"Рожденная" быть моей

- Наташенька, ты не поверишь, что сегодня было, мы сделали это! – от восторженного возгласа Алеши, в трубке телефона, заложило ухо. – А, ведь никто не верил нам! Новая фигура пилотажа, Наташа! - Когда ты вернешься? – я весело рассмеялась, слыша по-детски трепетный голос мужа. Я воочию представила моего Алешку, в его сияющем гермошлеме, я почти наяву почувствовала знакомый запах авиационного керосина, который буквально въелся в его летный костюм. И от которого у меня кружилась голова, всякий раз, когда я обнимала мужа, провожая его на аэродром. - Скоро родная, еще несколько испытаний и я буду дома, – в сердце сладко защемило от ласкового шепота любимого. Как же я по нему соскучилась! – Ну, все, мне пора, целую! - уже громче добавил Алеша. А я впала в печальную хандру. Два месяца разлуки сводили меня с ума. Ни балетная школа, ни посиделки с отцом, не могли развеять мою тоску по Алеше. Я считала каждый миг до нашей встречи с ним. Я тихо выдохнула и крепче обхватила телефон, но сейчас я должна его поддержать, ведь, в конце концов, я офицерская жена, и сама выбрала себе такую жизнь. - Хорошо, - безотрадно протянула я и поспешно добавила: - Стой, а как вы назвали ее? – но, с того конца провода уже донеслись равномерные гудки. Я разочаровано цокнула и положила трубку. И как только с тихим звуком "дзинь", она легла на аппарат, внутри меня что-то оборвалось. Мой мир рухнул навсегда. Алеши в тот день не стало, а фигура пилотажа, которую они выполняли, так и не получила название, кроме как «провал в воздухе». *** Сейчас, когда я ощущала, что мое тело больше не подчиняется законам физики, я вспомнила его. Алешу. Летчика-испытателя первого класса. Моего любимого товарища Шостакова. О котором я запретила думать себе уже очень давно... Мои легкие сковывал стальной обруч, не давая сделать ни единого вдоха, тьма окружала меня. И, вдруг, все закончилось. *** Вот, черт! Я болезненно сморщилась, даже через плотно прикрытые веки, по глазам резал яркий свет. Я чувствовала, что лежу на земле, мимолетный эффект микрогравитации исчез и собственный вес обрушился на меня свинцовой тяжестью. Твою же мать... Продолжая жмурить глаза, я постаралась пошевелить хоть одним мускулом, но тело, словно атрофированное от долгого пребывания в невесомости, не слушалось меня. Я несколько раз провела языком по небу, от чего стало еще хуже. Во рту все пересохло, как в пустыне Сахара, и мои жалкие попытки разбудить слюноотделительные секреты, представляя горы нарезанных лимонов не помогли. Вместо этого довольно зычно затарахтел пустой желудок. Я неприятно причмокнула. Голова болела, как после сильной попойки, но каким-то чудом угнетенный мозг усердно заработал. Все органы чувств, кроме зрения - обострились. Отлично! Одно мгновение и в ноздри ударил запах жухлой травы и прелой листвы. Листвы? Разомкнув веки, я тут же их смежила, вспышка солнечного света обожгла роговицу и из глаз хлынули потоки слез. Я издала хриплый стон бессилия. Обливаясь слезами и искренне радуясь, что в состоянии выдавить из себя хоть какую-то влагу, я, приложив буквально титанические усилия, перекатилась на живот. - Ау... - лицо больно кольнула жесткая трава. Дав ослабшему организму несколько секунд отдыха, я просто лежала ничком и вдыхала запах сырой земли. Чтобы проверять себя на наличие необратимых мозговых изменений, я начала на слух классифицировать голоса птиц, прекрасное пение и трель которых, доносились отовсюду. Дрозд, чечётка, тетерев и ...дубонос. О, я еще не овощ! Класс! Шумно сопя, я постаралась вспомнить ареал обитания данных пернатых существ, но спустя секунду обреченно сдалась, понимая, что это довольно солидные границы. Мне нужны глаза. После второй, но уже удачной попытки открыть их, мой взгляд уперся в разноцветный ковер опавшей листвы. Клен, дуб, ольха. Лес? А может парк? Я напрягла извилины, раздумывая, как меня могло занести в Центральный парк. Через пять минут лежания на стылом грунте, я сильно замерзала. Аккуратно выбросив окоченевшие руки вперед и, зарыв ладони в никлую растительность, я всадила пальцы в верхний слой дерна. Обретя твердый фундамент, я подтянула колени под себя и, встав на четвереньки, просто раскачивалась туда-сюда, прикидывая получиться ли придать телу вертикальное положение и... неуверенно села. Сквозь пелену слезившихся глаз, стал медленно проступать окружающий пейзаж. Передо мной вырос лес, во всем своем осеннем великолепии. Высокие деревья, которые еще не скинули всю золотисто-багряную прелесть листвы, поднимались далеко ввысь, закрывая своими раскидистыми ветвями лазурное небо. Я поежилась, так как прохладный ветерок продувал до костей. Сейчас ранняя осень и не должно быть так холодно... Я огляделась по сторонам. Не помню этой части парка... Я все-таки в лесу?! Как я попала в лес?! Я встрепенулась. Мое загадочное местонахождение, разбитое состояние, наконец-то сдернули поволоку вялой апатии. Перед внутренним взором поплыли картинки последних событий: Нью-Йорк, битва, Локи, читаури, тессеракт. Тессеракт! Я подскочила, как ужаленная, лихорадочно