В пол-шаге стоя от любви

      Девушка сжала бокал в руке. Треск. Вино потекло по белой перчатке, а осколки впились в ладонь, но ей все равно. Эта едкая ухмылка, которой удостаивалась лишь одна она - принцесса Мун Баттерфляй. Ее дыхание стало тяжелым, в горле встал ком. Еще чуть-чуть и у нее начнется истерика. И тогда ему точно не жить.       А его это волнует? Нет. Он спокойно продолжал пить вино, наблюдая за ней с насмешкой и презрением. Маленькая, хрупкая, нежная принцесса, истинная леди, утонченная и грациозная, всегда держащая себя в руках, теперь готова была разрыдаться как пятилетняя девочка. И это он довел ее. Первый человек, на кого она повышала голос, первый, кого она возненавидела так сильно.       Какая честь.       Принцесса небрежно стянула промокшие перчатки и отбросила их в сторону, удобнее устроившись в кресле. К черту его. Что толку, если с нее уже спала маска прилежной принцессы, продолжать прикидываться недотрогой?       Монстр не без интереса наблюдал, как Мун оголила свои тонкие белые руки, такие слабые на вид, но способные порой на такие вещи, которые не каждый мужчина сможет сделать. Она ослабила спину, подперла рукой лицо и приготовилась отбивать очередную атаку, всем своим видом словно крича: "Давай, нападай, я жду.".

Но как же мог я поступить иначе? Хоть впрочем ясно мне действительно одно - Вы, ненавидите меня до плача, И мне от этого смешно. И мне от этого смешно...

- Гори в аду, Тоффи. Гори синем пламенем. - Не думаю, что принцессе дозволено кидаться такими пожеланиями. - Сейчас можно.       Сейчас можно все. На войне все средства хороши. Взяв в руку бутылку вина, девушка сделала глоток. Таких вольностей она себе никогда не позволяла, но через три дня Баттерфляй станет королевой, что мешает ей оторваться напоследок? О, ну разве, что правила этикета, хотя вот уже полчаса, как она их позабыла. Спроси ее сейчас - ни одного не расскажет.       Девушка сбросила ненавистные туфли на длинных каблуках и с ногами забралась в кресло.       Ящер закинул ногу на ногу, все так же пристально следя за каждым движением Ее Высочество. Такую ее знал только он. Только при нем она могла сквернословить, напиться, сидеть в кресле с ногами, не поправлять спавшие бретельки бюстгальтера, которые весели небрежно на ее плечах, откинуться назад, демонстрируя тонкую белую шею, с вызовом смотря прямо в глаза.       Ей ничего не мешает его ненавидеть. Ненавидеть до скрежета зубами, до боли, которая отзывалась неприятной слабостью мышц в ее теле.       А какое невинное создание она на людях! Такая несчастная и нежная, словно никогда не было того, что сейчас происходило между ними. А это происходило не в первый раз.

Когда б на то случилась ваша воля - Гореть бы верно мне на медленном огне. Вы ненавидите меня до боли, И это весело вдвойне. И это весело вдвойне..

      Они договорились будучи детьми, что никогда не полюбят друг друга. Они же были друзьями. И глупыми. Но про ненависть договора не было. Поэтому в ней они купались, не позволяя себе перейти тонкую грань. А вот страсти дорога была открыта. - Сыграй что-нибудь, я хочу петь.       Ящер ухмыляется и идет к черному роялю. Его тонкие пальцы, созданные для игры на музыкальных инструментах, скользят по клавишам быстро. А девушка подходит к нему медленно и нехотя, и начинает петь какой-то романс, название которого не помнил ни он, ни она. Верно, оно ведь разучили его, когда были совсем еще детьми.       Когда музыка затихла, Мун подошла к ящеру и, потянув за волосы, целует. - Мун, ты пьяна. - С каких пор тебя это волнует?

Вы столь близки и это так опасно, Но разум, верно, утонул в "Дурной крови". Вы ненавидите меня так страстно, В пол-шаге стоя от любви. В пол-шаге стоя от любви...