Ожидание

Он знал, что у него нет ни единого шанса победить. Когда рядом с ним были Логан и Зоджа, надежда на спасение была, пусть слабая, эфемерная, но они были вместе, и это придавало сил. Теперь Трахёрн был один, полностью отрезанный от мира, связанный лозами по рукам и ногам, и медленно, но неотвратимо сдающийся перед волей дракона. Он совершил грандиозную ошибку, и за эту ошибку теперь расплачиваются все народы Тирии. Пакта больше не существует. Он недооценил силу Мордремота, но теперь, перед лицом её, связанный разумом с разумом Древнего дракона, понимал, что у них не было ни единого шанса. Воздушный флот, равного которому не было в Тирии за всю историю её существования, погиб за сутки, а Мордремот не приложил и половины своих возможностей. Он гордился тем, что привел Пакт к победе над Зайтаном, но даже сражение с Зайтаном не подготовило его к тому, с чем они встретились в джунглях. Джунгли были воплощением Мордремота. Джунгли были самим Мордремотом. Его глаза были повсюду, его мысли колоколом били в голове, не оставляли ни на секунду. Дракон был доволен. На его зов приходили новые и новые сильвари. Трахёрн чувствовал разумы сородичей. В его представлении, поддавшись воле Мордремота, они сгорали, как свечи. Эта же судьба ждала и его, но всё же он боролся. Мордремота он занимал как одна из ключевых фигур среди командующих вражеским войском, и как интересная игрушка, упорно не желающая подчиниться. Трахёрн видел, чем стала Фаолайн. Преобразование лишило её привычного облика, но гораздо хуже было то, что преобразование стерло и её личность. Это была химера с лицом Фаолайн и памятью Фаолайн, но разумом Мордремота. У дракона было достаточно сил, чтобы сотворить то же самое и с ним, но пока дракон предпочитал мучить его. Трахёрн предпочел бы старые добрые пытки. Что угодно, лишь бы не видеть внутренним взором, как один за другим падают дирижабли, как один за другим преображаются сильвари, как один за другим гибнут те, кто был ему дорог. Он не ждал помощи. Он только хотел погибнуть не сломленным. Погибнуть тем, кем был, сильвари Древа, рождённым для того, чтобы сражаться с драконами. Но мать не могла ему помочь, и Сон Снов был закрыт для него, потому что теперь он был частью дракона, а мать из последних сил защищала своих детей от Мордремота. Трахёрн чувствовал, что больше себе не принадлежит. Лозы Мордремота не связывали его больше, а становились продолжением тела, но все оставшиеся силы он бросил на охрану разума, хоть и чувствовал что его защита опасно прогибается под натиском разума дракона. Даже если случится невозможное, и кто-то прорвётся в стены этой древесной тюрьмы, помочь ему уже невозможно. Он начал меняться. Но он должен был оставаться собой. Теперь Трахёрн знал о Мордремоте столько, сколько не знал никто, и если невозможное всё-таки случится, он передаст знание. И примет смерть. Смерть была бы благословением для него. Мордремот может изменить его тело, но разум свой он способен от него оградить. Но невозможного ждать не от кого. Ритлок мёртв. Эйр мертва. Зоджа мертва. Логан мёртв. Дракон показывал ему, снова и снова, друзей, запертых в растительных тюрьмах. Их глаза были закрыты, их дыхания не было видно, их тела должны были послужить дракону Джунглей. Они все мертвы. Рианнок мёртв. Мысли о Рианноке должны были привести его в отчаяние, но отчего-то придали сил. Несмотря на то, что брат погиб первым из всех, много лет назад, Трахёрн бережно нёс в памяти его образ. Рианнока называли подобным солнечному лучу. Память о нем солнечным лучом освещала душу даже теперь. Вместе с ним они впервые вышли на свободные земли Тирии и вместе путешествовали, и память об этих счастливых и наполненных открытиями днях была для Трахёрна последним щитом. Любовь к Рианноку закрывала его от Мордремота надёжнее, чем страх, и надёжнее, чем ненависть. Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как их разделили с друзьями. Здесь не было смены ночи и дня, а внутренние часы уже давно отсчитывали время Мордремота. Никто не придёт. Некому приходить. Иногда он был близок к тому, чтобы сдаться, и открыть свой разум Мордремоту, покончить с этим кошмаром раз и навсегда. Ему не придётся раз за разом переживать поражение и смерти друзей. Для него не будет вообще ничего, ни Сна, ни Туманов, он сольётся с разумом дракона и перестанет существовать. Иногда ему невыносимо хотелось, чтобы не было вообще ничего. Тогда к нему приходил Рианнок. Трахёрн не знал, да в общем-то и не хотел знать, порождение ли это его сознания, ступающего на самый край, или порождение Сна, в котором наполовину существовал Мордремот. Мать закрывала Рощу, но Сон был больше, и погибшие в мире сильвари возвращались в Сон. Почему бы там не быть Рианноку. Трахёрн чувствовал, что если будет об этом думать, то Рианнок не придёт. Это была особенная, ни с чем не сравнимая магия, когда среди боли и отчаяния, порождённого драконом, на него снисходило умиротворение, и он чувствовал прикосновение к щеке пальцев брата. Иногда, когда становилось совсем плохо, он почти видел его. Встречал глазами его прямой, открытый взгляд. Рианнок погиб, но не сдался и, умирая, сражался до последнего. И он тоже будет сражаться до последнего. Тогда дракон отступал на время, а Рианнок улыбался. Может быть, это всего лишь последний заслон перед подлинным сумасшествием, но Трахёрн всегда знал, что брат не оставит его. Всегда надеялся, что когда придёт его время вернуться в Сон, там он вновь встретит Рианнока. Главное - исполнить свой долг. Даже если надежды на победу нет, важно то, как ты примешь поражение, безвольно отдавшись на милость врага, или до самой смерти не сдавая позиции. Он - сильвари. Сильвари Древа. Он - Отважившийся. Он исполнил свою Дикую Охоту. Он командовал Пактом в день поражения Зайтана. И если ему осталось только умереть с честью, он это сделает. Главное - не позабыть это при следующей атаке Мордремота. Когда Трахёрн слышит полузабытое "маршал!" и "что они с ним сделали?!", он не сразу понимает, что всё-таки дождался. Что невозможное случилось. Что кто-то всё-таки пришел. Что все бессчетные часы, проведённые в отчаянии и ужасе, не прошли впустую. Трахёрн видит Кейт, живую и невредимую, и протягивает к ней руки. Кейт, странно изменившись в лице, вкладывает свои узкие ладони в его. Они настоящие. Даже Мордремот не в состоянии создать настолько правдоподобную иллюзию. - Пакт? - Продолжает сражаться, несмотря на потери, Маршал. Трахёрн выдыхает. Ради этого стоило бороться. Рианнок смотрит на него поверх головы коммандера. Улыбается. Протягивает руку.