Через пять лет?.. Всегда

Северус Снейп сидел за столом и в сотый раз перечитывал короткую записку, превратившуюся от нескончаемого количества развертываний из тоненькой трубочки в гладкий лист пергамента. «Если тебе не трудно, встреть меня в аэропорту Хитроу в пятницу в два часа дня». И подпись: «Гарри Поттер». Мог бы и не подписывать. Этот не слишком аккуратный, можно даже сказать, безалаберный почерк Снейп узнал бы с закрытыми глазами. Из школьных эссе по зельеварению, написанных этим самым почерком и отмеченных его жирным «О» (Отвратительно), впору было сложить небольшую башню, не Астрономическую, конечно, но все же. Сердце бешено билось в груди. «Как мальчишка! Да что же это такое! Какое он имеет право! Пять лет ни единого письма, кроме той писульки через неделю после их последнего бурного расставания с битьем посуды о стену и хлопаньем дверьми, в которой значилось: «Прости. Не ищи меня». И вот теперь как ни в чем не бывало просит встретить в международном аэропорту Хитроу». Снейп скомкал записку и бросил ее в огонь. «Никуда я не поеду! Пять лет... Все перегорело...» *** Утром в пятницу Снейп, как всегда, ровно в восемь был на работе в экспериментальной лаборатории при Министерстве магии. Он никогда не опаздывал, за исключением недели после расставания с Поттером, когда не имел сил ни есть, ни спать, ни, разумеется, ходить на службу (незадолго до ухода Гарри Северус понял, что реально сходит с ума от праздного ничегонеделания, и все-таки принял предложение Кингсли возглавить секретную лабораторию при Министерстве). Потом пришла записка, над которой он просидел полночи, глядя на нее сухими глазами и проклиная себя за то, что не может выражать эмоции, как все нормальные люди, то есть выть, кричать и рвать на себе волосы. А на следующее утро подтянутый и, по своему обыкновению, одетый во все черное явился в лабораторию, заставив бедных лаборанток дружно завизжать от ужаса, ибо своим видом напоминал оголодавшего вампира. И с тех пор в его жизни не было практически ничего, кроме эпизодических вспышек чисто профессионального довольства, когда особенно сложное зелье все-таки доходило до нужной кондиции, или еще более редких минут разрядки в публичных домах, которые он посещал раз в несколько месяцев и где в момент оргазма всегда думал о Поттере. Его жизнь без Гарри была пуста, холодна и одинока. Он сделал себе имя среди мастеров зельеварения, пользовался сдержанным уважением коллег, единолично представлял Британию на всевозможных конференциях и симпозиумах, и им по праву гордилось Министерство магии. К нему даже пару раз подкатывали с предложением вступить в магический брак (он уже и сам не помнил, кого это настолько занесло), но он ни с кем не мог сблизиться дольше, чем на одну ночь. Он сам считал себя тяжело больным человеком, и болезнь эта звалась Гарри Поттер. *** Гарри наскоро укладывал сумку. Его университетскому другу Майклу срочно требовалась помощь. Майкл страдал неизлечимым пороком сердца. Конечно, его поставили в лист ожидания донорского сердца, но в муниципальных больницах ждать своей очереди приходилось чрезвычайно долго, иногда по пять-шесть лет, и многие просто не доживали, а на частную операцию у выходца из рабочей многодетной семьи Майкла денег не было. С Майклом Гарри познакомился практически в свой первый студенческий день в Принстонском университете, куда в сентябре двухтысячного года поступил на исторический факультет. Как ему удалось сдать вступительный экзамен, не применив ни к кому Обливиэйт и Конфундус, он и сам не мог понять. Может, все-таки свое дело сделали несколько месяцев непрерывных занятий в Публичной библиотеке Принстона, а может, год, прожитый