Robotics

- Чем те­бе по­мочь? - в две­рях вне­зап­но по­явил­ся Вильям. Генри подскочил от неожиданности: - Господи! «Господи» улыбнулся, и вошёл. Усатый покраснел, надулся, заморгал маленькими, как у поросьи глазками, сложил руки за спиной, набрал столько воздуху, будто в последний раз, и громко и сердито закудахтал на сотрудника, дескать, почему не в форме, почему «шляемся», куда делась половина охраны и так далее. Афтон молча залез под стол, выдвинул ящик, нарыл там какую-то папку и хотел было тихо свалить, но проход загородила широкая туша Генри: — Я вчера в мастерской видел твоего охломона. Мы же, вроде как, договорились, что кроме нас двоих и спецов никто не должен знать и быть там? Только не говори, что мне показалось. Еще раз увижу — тебе казаться будет. Вильям спокойно обошел разъярённого директора, вышел в коридор и приглушенным голосом сказал: — Сначала бы вспомнил, чей это кабинет, чья это территория, чьи деньги на постройку? Не говоря о самой идее. А мастерская... Не думай, что твоя. Ты в ней ГОСТЬ. А инженеры мне помогают. Я имею право распоряжаться своей лабораторией как хочу... И это МНЕ решать твою судьбу, как директора. Я всё-таки более важное лицо заведения, чем ты, не смотря на должность. Афтон говорил это тихим хриплым голосом, без интонации и сливая практически все слова, что заставило, так сказать, "обломленного" "директора" частично войти в транс. Только Генри "переварил" всё в голове и пришел в себя, "Винсент" уже испарился. Толстяк, конечно, обиделся на "малолетнего дрыща" который буквально "вдавил" его в землю. Впрочем, унизил. Генри так и остался стоять в проёме. Тем временем, Афтон уже покуривал у черного входа, из-за угла наблюдая за тремя своими "отпрысками"(да, на тот момент их уже было трое), как называл их генеральный директор, играющими с другими детьми на площадке. Вдруг какой-то тип подошел сзади к Вильяму и закрыл ему глаза руками. Чей-то радостный, визжащий, до боли знакомый голос, спрашивающий, дескать "угадай кто?", принадлежал бывшему однокласснику Афтона. И Афтон сам, даже не догадался, а четко знал, кому этот голос принадлежит, хотя не слышал его уже как лет двадцать.