочешь? - спрашивает подавшийся назад Чимин, испуганный столь резким проявлением чужой сущности. - Тебя. Я хочу тебя, - шепчет купидон и прижимается к его губам своими. Всё тело обдаёт жаром. Чимин широко распахивает глаза, с ужасом смотря в полыхающую тьму, наполнившую чужие глазницы. В голове мелькает лицо Юнги и все воспоминания, что связывают ангела и его человека. Пак дёргается, пытается отстраниться, но не получается. Хосок держит цепко и не позволяет вырваться. Прорывается языком сквозь плотно сжатые губы, заполняет собой, отравляет. И смотрит, смотрит, смотрит своими жуткими глазами. До тех пор, пока чужое сопротивление не ломается.

-end flashback-

Хосок прекрасно видит, что в ангеле вновь просыпается это идиотское «правильно и неправильно», «хорошо и плохо», «белое и чёрное», и прижимает его теснее к себе, сверля взглядом чёрных глаз и не позволяя отстраниться. - Не думай ни о чём. Ты не обязан отчитываться ни перед кем. Позволь мне, - шепчет Чон и втягивает ангела в нежный поцелуй. Чимин сдаётся, тонет в чужой нежности, завороженный дьявольским взглядом. «Ты сдашься мне. Ты будешь моим», - проносится в голове Хосока, и на губах купидона появляется самодовольная ухмылка. «Его глаза завораживают. Кажется, я где-то уже видел такие. Но где? У кого? У кого... Не важно». Позволяя сладкому дурману окончательно запутать мысли, Чимин прикрывает глаза и негромко стонет, когда рука Хосока проникает под ткань штанов и оглаживает чувствительную кожу бедра. Ощущение того, что он забыл что-то важное, вскоре растворяется в чистом удовольствии.

***

Чонгук нервно ходит по комнате, каждые пять секунд посматривая на часы. Так всегда происходит. Только он собирается с мыслями и настраивается на важный разговор с Тэхёном, как тот исчезает. Впрочем, в последний раз ангел покидал его очень давно. Может ли быть так, что ему пришлось отлучиться из-за какого важного дела? Если так, есть ли вообще смысл ждать его? Тэхён может вернуться этим вечером, а может вернуться только ночью или даже утром. В противовес этим мыслям Чонгук всё никак не решается закрыть балкон. Только сильнее кутается в толстовку, хотя это не очень-то помогает. Ноги уже заледенели. - Где же ты? - в пустоту выдыхает Чонгук и резко оборачивается, когда слышит шум за спиной. - Тэхён? Пятиться он начинает непроизвольно, чисто интуитивно чувствуя опасность. Прямо как в тот раз в парке, когда от Тэхёна хотелось сбежать на край света. Вот только тот Тэхён не выглядел и вполовину так же жутко, как выглядит сейчас. Тот Тэхён не скалился жутко, не облизывался жадно и не рассматривал его, как голодный человек смотрит на огромный кусок жареного мяса. Тот Тэхён не подкрадывался к нему хищным зверем. Тот Тэхён не утратил человечности своей оболочки - Тэхён, что с тобой? - испуганно спрашивает Чонгук, вжимаясь спиной в стену и подавляя желание зажмуриваться, когда ангел замирает в полуметре от него. - Что со мной? Это с тобой что? - рычащий голос лишь отдалённо напоминает прежний: нежный и бархатный. - Ты всего лишь мешок с костями и парой литров крови, а ведёшь себя так, словно что-то из себя представляешь. Жалкая земная крыса. Хотя нет. И крыса лучше тебя будет, полезнее. Единственное, что есть в тебе - твоя душа. Но и она такая же жалкая, как и ты сам. Пора заканчивать эти игры. Было весело наблюдать за тобой, как ваши учёные пялятся на тараканов в микроскоп, но это время закончилось. Видимо, это ваша задача в целом - отвлекать. Создатель только и делает, что пялится на вас, таких жалких и отвратительных, днями и ночами, вместо того, чтобы уже сделать что-то с чёртовой Пустошью, которая разрастается и пожирает Небеса. Я хотел лишь набраться сил, чтобы отрастить крылья и свершить то, что давно должно было случиться, но ты отвлёк меня. Ты заставил сознание помутиться. Заставил меня принять участие в этой бесполезной игре. Ловко, Чонгук, но теперь всё кончено. И сейчас тебе будет чертовски больно. Это расплата за всё. Ладонь Тэхёна вжимается в грудь дёрнувшегося было в сторону Чона и с силой давит, отчего парень вскрикивает от боли. - Ненавижу тебя, - рычит Тэхён, подаваясь вперёд и цепко смотря в наполненные слезами глаза. - А я... Кажется, люблю тебя, - скулит от боли Чонгук. И срывается на громкий, нечеловеческий крик, когда Тэхён пробивает его солнечное сплетение и сжимает пальцами остатки души, желая заставить парня замолчать навсегда, перестать отравлять его своей лживой ядовитой нежностью. Полукровка не осознаёт смысла сказанных ему слов, с восторгом смотря на чужую кровь, заливающую его руку, кофту Чона и пол под их ногами. Глотает комок энергии, довольно урча и жмурясь, и с безразличием смотрит на свалившееся на пол тело своего бывшего подопечного. Когда смысл сказанных Чонгуком слов всё же достигает сознания, Тэхён лишь кривится и растворяется в воздухе, переносясь на крышу небоскрёба, откуда будет легче добраться до конечного пункта его пути. Потому что ангельская сущность в нём усыплена, и на мир полукровка смотрит глазами демона. И демон этот, исчезнувший в портале, так и не заметил, как прозрачные слёзы Чонгука окрасились в мерцающие цвета.

|...|