вместе с Северусом, научил его некоему подобию собранности и умению систематизировать приобретенные знания, но тем не менее он получил вполне приемлемые баллы и был зачислен. Северус... От одного звука этого имени он до сих пор покрывался мурашками, вспоминая, как кричал его в момент оргазма или шептал на ухо спящему любовнику. С личной жизнью у двадцатичетырехлетнего Гарри было не то чтобы уж совсем плохо. Наверное, вообще никак. В первый же год у него случился ужасающий секс с однокурсницей. И девушка, в принципе, была весьма симпатичной и нравилась ему... Но, очутившись с ней в постели, Гарри вдруг безумно занервничал, а потом и вовсе представил на месте хорошенькой блондинки Сьюзен Северуса, и все пошло прахом. Сьюзен оказалась добрым и порядочным человеком. И никому про его фиаско не рассказала, даже соседке по комнате, веселой болтушке Кетти. Но с тех самых пор, едва лишь студентки начинали проявлять к нему неподдельный интерес, Гарри с порога объявлял, что он – гей. Некоторые расстраивались, иные щебетали: «Как это мило!» – и переводили Поттера в разряд «лучших подружек». Друзей мужского пола у Гарри тоже не заводилось. И это при том, что он был довольно открытым и компанейским, просто... Не заводилось и все. Исключение составлял Майкл, который напоминал Гарри Рона. Расставшись с Северусом пять лет назад, Гарри порвал с магическим миром. Он запретил себе колдовать (как ни странно, это было вполне возможно, только требовало постоянного самоконтроля) и надежно спрятал волшебную палочку на дно чемодана. Побочным продуктом такого решения стала абсолютная отрезанность от друзей. Гарри невыносимо тосковал в разлуке с Роном и Гермионой, но желание исчезнуть из жизни главным образом Северуса перевешивало все прочие доводы. Гарри был убежден, что, оставшись с Северусом, испортит ему жизнь. После победы они провели в Мунго несколько месяцев. Снейп приходил в себя после укуса Волдемортовой змеи, а Гарри – пытался оправиться от последствий второй Авады. Два столь несхожих человека, израненных войной. Может, пережитое во время этой самой войны и потянуло их друг к другу. Они ежедневно общались, помогая каждый на свой лад справиться с депрессией и отчаянием, в то время как весь магический мир праздновал победу над Волдемортом. Когда эта взаимопомощь переросла во что-то гораздо большее, не мог сказать ни один из них, а бурный секс в запечатанной всеми возможными заклинаниями палате зацементировал все бреши и недосказанности в отношениях между ними. Из больницы они вышли вместе и почти год прожили в Тупике Прядильщиков, периодически ссорясь так, что дрожал дом, и не менее страстно мирясь. Они жили на грани. Не работали. Ничем особенно, кроме секса, не занимались. Они как будто сошли с ума! Гарри опомнился первым. Ему показалось, что происходившее между ними разрушает их обоих. Это была не любовь, а какое-то адское наваждение. Вместо того чтобы строить совместную жизнь, они отдалялись друг от друга. Это было больно. И уходить, спровоцировав дикий скандал, оказалось невыносимо. Но он считал в тот момент, что лишь так получится спасти их обоих. Гарри не знал, как перенес их расставание Северус, сам он страдал неимоверно. В самолете, несшем его на другой континент, с ним случилась истерика. К счастью, дело было ночью, Гарри не поскупился на билет в первый класс (если уж рушить свою и чужую жизни, так с шиком!), и мирно спавшие рядом пассажиры не видели, как он рыдал в выданную ему стюардессой подушку. Гарри не предполагал, что от любви можно вот так мучиться. Хуже чем от Круцио, и уж, конечно, в разы страшнее Авады. Майкл как-то сказал в задушевной беседе, что подобное лечится подобным. Проблема