Bon voyage

Тэхен не был самостоятельным парнем. В свои двадцать лет он полностью осознавал, что никогда не сможет жить самостоятельно, в одиночестве. Первые звоночки беспомощности раздались уже на вторую неделю проживания в общежитии с парнями, которые в скором времени стали его семьёй — даже родители в виде Намджуна и Сокджина обозначились. Но в первое время, не зная будущих одногруппников, все приходилось делать самому: стирать, убираться, готовить — тут проще: заварил покупной рамен, и уминай за обе щеки. Многое было не так страшно, как казалось на первый взгляд: застилать кровать, а также менять постельное белье его ещё с детства приучила бабушка, убирать за собой со стола и мыть посуду — тоже, хотя в общежитии Ким питался преимущественно покупными снэками и напитками из автоматов, которые не требовали дополнительных столовых приборов, или же любимым раменом, к которому в комплекте обычно шли специи и одноразовые палочки. Со стиркой и покупкой товаров первой необходимости, а также с рациональной тратой присылаемых денег, было сложнее: вещи то садились, то окрашивались в разные цвета, то становились грубыми на ощупь, зубная паста заканчивалась слишком неожиданно, крема для лица и тела испарялись буквально на глазах, и даже батарейки в электрической зубной щётке, оказывается, недолговечны, а стабильно присылаемые родителями деньги под требовательным детским возгласом в голове «хочу!» уходили на комиксы и мангу, диски с аниме и разный фанстафф, причём буквально за несколько дней, после чего иной раз приходилось голодными глазами мысленно поедать еду Чимина или Джина, шикая на свой живот, чтобы не урчал от зависти. Однако довольно скоро провозглашённая «мамочка» заметила не только пробирающие до костей взгляды, но и все остальные проблемы в целом. Немудрено, что через пару дней о них знали все его хены и Чимин — последний, к слову, каким-то волшебным образом в точности угадал все, в чем был плох Ви. Следил, что ли? — а самому младшему из них никто ничего не сказал, потому что «Он и так зашуганый весь: даже в душ ходит ночью, когда все спят, чтобы ненароком никому не помешать. Имейте совесть, а!». А к Сокджину все прислушивались, несмотря на то, что лидером их группы был совершенно другой человек. Намджун обладал яркой и мужественной внешностью, а также глубоким и взрослым голосом, который одним недовольным «эй!» мог заставить любого вздрогнуть, а то и вовсе втянуть голову в плечи. Но при этом он, заняв роль «папочки», точно так же внимал словам «мамочки», лишь изредка переча. Сейчас Тэхен уже довольно долгое время живёт без родителей и бабушки, полагаясь, в основном, на себя — таковым это было трудно назвать, потому что всем нужным его обеспечивали менеджеры, за порядком и чистотой в комнате следила уборщица, за свежестью одежды, как ни странно, самый младший из них — Чонгук, который был помешан на чистоте повседневной одежды, готовил, довольно вкусно и полезно для организма, Сокджин, а за общим бюджетом следили Намджун и Шуга, лишь изредка позволяя макнэ-лайн и Джей-Хоупу тратиться на приятные сердцу безделушки — но все равно ощущает себя беспомощным практически во всем. Он чувствует себя уверенным только в том, что его бесконечные тренировки до седьмого пота и разбитых в кровь локтей и коленей, принесут пользу группе. А также он чувствует уверенность в том, что, принимая участие в разных проектах, он сможет неплохо продвинуть на азиатскую и мировую арену не столько себя, сколько группу в целом. На данный момент таким проектом стали съёмки в дораме исторического жанра «Хваран». После того, как в интернете прогремела новость о том, что один из участников стремительно набирающей популярность группы появится на сцене кинематографа в качестве актёра, группу чуть не с клочьями стали разрывать на части, стараясь заманить на радио, телевидение, фотосессии разной брендовой одежды. Не то чтобы до этого ничего подобного не было — было, причём постоянно — просто такого ажиотажа вокруг них не было с выпуска второго альбома. И именно из-за графика съемок дорамы Тэхен в гордом одиночестве остался в, оказывается, огромном и весьма пугающем пустотой и тишиной доме, когда