Зэн

Морон и для себя не подобрал ответа на сложный вопрос, зачем возится с демоном, у которого так мало знаний и так много силы. Он и сам мог вдоволь насытиться и… Морон гнал подобные мысли, но ночью, когда снова пришёл ливень, под шум капель он опять представил, что получает полную власть над самим собой, над собственным телом и магией. Если бы он только осмелился припасть к венам на шее Зэна, если бы позволил себе убить хрупкое доверие и вкусить чужой крови, то получил бы, добрал бы то, чего не дала кровь матери. Он смог бы называться демоном по праву. И дождь будто подталкивал, неумолчно шептал: «Убей, убей, убей». Он предлагал: «Возьми своё», он искушал: «Никому не нужен этот сопляк, съешь его». Зэн спал беспокойно, метался во сне. Иногда с губ его срывались стоны или обрывистый шёпот, но ни единого слова понять было нельзя. Морон наконец притянул его ближе к себе и получше укрыл шкурой. Этот ливень сводит их обоих с ума, какой бы погода ни стала наутро, а гостеприимство пещеры пора оставить позади. Их путь лежит за холмы, подальше от беспокойной воды. Морон любил свою стихию, но так же и знал, как она ревнива и как жаждет поглотить любого, впитать в себя чужой разум. Зэн был и для реки лакомым кусочком: подавить силу пламени, разрушить силу ветра! Река жаждала его. И Морон готов был пожертвовать собственным скромным могуществом, чтобы спасти юного демона. Вот только не понимал, откуда в нём проросла эта готовность. Быть может, он хотел заменить отца? Но это же настоящая глупость. Ответов было куда меньше, чем вопросов, а монотонный шум дождя заставлял сознание метаться и стенать, не находя выхода. Морон никак не мог успокоиться и уснуть. В какой-то миг он услышал шумный вздох и открыл уставшие глаза. Зэн навис над ним. — Ты не спишь. Отчего? — Размышляю, — признался Морон. — Обо мне? — Зэн сел, обхватив колени руками. — Спи, лисица, — отвернулся от него Морон. — Спи, если можешь. — Нет, объясни! — потребовал Зэн и схватил его за плечо. — Объясни мне, отчего заботишься, отчего бережёшь мой сон, отчего не возьмёшь у меня ни капли! — Считай, что я опасаюсь не сдержаться и выпить до дна, — проворчал Морон. — И что тебе до того? Отчего ты так отчаянно бережёшь мою жизнь? Тут и Морон сел, потому что Зэн добрался до истины, до того самого вопроса, который не давал покоя уже не первый день. — Не знаю, — признался он честно. — И каждую ночь ломаю над этим голову. Что в тебе такого, что нужно защитить и сберечь? Кто ты мне, что я взялся за это? И пока я не решу, буду рядом. — А когда решишь — убьёшь? — Зэн сощурился. — Проклятый дождь. Как он душит меня. — Когда решу, тогда и станет ясно, что мне с тобой делать, — Морон покачал головой. — Но если хочешь бежать, лисица, беги в эту ночь, в этот ливень, промокни насквозь. Я отыщу тебя утром, обессилившего. — Нашёл дурака, — Зэн передёрнул плечами. — Рассвет скоро, хоть его не увидеть в такую погоду. — Нам нужно уходить отсюда, пока ты не сошёл с ума. — Пока мы оба не утратили разум, — парировал Зэн, но поднялся и принялся собирать вещи. — Что ж, уведи меня, быть может, пока мы идём, ты наконец-то поймёшь, нужна тебе моя жизнь или моя сила. — А сам-то ты чего хотел бы больше? — засмеялся Морон, ожидая, что Зэн всё же вспылит. Но тот замер и оглянулся. — Чего хотел бы? Раз уж меня никто не ждёт дома, раз уж у меня не осталось никакого дома, то я хотел бы стать этой рекой, этим ливнем и этим ветром. У меня нет смысла жить. — Тогда придётся отыскать его, — фыркнул Морон, но сердце его тревожно забилось. *** Дождь