заключалась в том, что подобного Северусу не существовало, а единственный и неповторимый в своем роде экземпляр находился вне досягаемости. Иногда потребность вернуться становилась настолько острой, что Гарри с трудом удерживал себя от немедленной покупки билета в Англию в ближайшем турагентстве. Но он представлял себе выражение презрения или еще хуже – холодного безразличия, которое появится на лице у Северуса: «Что, приполз просить прощения через два-три-четыре-пять лет?» – и это останавливало его. Глупые гриффиндорские упрямство и гордость! Если к душевным мукам Гарри, не избалованный за свою короткую, но не изобилующую радостями жизнь, смог как-то приспособиться, то с раздиравшими тело плотскими желаниями было совсем плохо. От этого не помогали ни дружеские посиделки с Майклом, ни жалкие попытки решить проблему самостоятельно, ни зелья, «позаимствованные» у Северуса. Закрывая глаза, Поттер часто видел руки своего любовника: красивые, сильные, с чуткими пальцами, которые хотелось почувствовать везде: на себе и особенно внутри себя... От полного сумасшествия его спасала учеба: долгие лекции и столь же многочасовые бдения в университетской библиотеке. А еще – плавание в бассейне до потери пульса и посиневших губ и Майкл. Веселый, шебутной Майкл, умиравший от врожденного порока сердца, а пока старавшийся всеми силами вернуть к жизни Гарри. На церемонии вручения диплома бакалавра Поттер с безумной и бессмысленной надеждой высматривал в толпе друзей и родственников выпускников знакомый профиль и едва не пропустил свою фамилию, так что ректору пришлось дважды выкрикнуть: – Поттер, Гарри. До окончания магистратуры оставалась всего пара месяцев. Работа по раннему средневековью была практически готова, требовалось лишь отшлифовать незначительные детали, когда Майкл загремел в больницу с очередным сердечным приступом. Если раньше врачи были настроены более оптимистично, то теперь их приговор звучал однозначно: без срочной пересадки сердца Майкл протянет не больше трех, от силы пяти месяцев. Операция стоила около трехсот тридцати тысяч долларов. Таких денег не было даже у Гарри, перед отъездом опустошившего свой сейф в банке Гринготтс. Все, что он мог сделать для друга, это основать анонимный фонд (из которого, собственно, и оплачивались медицинские процедуры и многочисленные госпитализации), съевший почти все имевшиеся у Гарри средства. – Вам нужно надеяться только на чудо, – сказал лечащий врач заплаканной матери Майкла. Чудо! Это слово стучало молотом у Гарри в голове, пока он лихорадочно собирал сумку. Он знал человека, способного сотворить это чудо... *** Северус погасил огонь под котлом и нервно посмотрел на антикварные наручные часы, подаренные Поттером. Зачем он носил их, представляло загадку для него самого, ведь все прочие вещи, напоминавшие о том недолгом времени, когда они жили вместе, он собрал в сундук и отправил на чердак своего дома в Тупике Прядильщиков. А часы вот оставил. И теперь они показывали половину второго. Северус дважды бывал в аэропорту Хитроу, когда ездил с лекциями в Америку, а Министерство магии предложило ему вместо баснословно дорогого межконтинентального портключа гораздо более дешевый билет первого класса. Идея увидеть Гарри издали, а потом незаметно аппарировать пришла ему в голову, когда он в третий раз за сегодняшний день добавил в знакомое зелье совершенно посторонний компонент, и только вовремя выкрикнутое «Эванеско» спасло лабораторию (и ее заведующего) от взрыва. Все равно после последнего инцидента руки тряслись немилосердно. В том, что раздражающая дрожь во всем теле не проходила уже с утра, Северус не признался бы даже под пытками. Выйдя из