все одногруппники улетели наслаждаться путешествием в Норвегию. Долго скучать не пришлось: его персональный вылет состоялся на следующий день. И чует Ким, он был намного тухлее, чем перелёт его друзей — чего стоит только новость о том, что Чимин потерял свой чемодан, не успев заселиться в отель — даже дойти до него! Чонгук так эмоционально рассказывал, пародируя голоса и интонации других мемберов, которые то волновались, то ругались на Чимина за дырявую голову, а потом и вовсе махнули на него рукой, занявшись своими делами, что Ви смог в красках представить всю ситуацию в голове и пару раз хохотнуть, переодически косясь в сторону спящего оператора. В принципе, ему нет разницы, снимают его камеры или нет, потому что он всегда одинаковый и на глазах у миллионов людей, и под прицелом тёплых взглядов близких людей: ему нечего скрывать. Однако в этот момент ему совершенно не хотелось, чтобы перед глазами маячил красный огонёк, потому что до обжигающей пульсации в губах хотелось тихо прошептать, как сильно он скучает по Чонгуку. Через каких-то восемь часов Тэхен уже в нетерпении сидел на скамейке с плеером в руках и ждал, когда к станции подъедет вагончик с практически всей группой: Шуга решил остаться в отеле и хорошенько выспаться — Ви решительно не понимал, зачем хен так сильно выматывает себя. Конечно, он, как и все остальные, работали на износ, выжимая из себя все, что можно и что нельзя, но ведь их специально отправили в самостоятельную поездку по европейским странам, чтобы они могли отдохнуть, получить массу новых впечатлений и, уже вернувшись, с новыми силами приняться за тренировки. Изредка кусая и облизывая губы, Тэхен не мог дождаться, когда увидит приближающийся вагончик с его второй семьёй. Оператор снова отложил камеру и неподалёку говорил по телефону то со своими коллегами, у которых дела обстояли радужнее — все-таки у них под прицелом камер почти все мемберы, которые, привыкнув к постоянной опеке старших, выйдя в большой и неизведанный мир совершенно неподготовленными, выглядели смешно и интригующе: никогда не знаешь, какие ещё приключения они найдут на свою голову — то, судя по тёплым ноткам в голосе, с женой или дочкой, лишь изредка бросая в сторону Ви внимательные взгляды: не улизнул ли проворный мальчишка, засмотревшись на красивого кота или же банально захотев поесть. И вот, когда одногруппники, завидев залипнувшего в плеер Кима, быстро высыпались на платформу, окружив его со всех сторон, тот подскочил, словно в одно место ужаленный — практически личный оператор Тэхена включил камеру — и принялся веселиться. Уже без камер, когда стафф на время выключил свою технику, чтобы как следует поздороваться друг с другом, Ви вихрем налетел на братьев, коротко, но сильно стиснув каждого в объятиях и потеревшись щекой о гладко выбритые щеки. А когда современные биографы спохватились и принялись работать, в кадр только и попали братские объятия за плечи Тэхена и Чонгука. Не было ничего удивительного и в том, что самый популярный и обсуждаемый в СМИ броманс до конца дня был неразлучен, вечно семеня рядом друг с другом, фотографируя природу, друг друга, и рассказывая смешные и не очень — но парни все равно безостановочно смеялись — истории, а вечером и вовсе, разделившись всей группой из-за многолюдности на улицах в честь праздника, пошли вместе с Сокджином в ресторан, где подавали морепродукты. К слову, Чонгук до стонов кита в желудке хотел мяса, но все рано с аппетитом уплетал не самую желанную на тот момент еду, иногда сталкиваясь с Ви локтями и пряча улыбку за очередной огромной ложкой риса. Вечером счастьем стал звонок менеджера, который строго наказал операторам не снимать парней до утра и дать им свободно пообщаться друг с другом — фанаты за пару лет и так уже знают столько, сколько ни одни фанаты о своей любимой группе не узнают за десятки лет — если захотят что-то записать, то у них всегда под рукой есть свои камеры и телефоны с селфи-палками. Мемберы дружно выдохнули, выпроводив лишних из своего временного жилья и закрыв за ними входную дверь. Тэхен второй раз за день налетел на одногруппников, уже долго-долго тиская их, как ребёнок свои любимые