стал тише, но не перестал совсем, когда они покинули пещеру. Занимался рассвет, но плотный полог туч не давал неяркому пока свету пробиться к земле. Зэн поморщился и поправил свою часть ноши — им пришлось разделить вещи, и кладь получилась увесистая. Морон сплюнул и первым двинулся к холмам, которые едва виднелись за струями дождя. Равнина превратилась в болотце, каждая ложбинка наполнилась влагой, и выбрать дорогу попроще и понадёжнее оказалось непросто. Прыгая с кочки на кочку, Морон ворчал про себя. Что им стоило сняться с места ещё вчера? Зэн угрюмо молчал. Конечно, ему не терпелось принять животный облик. Лисицей он проскочил бы равнину много быстрее, но только зверем он никак не мог тащить их пожитки. Гряда холмов, казавшаяся обманчиво близкой вчера на закате, пролегала гораздо дальше, и даже к полудню, когда ливень всё же закончился и в прорывах туч начало проблёскивать солнце, они не преодолели и половины пути. — Вряд ли мы будем там вечером, — с сомнением протянул Морон. — Мы могли бы пойти быстрее, — в общем-то без уверенности предложил Зэн. — Только выдохнешься, — отмахнулся Морон. — Здесь даже костра не развести, всё слишком промокло, гнилые места. — Зато нас тут не найдут. — Смотря кто будет нас тут искать, — Морон поглядел на него. — Люди из города уже думать о тебе забыли, но вот демоны и те, кто любит демоническую кровь… — Любишь ты обнадёжить, — Зэн нервно оглянулся. — Однако зачем ты тогда нас сюда потащил? — Правда в том, что они вряд ли поверят, что я тебя сюда потащу. Что я вообще взялся тебе помогать. — Они? — Те, кто жаждет тебя заполучить. — Откуда ты знаешь, что они вообще существуют? — Зэн переступил, кочка под ним медленно погружалась в воду. — Смерть Сэваля не останется незамеченной. Они быстро поймут, чьих лап это дело. Они будут искать тебя, потому что знают — ты не возвращаешься в земли демонов. До вчерашней зари они ещё верили, что ты придёшь к ним сам, а теперь… — Морон вздохнул. — Хватит разговоров, нам пора идти. — Постой, откуда они знают, что я не собираюсь туда возвращаться?! — Иначе ты пришёл бы ночью, — Морон недовольно оглянулся. — Ты был ранен, они умеют считать. Надеялись, что ты умрёшь и они успеют сожрать твою силу прежде, чем она рассеется, но я тебя спрятал. — Спрятал? — Зэн выдохнул. — У меня голова кругом, отчего ты ничего не рассказывал? — А зачем? — Тогда почему говоришь теперь? Морон помолчал. Он и хотел бы не отвечать, но уже не мог сдержаться. — Потому что сделал выбор. И тут же двинулся вперёд, ускорив шаг, Зэн последовал за ним, но вопреки предположениям Морона, подавленно молчал, вероятно, что-то осмысляя. Морон не собирался открывать ему всей правды, не хотел говорить, что чувствует, чем живёт земля демонов и чего она жаждет. Порой нужно было лишь прислушаться, чтобы узнать, кому грозит опасность и почему. Морон слышал в дожде и эти голоса, алчные горла, выкрикивающие, что желают свежей крови, свежей силы. Они устали ждать и вышли на охоту. Однако леса, что пролегли за грядой холмов, никогда не принадлежали демонам, они были пронизаны иной магией, настолько сильной, что она спрятала бы и десяток таких, как Зэн. Морон надеялся, что они успеют добраться туда. *** На закате солнце разлило по небосводу алую кровь, и Морон недобро сощурился, глядя на это. Зэн, не настолько понимавший в приметах, вопросительно посмотрел на него. — Что? — Придёт холод, — пояснил Морон неохотно. Холмы стали значительно ближе, но всё же пути хватило бы на три, а то и все четыре часа. Долина, в которой