Готовность номер один!

Зимнее солнце плавным ручьём стекало в подземелье через изрешеченный лёд на самом краю земного шара. Действительно, поставь эту решетку чуть-чуть левее, и полярный круг стал бы обручем в шкафу девятилетней девочки, а экватор превратился бы в след от чашки кофе в какой-нибудь французской забегаловке, где по вторникам и четвергам пекут самые вкусные булочки на свете. Ммм… Однако что-то мы отвлеклись. Солнце, наконец, стекло в решетку до последней капли, а значит, мир погрузился во тьму. Еще секунду. Да, теперь погрузился. Трупы неспешно подбираются к своим местам, отмеченным красными крестами на снегу, олени разбредаются по долине, медведи ходят по заранее проговоренному пути. Для того, чтобы они не ошиблись и не дай бог не ступили на чужой участок, их границы отмечают либо веточками, либо чем-нибудь еще. У медведей память, конечно, хорошая, но веточка, вы понимаете, никогда не повредит. Одни лишь кролики хаотично бегают, где хотят, то есть там, где их высыпают из большого мешка с кроликами. Все на своих местах. Левис выползает из Ущелья Смерти с рюкзаком размера ИксИксЭль за плечами и кислой миной. Он спотыкается о каждую кочку, матерится, и вообще ходит боком. Скажите спасибо, не конем. Куда ж он идет? А черт его знает, но надо, чтобы все были готовы на любой поворот событий. Вот если Левис свернет за вооон тот холмик и пройдет сотню метров прямо, то наткнется на медведя. Медведь, кстати, уже готов. А вот Левис нет. Но он не сворачивает, а уходит по вытоптанной дорожке (вытоптанной, кстати, специально к его приходу), удаляется в сияющий трейлер и захлопывает дверь. Медведь облегченно вздыхает, и тут же слышит громогласный голос сверху: — Не расслабляться! Он может выйти в любую минуту! Все кивают и принимают прежний невозмутимый вид. Все, кроме кроликов. Левис не выходит ни через минуту, ни через час. Шиповник устало потирает спину, а ели перестают раскачиваться от потоков воздуха огромного вентилятора, замаскированного под гору. — Ну чего вы? Готовность номер один! — мотивирует голос, но у него не получается убедить актерский состав. В закадровых площадках назревает бардак. Голос не любит, когда все идет не по плану. Он пытается привести всех к порядку, но выходит не очень. И тут выходит Левис. Ели начинают усиленно качаться от вентилятора, который впопыхах включается, а олени принимаются радостно скакать по полянке. — Не переигрывать, — строго говорит голос, и олени переходят на спокойный шаг. Левис даже не обращает внимания на то, что ели раскачиваются слишком сильно для такого слабого ветра и что олени меняют темп ходьбы, причем все одновременно. Он тащит свой гигантский рюкзак, вечно вздыхает и повторяет что-то вроде: «Слона бы съел». Когда он чуть не падает в сугроб, все обеспокоенно ахают. — Да он же щас подохнет нафиг! — голос мечется, придумывая новый план. В общем-то, это его работа — менять планы по сто раз на дню. — Так, номер 16 к мосту. Бегом марш! Олень номер 16 гордо удаляется за снежный холм и срывается на галоп, торопясь к мосту. От него теперь зависит судьба, да и можно сказать жизнь нашего героя! Левис идет слишком медленно, и олень успевает не только добежать обходным путем до моста, но и восстановить дыхание. Левис шагает прямо к нему. — Так. Подойди чуть ближе. Вот так, правее… хорошо! Ждем! — голос отдает четкие распоряжения. Левис понуро смотрит на оленя и продолжает свой путь, даже не остановившись. — Доставай ружье, дурень… — шепчет сквозь зубы олень, пятясь по направлению к Левису медленными шажками. Наконец, тот вспоминает об оружие, достает и перезаряжает его. — Очень хорошо! — радуется голос. — Номер 16, готовность! Олень уже почти обливается потом и слезами от счастья, но сохраняет требуемую форму и наклоняет голову к снегу, делая вид, что выискивает пропитание, а на самом деле — плюется снегом. Левис в напряжении целится, руки его дрожат так же, как дрожат колени 16 номера. Наконец, дело принимает полезный оборот, и раздается выстрел, от которого вздрагивают все деревья в лесу, но олень не падает. — Падай же! — сходит с ума голос, но номер 16 непоколебим. — Он вообще не в меня стрелял, — буркнул он и покатился гордой рысью по кругу, чтобы дать Левису еще один шанс. Тот вздыхает и перезаряжает оружие, но скорее от нервов, и целится снова. — Замри! Номер 16, услышав нужную команду, встает столбом на пути у Левиса. — А вы какого хрена смотрите? Раскачивайтесь! — крикнул голос елям, которые засмотрелись на это шоу и забыли о ветре. Еще один выстрел — и 16 номер падает навзничь. — Попал? — шепчет от радости голос. — Не, — качает головой куст шиповника, который находился ближе всех к действу. — Притворился просто. Смотри, дышит. Грудь 16 номера действительно поднималась, но Левис был, кажется, доволен как никогда. Теперь самое главное — огонь! Он бросил рюкзак и ружье у «трупа» и отправился добывать дрова. Дрова, кстати, тоже просто так, знаете ли, не валялись. Обычно их бросали, как кроликов, из мешка, но в этот раз все малеенько про них забыли. Голос орал, мол, несите быстрей, робертыпаттинсоны недоделанные, Левис без задних мыслей шлялся вокруг полянки, ища веточки. Идиллия, в общем. В конце концов, дрова все-таки нашлись, и их удалось бросить прямо перед Левисом. Практически подачка богов. Радостный герой сразу же кинулся разводить костер, а спичек-то нету. Ну вот как он, без спичек? — Дурень, — потирает голову шиповник, который расположился ровно за спиной у Левиса. — Неудача какая, — снова вздыхает Левис, копаясь в рюкзаке и выуживая вещи одну за другой. Спичка нашлась, но ее туда, конечно, подкинули. В общем-то, все в один тон подкидывать не хотели, но голос заявил: «Спичка нужна». А нужна — значит нужна. Огонь горел, олень дымился. В воздухе, повисшем над поляной, запахло жареным. Левис доедал кусок мяса, собрал с оленя шкуру и двинулся дальше. Все были, конечно, счастливы. Кроме 16 номера. А впрочем, какая с ним разница?