работавший мозг, полностью проигнорировал телесные муки. Ребята! Как они? Тони? Получилось ли у него выбраться? Последнее, что я помню, это то, как пытаюсь с помощью посоха Локи пробиться через защитное поле энергетического куба. А потом…потом тьма. Разум выдавал одну единственную версию моего внезапного пробуждения в этом чудесном месте. Куб перенес меня сюда. Сразу возник второй вопрос. Куда? На ватных ногах, я еще раз осмотрелась вокруг. Я жаждала найти хоть что-нибудь, что натолкнет меня на мысль, где я черт побери оказалась. Мои ноги задрожали. Смачно ругнувшись про себя из-за своей беспомощности, я положила руки на колени и, подняв голову, порыскала глазами в поисках опоры. Потому что уже стала явственно ощущать, что меня кренит в бок и если я сейчас же не отыщу подпорку, то завалюсь обратно на землю. Приметив разлапистый клен в шести ярдах от себя, я медленно доковыляла до дерева и уткнула в его шершавую кору свою спину. Кидая на окружающее пространство, своей цепкий взгляд, я в итоге не заметила ничего необычного. Лес, как лес, просто очень красивый. Все, что я видела перед собой, могло расти и в Северной, и в Центральной и даже Восточной Европе. Успокойся, дыши глубже. Вспоминая азы правильного дыхания в тай чи, я попыталась расслабиться. Я плавно вдыхала невероятный сонм витавших тут ароматов. Сладкий запах жимолости, благоухающего шиповника и прочих разнотравий дразнили и щекотали ноздри, наполняя легкие. А, воздух! Какой волшебный здесь воздух. Свежий, кристально чистый, не загрязненный выхлопными газами и другими объектами человеческой цивилизации, он буквально опьянял. Может быть я в каком-нибудь заповеднике? Или в чьих-то угодьях? Я плотно прикрыла глаза и полностью погрузилась в себя. Я решила сконцентрировать свое внимание на дереве, что служил мне опорой. Нагретая солнечными лучами - кора, будто объятия доброго друга дарила мне свое тепло. Подобная ассоциация мигом подкинула образ Клинта. Что бы сделал Бартон? Я тихо хмыкнула, вспомнив лицо напарника. Он бы точно не стоял здесь, как истукан и не наблюдал бы за всеми этими красотами. Потому что это логично, нужно двигаться. Не поднимая век, я слегка повернула голову левее. Ветер донес шум и плеск воды, а это означало, что недалеко была река, а еще... Направление. Если двигаться вдоль берега, всегда можно выйти на какой-нибудь город или селение. «Отлипнув» наконец-то от дерева, я бросила быстрый взгляд на солнце, определяя временной отрезок. Почти полдень. Я неуверенно сделала первый шаг, а губы сами собой растянулись в широкой улыбке. Медитация явно пошла на пользу. Если по началу, ноги ели меня слушались, то шаг за шагом, они все увереннее подхватывали заданный мною темп ходьбы. Я чувствовала, что с каждым движением, былая сила и легкость, по каплям возвращаются ко мне. Настроение моментально улучшилось. Мрачные мысли, что сковывали до этого плотным коконом - развеялись. Уверенная в самой себе, в своей силе и навыках бойца, я точно знала, что не пропаду, где бы сейчас не находилась. Быстро передвигаясь и лавируя между деревьями, я отмахивалась от опадающей листвы, что причудливым танцем тихо кружа продолжала игриво шуршать под резными протекторами моих черных кожаных ботинок. Если бы не тяжкое осознание того, что я абсолютно не представляю, где сейчас нахожусь. Что уж душой кривить, что мне страшно, возможно, как никогда в жизни, то это «прогулка» по лесу, определенно доставила бы мне большее удовольствие. Несколько раз по пути, я останавливалась у кустов боярышника и жимолости, чтобы хоть чем-то набить пустое пузо. И жутко куксилась, поедая чрезмерно сладкую, сморщившуюся и переспелую ягоду. А затем еще пол часа, громко чертыхаясь, я пыталась кончиком языка вычгистить из зубов остатки семечек и кожуры. Погруженная в свои мысли, я шла уже долгое время. Как, вдруг, на краешке сознания, уловила едва заметные перемены. Встав, как вкопанная, я превратилась вслух. До этого, лес, который окружал меня целой какофонией звуков, словно вымер, в этой безмолвной тишине чащобы, я услышала бешеный рокот воды. Совсем близко водопад. Неожиданно окружающее пространство прорезал рев, то ли горна, то ли трубы. Не теряя времени, я резко развернулась и сломя голову, понеслась к его источнику. Звуковой сигнал явно был искусственный, следовательно, там находятся люди, либо еще кто-то, неважно. А, друг там или враг выясню на месте. Слабость еще давала о себе знать, поэтому я бежала, так быстро, как могла себе это позволить. Через пару минут спринтерского забега в подсознание заполз тихой змейкой - страх, что я сбилось с пути и почти сразу, как меня охватила паника, совсем рядом, снова протрубил охотничий рожок. Да, я теперь точно была уверена в том, что это именно он. Неужели частные угодья? К тому моменту, когда я приблизилась к источнику звука, мой взор начал выхватывать хаотичные движения множества фигур. Тихо притормозив, я перевела дыхание и притаилась за пышным кустом. И аккуратно выглядывая из-за него, увидела то, что привело меня в крайнее замешательство. - Тото, мы больше не в Канзасе!