каждая ложбинка блестела сейчас зловещим красным, не располагала к отдыху, и Зэн, устало поправив ношу, предложил: — Давай не будем останавливаться. Лучше брести в ночи, чем ночевать тут. — В этом ты прав, — Морон снова глянул на солнце. — Тьма падёт неожиданно, давай же ускорим шаг. Зэн считал, что в этой долине сначала приходят сумерки, небо ведь ещё вчера так долго мерцало обожжённой западной щекой, что поверить в слова Морона было сложно. Однако спорить не осталось сил. Они брели заметно медленнее, осторожно переставляя ноги с кочки на кочку, хоть уже давно промокли. Солнце скалилось над горизонтом, не даря тепла. Зэн обратился бы к нему с молитвой, если бы только демоны молились. Ведь солнце — это небесный огонь, почему же ему не дать хоть капельку тепла тому, кто несёт в себе стихию пламени?.. Но солнце было глухо к таким воззваниям, безразлично к чужим горестям. Да и поднявшийся ветер оказался хищным и злым, так и норовил выстудить последние крохи тепла. — Отчего же здесь так неуютно? — проворчал Зэн. — Потому что тебе тут не рады, — откликнулся Морон. Но не похоже было, что кто-то тут был рад ему самому, и Зэн проглотил обиду. Темнота действительно подступила внезапно, солнце утонуло в неизвестно откуда взявшемся облаке, и долина померкла, застыла, превратилась в чёрный холст. Только вдали выступили ещё более тёмным контуром очертания холмов. Зэн даже немного обеспокоился, настолько непривычной была окружившая мгла, но Морон двигался с прежней равномерностью, не опасаясь ничего. Ему явно не впервой было встречаться с подобными явлениями. Так они брели ещё долго, Зэну показалось, что их путь обернулся маленькой вечностью, точно чужеродная магия взяла их в кольцо и потихоньку душила, не давая вырваться, не позволяя добраться до первой гряды. А может, они уже давно заблудились в плену иллюзии. Зэн подобрал тысячу неприятных вариантов и почти запаниковал… Но Морон всё так же двигался вперёд. В нём самом заключалась вечность и неизменность движения. Зэн догнал его и постарался не отставать ни на шаг. Когда между трав и блескучих луж пролегла тропа, Зэн не поверил своим глазам, а в тот момент, когда она начала уверенно забирать вверх, он готов был закричать от радости. Они добрались! Морон повёл его выше и выше, обогнул кустарник, запрудивший склон и внезапно вывел к укромному местечку, с одной стороны защищённому от ветра спиной холма, с другой — зарослями дрока. — Здесь и встанем, — Морон сбросил кладь с плеч. — Как скажешь, — освободившись от вещей, Зэн упал в траву и некоторое время не двигался, пытаясь охватить собственное тело, прощупать его, проверить. — Нужен костёр, — напомнил Морон и принялся распаковывать одеяло. — Не время лежать. — Да, да, — Зэн сел и размял плечи. — Будет тебе костёр. Вот это путь… — Это — только начало. Завтра перейдём холмы и углубимся в лес. Там нам нужно будет найти подходящее место, где мы и останемся, — Морон отмахнулся. — Не бери в голову. Костёр. Зэн кивнул и нырнул в заросли, чтобы собрать немного веток. Морон определённо что-то задумал, но сейчас Зэн не собирался выискивать правду. Ему больше хотелось, чтобы тревога, расцветшая внутри за этот день, улеглась и не просыпалась больше. Когда он притащил достаточно ветвей и разжёг огонь, Морон посмотрел на него и сказал: — Что такое ты чувствуешь? Не зовут ли тебя с той стороны? О, Зэн понимал, что это значит. Он сел, удивлённый, что мог забыть об этом. Действительно, зов. И стало страшнее, намного страшнее. — Ты прав, — прошептал он. — Не откликайся, — Морон