игрушки: на Хосока со спины запрыгнул, Джину под руку во время готовки лез, чуть не попав носом под остриё ножа, Рэп Монстра в щеку поцеловал, после чего со смехом унёсся в другую комнату, даже Шугу попытался пощекотать, за что мгновенно получил по лбу, ибо «нехер лезть, мелкий — не полгода нас не видел». Самыми любимыми игрушками двадцатилетнего ребёнка Тэ-Тэ были Чимин и Чонгук. И если с последним он решил объясниться позже ввиду особых отношений, которые явно выходили за рамки фан-сервиса или броманса, то на Пака он набросился сразу после того, как потёр голову, на которую пришёлся удар Юнги. Сев между расслабленно расставленных ног Чимина, Ви откинулся на его грудь спиной и запрокинул голову ему на плечо, повернув голову так, чтобы уткнуться носом в шею. Тот мгновенно обвил его руками, прижав крепче, а Хосок, прыснув в кулак, достал свой телефон и запечатлел на камеру «двух ласкающихся котят». Отправив фотографию в общую беседу, Джей-Хоуп вернулся к страницам книги, а из ванны раздался грохот и плохо сдерживаемая брань, а затем в гостиной в одних прилипших к телу от воды спортивных штанах возник Чонгук, с волос которого капала вода — на затылке так вообще было немного пены от плохо смытого шампуня. Заметив на себе несколько пар глаз, макнэ стушевался и тихо улизнул обратно в ванную комнату, напоследок кинув на «котят» такой взгляд, от которого Чимин невольно сглотнул, а Тэхен и вовсе поёжился, уже примерно представляя, чем закончится сегодняшний вечер, плавно переходящий в ночь. Каким-то совершенно волшебным образом Ви снова отбился от мемберов, из-за чего ему пришлось полчаса ждать своего рейса, а затем ещё полтора часа, потому что погода резко ухудшилась, и вылет пришлось задержать на полтора часа. В сумме просидев два часа практически в полном одиночестве перед перелетом в Швецию — оператор с камерой не считается, потому что он учёл свою вчерашнюю ошибку и безостановочно следил за действиями парня, будучи готовым в любую секунду нажать на кнопку видеозаписи — Тэхен, потирая левый бок и морщась от боли, отправлял Чонгуку сообщения, хотя прекрасно знал, что тот ему не ответит — ночью, когда Ким на цыпочках пробрался в комнату к Хосоку и Чонгуку и залез под одеяло последнего, прижавшись к широкоплечей и крепкой спине макнэ, получил вполне ясный и болезненный ответ в виде небрежного толчка, заставивший его больно упасть с кровати, ударившись левым боком о свой же локоть. «Чонгук-и, ты чего?», — болезненно скривился тогда Ким, подтягиваясь и снова залезая на мягкий матрас. «У Чимина спроси», — пробурчал в подушку Чонгук и демонстративно поправил одеяло, практически полностью исчезая в нем. И Тэхен обязательно бы спросил, если бы не вспомнил о присланной Хосоком в общую беседу фотографию, а после о личном сообщении, в котором вышеупомянутый просил прощения. И Ви понял, за что. Поинтересовавшись у ребят о погоде и видах, он получил несколько невероятно солнечных и захватывающих дух фотографий, после которых был готов захныкать от ощущения несправедливости: он снова остался один, когда остальные мемберы развлекаются. Он хотел делить только-только возникнувшие впечатления с кем-нибудь из парней — желательно, с Чонгуком, с которым у него зачатую мысли были идентичны — а не потом вспоминать эмоции и пытаться донести что-то с помощью фотографий и слов. Если в Норвегии нужный автобус, а затем и отель нашёлся в считанные минуты, то в Швеции его везение крайне притупилось, а то и вовсе пропало. В этот раз ему уже был куплен менеджером билет на автобус, оставалось только найти его, сесть и приехать в нужное место. Однако поиски не задались с самого начала: Тэхен бесцельно бродил от одной остановки к другой, затем чуть не оставил дорожную сумку на одной из них — благо, оператор не заметил, а то бы он побил рекорд Чимина, ведь Ви думал, что тот всего один раз забыл свой багаж, не зная о новых почти приключениях — а когда нашёл по всем параметрам подходящий автобус, какая-то добрая женщина отправила его на другую остановку. Ким ощутил нарастающее напряжение в груди и отправил ещё одно сообщение Чонгуку. И если до этого тот хотя бы читал их, то последнее смс осталось не только