здания Министерства, Снейп провел вдоль тела палочкой, трансфигурировав мантию и старомодного покроя сюртук в деловой костюм, и аппарировал. Толпа ожидающих прибытия рейса из Нью-Йорка надежно скрыла Северуса от глаз выходивших пассажиров. От волнения ему стало трудно дышать. Взгляд на миг расфокусировался, он сделал инстинктивный шаг вперед и тут же нос к носу столкнулся с Поттером. Если бы не запах недорогого маггловского одеколона (который Северус узнал бы с закрытыми глазами) да все те же нелепые очки в круглой оправе, Северус не сразу бы понял – кто перед ним. Поттер изменился: он вырос на полголовы, раздался в плечах (благодаря многочасовым тренировкам в бассейне), отрастил волосы, которые забрал сзади в хвост. В маггловской одежде он выглядел обыденно и в то же время чертовски сексуально. При виде Северуса зрачки его расширились, а рука, сжимавшая паспорт, судорожно сжалась. – Привет, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и непринужденно. – И тебе, – нехорошо усмехнулся Северус. – Мы так и будем здесь стоять? – нерешительно спросил Гарри, вглядываясь в чужие холодные глаза Снейпа. – А у тебя есть предложения? – Ну... – замялся Поттер. Он явно не ожидал такого ледяного приема. – Пошли уже, – зло бросил Северус. В самом деле, не выяснять же отношения посреди кишащего людьми аэропорта. А впрочем, какие между ними остались отношения?! Они в полном молчании вышли на улицу, укрывшись от магглов за сплошной стеной ливня, и лишь когда Северус готовился аппарировать, Гарри неожиданно взял его за руку. – Задашь мне направление? Я слегка подрастерял навыки. Северус, не говоря ни слова, сжал горячие пальцы своего бывшего любовника, но едва их ноги коснулись земли перед домом в Тупике Прядильщиков, он быстро выпустил его руку, одновременно снимая охранные чары со своего жилища. – Прошу, – не оборачиваясь, процедил он. Гарри потоптался немного на пороге, но все-таки проследовал за ним, вцепившись в лямку своей сумки, как будто в ней было спасение от холодности и отчужденности Северуса. – Итак? – Снейп остановился у входа в кухню, прислонившись к дверному косяку и скрестив на груди руки, не то отталкивая, не то защищаясь. – Ты пропал на пять лет! («На самом деле тебя не было четыре года, одиннадцать месяцев и шесть дней, но кто считает?!») И я требую объяснить, зачем ты приехал?! Щеки Гарри залил пунцовый румянец. Он ждал от этой встречи чего угодно, но вновь видеть Северуса таким разгневанным, точь-в-точь, как тогда, на пятом курсе, когда он выдернул Гарри из думосбора, было неожиданно и страшно. Тем не менее Майкл нуждался в лекарстве. Как человек, собственноручно убивший Волдеморта, Поттер не привык пасовать перед трудностями. Поэтому, набрав полную грудь воздуха, он выпалил: – В Америке у меня есть друг. У него больное сердце. Он умирает. Я хотел попросить тебя помочь... Тонкие губы Северуса скривила злая усмешка, на скулах выступили красные пятна, глаза, казалось, метали молнии. – Умирающий друг, – раздельно проговорил он. – В Америке... Как трогательно! – он на мгновение замолчал. – Поттер, я сварю зелье для твоего... друга при одном условии: ты проведешь со мной ночь. Лицо Гарри из пунцового стало мертвенно-бледным. «Вот сейчас он уйдет, – подумалось Северусу. – Теперь уже точно навсегда. И с этим надо будет жить...» – Согласен, – глядя ему прямо в глаза, сказал Гарри и расстегнул куртку. – Что, вот так сразу? – немного опешил Северус. – А почему бы и нет? – взгляд Гарри из растерянного и испуганного внезапно стал злым. – Без лекарства я не уйду, билет у меня на послезавтра. Я готов! – Убирайся! – Северуса затрясло, и он страшно пожалел, что под рукой, как назло, нет