поставил на огонь железный котелок, полный воды. — Я сделаю отвар, ты его выпьешь, и зов на время исчезнет. Зэну оставалось лишь кивнуть. Он не хотел зова, он не желал возвращаться куда-то только потому, что его притянуло магией, которой он не мог противодействовать. — Морон, — заговорил он немногим позже. — Защити меня, я… Морон усмехнулся в ответ и засыпал трав в котёл. *** Только выпив отвара, Зэн сумел уснуть. Морон поглядывал на него с тревогой, решив, что сам не сомкнёт глаз. Если Зэн хоть даже и во сне поддастся зову, то их найдут и за холмами, и в лесах, а этого никак нельзя допустить. Морон верил своим травам и собственному мастерству, но Зэн был слишком юн. Слишком ненадёжен. Стоило бы задаться вопросом, зачем он ввязался во всё это, но Морон только отмахнулся от таких размышлений. Отчего-то иначе было нельзя, только и всего. Небо над ними раскинулось чернотой. Низкие тучи, обернувшиеся непроглядным мраком, сожрали все звёзды и скрыли всплывшую сразу после заката луну. Морон всё равно чуял её, но знал, что помощи от ночного светила не дождаться, уж слишком слабое оно сейчас. Да и была ли где-то такая стихия, что могла бы помочь, такое явление, что дало бы сил? Морон чувствовал только, что они одни против всего мира и так будет ещё долго. Не впервой, конечно, ему уже случалось вставать против всего в одиночку, да вот только Зэн… Лисица. Иногда Морон представлял себе, какой бы у него должен быть второй облик. Стал бы он рыбой? А может, морским котиком? Или и вовсе левиафаном, о которых столько разговоров? Получил бы он плавники и хвост? Было так легко узнать — прокусить тонкую кожу на шее человечьего обличья Зэна, впиться поглубже, захлёбываясь сладостью крови от жадности, и сила сразу же хлынула бы внутрь, заняла бы положенное место, научила бы обращаться. Морон отвернулся, вглядываясь в темноту. От костра остались только угли, но он ещё давал немало тепла, так что не стоило волноваться. Зато никто не заметил бы их убежище с высоты. Морон поёжился от этой мысли. Да, ему бы никогда не стать крылатым, а вот другим демонам и такой облик по силам. Только бы Зэн сам их не выдал… Всё одно, все размышления несутся по кругу. И Морон только нахохлился, сильнее кутаясь в плащ, пусть и было не так уж холодно. Он чуял дыхание лесов, он ощущал магию и спокойствие — там, за холмами. Увести туда мальчишку, увести… и будет видно. Прикрыв на мгновение глаза, Морон впервые в жизни обратился к своей стихии с просьбой. Он молил её, не зная, услышит ли она и снизойдёт ли: «Спрячь нас, защити, утаи наш путь». Повторял снова и снова, пока слова не слились в один вздох. И как раз в этот момент Зэн проснулся и сел. — Эй, Морон, — позвал он. — Да? — так и не повернувшись, Морон сжал губы. — Зов исчез, и я… готов идти, а ты? — Так собирайся, — сорвался с места Морон. Ему было непросто согласиться выйти в ночь, но он и на этот случай помнил отвар. Зэн на мгновение коснулся его плеча, но тут же принялся паковать вещи. — Оставь костёр, — попросил Морон внезапно, заметив, как Зэн склоняется над углями, чтобы выпить свою стихию до последней капли. — Пусть его найдут, пусть посчитают, что мы не могли уйти далеко. Поднялся ветер, на востоке чуть просветлело. Зэн вдохнул ветер полной грудью и кивнул. — Пусть посчитают, — повторил он. Скоро они уже поднимались к вершине, раздвигая ветви кустарников и слишком высокую траву. В ту же минуту, когда они оказались на круглой проплешине, откуда холм начинал спускаться вниз, над горизонтом показался самый кусочек алого солнца.