без ответа — даже без внимания. Просидев на остановке около двадцати минут, Тэхен прочитав в общей беседе сообщение Чимина о том, что в европейском метро классно, заскочил в первый подъехавший автобус, ответив на вопрос стаффа, почему именно этот автобус, воображаемым выстрелом из сложённых пальцев. Почему? Просто Ви надоело сидеть на одном месте: ему было обидно. Обидно, что он снова один — хотя все прекрасно знают, что он ненавидит одиночество — что он ничего не делает, что время неумолимо течёт вперёд, а он ещё ничего не увидел. Спустя пару минут, Ким всполошился: автобус ехал не в нужную ему сторону, а лишь удалялся от места сбора. — Почему мы едем сюда? — пробормотал Тэхен, закусив нижнюю губу и внимательным взглядом следя за тем, как точка, обозначавшая его транспорт, выехала за пределы столицы. — Я должен ехать туда… — большой палец правой руки неосознанно потянулся к красной метке, где его ждут или будут ждать одногруппники. Заметив на карте развилку, где одна из дорог заворачивала и прямиком вела к красной метке, Ви напряжённо облизнул губы и практически взмолился, не обращая внимания на то, как дрогнул его голос на камеру: — Пожалуйста… Сверните на ту дорогу… На перекрёстке… — но автобус неумолимо ехал вперед, не замечая отчаянной мольбы одного пассажира: — Нет, не сюда… — Тэхен почувствовал, как к глазам подкатывают слезы, а в горле встал неприятный ком. Ему было страшно, по-настоящему страшно. Способность рационально мыслить — она и так в обычное время была не слишком развита — исчезла напрочь: удержавшись на месте только благодаря крепкой руки оператора, который, прекратив запись, с тревогой смотрел на Кима, он выпрямился по струнке, слыша, как позвоночник прохрустел от внезапной смены положения. — Все в порядке? — спросил мужчина и чуть по лбу себя не ударил, поражаясь своей глупости: по парню невооружённым взглядом видно, что с ним далеко не все в порядке ещё с самого утра, до перелёта. — Ви, — позвал его оператор, но не получив ответа, тряхнул парня за плечо: — Тэхен! — названный растерянно заморгал и перевёл взгляд на работника стаффа. — Сможешь взять себя в руки и обыграть ситуацию? — повертев в руке камеру с намёком, для чего, скорее кого, просит парня собраться. Тот нахмурился, пару раз сжав и расслабив губы, а затем просветлел, словно сказанное только дошло до него. — Да, я могу, — прохрипел Ким и прокашлялся, несильно побив себя по щекам одновременно с двух сторон, чтобы прийти в чувства. — Пишем? В ответ оператор нажал на кнопку записи и тут же поразился игре Ви, который вошёл в свой привычный образ странного мальчика-зайчика, который вёл себя настолько нелогично, что, казалось, был не от мира сего. По записанным кускам казалось, будто Тэхен вовсе не волновался: в незнакомой стране уехал далеко не туда, куда надо, практически без денег и зарядки на телефоне, а лишь спокойно вышел на ближайшей остановке и начал восхищаться обилием ярких зелёных пейзажей, говоря о том, что в любом случае они куда-нибудь придут, если будут идти. — Ты хоть осознаёшь, в какой ситуации находишься? — спросил оператор у Ви, и тот на секунду вышел из образа, нервно поправив чёрную маску так, чтобы она закрывала плотно сжатые губы. По парню было видно, что он не совсем «не от мир сего». Он очень даже от этого мира: боится, волнуется, пытается успокоиться и успокоить всех вокруг. — Ничего не случится, — задумчиво ответил Тэхен, и тут же вздрогнул от звука пришедшего сообщения. Но оператор уже остановил запись, набирая номер менеджера, чтобы спросить о дальнейших действиях в столь непредвиденных обстоятельствах. Ким открыл сообщение, пришедшее в общем диалоге: «Ты решил переплюнуть Чимина и забыть себя в автобусе?», — прислал Джин. Пока Ви думал, как ответить, телефон снова звякнул, оповещая о новом смс: «Тэхен, ты где?», — интересовался Намджун, и Ким бы обязательно прыснул в кулак, не будь он так взволнован: эти двое как настоящие родители. «Гуляю», — быстро напечатал в ответ Ви. В следующее мгновение телефон жалобно и надрывно зазвенел от количества пришедших за раз сообщений. В общем диалоге появилось множество знаков вопроса, сами вопросы, гневные