ни одной банки с сушеными тараканами. Но этот новый Поттер разительно отличался от того, пятнадцатилетнего, которого он выгнал из своего кабинета, подловив на вмешательстве в его, Снейпа, частные воспоминания. Он быстро подошел вплотную и впился своими губами в рот застывшего от такой наглости Северуса. И Северус пропал. Он забыл, что пять минут назад хотел убить его от жгучей ревности, забыл горечь расставания и ужас одиночества. Он желал лишь одного: целовать эти жадные, требовательные, пахнущие детской клубничной пастой губы. Поттер раздевался с такой скоростью, будто разом применил все имевшиеся на этот случай заклинания. Задыхающиеся, они просто-напросто рухнули на продавленный диван в гостиной. Снейпу казалось, что Гарри буквально везде: его язык был во рту у Северуса, его руки гладили, тискали, ласкали. Коленом раздвинув ему ноги, Северус наклонился и припал к его члену, заставив Гарри громко застонать и вцепиться ему в волосы. «Акцио смазка», – подумал Северус, призывая с полочки в ванной сваренный на днях (а ведь ни на что подобное не рассчитывал!) лубрикант. Поттер был горячий и тесный, такой же тесный, как в их первый секс в Мунго, когда восемнадцатилетний пацан кричал и извивался под чуткими пальцами, растягивавшими его. «А как же?.. – незавершенная мысль оборвалась, потому что Гарри кончил ему в рот, а желание взять этого изменившего ему, Северусу, с неизвестным «другом из Америки» мерзавца так жестко, как только возможно, уступило место внезапному осознанию, что у Гарри уже сто лет никого не было. Поэтому дальше Северус как будто заново переживал их с Гарри первый раз: и собственный член, который пришлось держать «на коротком поводке» и входить медленно, чтобы не причинить боли; и себя, дрожавшего от возбуждения и порывавшегося двигаться быстрее, но вынужденного обуздывать страсть; и вцепившегося в его плечи Гарри, отвечающего короткими полустонами-полувсхлипами на каждый рывок; и дикое, ни с чем не сравнимое удовольствие, когда Северус изливался в него; и член Гарри, пульсирующий в его руке; и короткое на выдохе «Се-е-ев» в момент его оргазма. Места на диване было мало, и они легли лицом друг к другу, глаза в глаза. – Поттер, – сказал с придыханием Северус, его все еще потряхивало, – у тебя что, никого не было? Гарри улыбнулся и отрицательно покачал головой. – Давно? – оторопело спросил Северус. – Давно. Пять лет. – По моему, лекарство требуется тебе... – Это неизлечимо, Северус. Ты еще не понял? *** Гарри улетал в Нью-Йорк в воскресенье. В его сумке находились пять плотно закрытых пузырьков с зельем для восстановления сердечной деятельности и инструкция к его применению. Северус уверял, что для полного выздоровления Майклу хватит и половины, но Гарри не хотел рисковать, хотя и написал на обороте инструкции их с Северусом адрес в Коукворте. Поцеловав Северуса, Гарри прошел за стойку паспортного контроля. Обратный билет до Лондона лежал во внутреннем кармане куртки и согревал его сердце не хуже заправского патронуса... * * * Наши дорогие, любимые читатели! Если вам понравился этот фик, большая просьба нажать на кнопки "Прочитано", "Понравилось". Авторам будет очень приятно, если вы таким образом оцените наш труд.

***

Иллюстрированный вариант фанфика в оформлении 19011967 и Mad Bee https://yadi.sk/d/T_vse4Hl3Hz39W книга с шелестящими страничками https://yadi.sk/i/jDHQECVG3Hz3Cb в формате PDF – КНИГА – бежевый фон https://yadi.sk/i/gs8yQb5L3Hz3J9 в формате DOC – белый фон https://yadi.sk/i/m3YUNfwB3Hz3Ky в формате FB2 – белый фон https://yadi.sk/i/GKQJgBba3Hz3RB в формате PDF – белый фон Коллажи Mad Bee, сделанные для этого фика: https://yadi.sk/d/86icQeCU3HRVDB