восклицания, требования ответить нормально, позвонить и объясниться. Но Ким, проигнорировав друзей — все равно работник из стаффа уже говорит с менеджером, а значит через пару минут ребята узнают все до последней детали — открыл диалог с тем человеком, чьё сообщение заставило сердце радостно затрепетать, а потом болезненно ухнуть и заныть. «Тэ?» Тэхен заставил себя закрыть диалог и убрать телефон в карман. Менеджер сейчас все всем расскажет. Надо просто немного подождать. *** Чонгук был развит не по годам. Не в физическом плане, нет — хотя для съёмок стилисты и визажисты творили настоящие чудеса, превращая его в дерзкого и взрослого парня. И хотя формально он был самым младшим участником группы, его нельзя было назвать таковым. Да, мемберы любили тискать его за милые детские щёчки, лишний раз указывать на юношескую худобу и только-только сломавшийся, но все равно оставшийся тонким голос, на камеру пискляво тянуть «малыш» или «любимый макнэ», однако вся забота и родительский контроль уходили на Тэхена. И несмотря на то, что Ким и Чимин были одного возраста, последний в разы отличался от своего брата 95-лайна тем, что умственно был развит на свои двадцать, нежели Ви, который застрял где-то на уровне десятилетнего ребёнка. Заселившись в общежитие с одногруппниками, Чонгук, получая наказы и помощь в элементарных домашних делах от старших, чувствовал лишь лёгкое раздражение: он не был маленьким, чтобы с ним нянчиться. Может, он не знает каких-то вещей в силу своего возраста, но он точно не был немощным или тупым. Ему не нужна была помощь, потому что он — взрослый. Во всяком случае, он ежедневно стремился стать лучше вчерашнего себя и вырасти в профессиональном плане так быстро, чтобы хены, открыв рты от удивления, признали его как равного. Поэтому, замечая, как Тэхену все, кому не лень — а даже если и лень, то это скрывалось — помогали буквально во всем, Чонгук кривился и ретировался с места событий, чтобы не сказать лишнего. Не то чтобы он считал Ви глупым — тот, нередко прерывая свои бредни про инопланетян и прочие безумные вещи, выдавал такие номера, от которых глаза непроизвольно распахивались в немом шоке. Хен как никто другой мог подобрать нужные слова для каждого мембера в трудной ситуации; знал, когда стоит сделать что-нибудь безбашенное, чтобы обратить на себя внимание вступивших в конфликт участников, тем самым предотвратив разлад в коллективе; умел держаться на публике и мастерски переводить темы с острой на более приятную — просто он не понимал, как можно быть настолько беспомощным в таких элементарных вещах. Что сложного в том, чтобы вовремя купить зубную пасту, когда рядом с общежитием находится круглосуточный магазин? Или в чем состоит сложность вынуть из машинки черные шорты, когда все остальные вещи белые? Это же, наверное, и пятилетнему понятно, что светлое с тёмным нельзя стирать, потому что это совершенно разные цвета: белые вещи быстро пачкаются, поэтому несложно догадаться, что будет, если постирать с ними черные. Однажды Чонгук ощутил на себе последствия стирки, когда любимая белая футболка оказалось серой, а Тэхен неловко почесал затылок и пробормотал что-то вроде «теперь у тебя как будто новая футболка». После этого он стал не раз замечать себя за стиркой чужого белья — к слову, вскоре ответственность за вещи всех мемберов перешла в его компетенцию. Таким образом он стал шестым участником группы, который в некоторой степени чувствовал себя родителем Ви. Незаметно для себя, но очень примечательно для остальных, Чонгук притерся к Киму, вне камер взяв на себя практически всю ответственность за него. Его все ещё раздражала беспомощность хена, однако вместе с тем он начал ощущать некое удовлетворение своего эго: в глазах одногруппников и стаффа он стал чуточку старше. Да и заботиться о ком-то оказалось весьма приятно. Как-то раз заинтересовавшись книгой Джина о психологии человека, он вычитал, что в каждом есть три базовые стороны, отвечающие за модель поведения: ребенок, взрослый и родитель, и что каждая из них должна тем или ином способом удовлетворяться в процессе общения, чтобы сохранять душевный баланс. Похоже, внутренний родитель Чонгука был доволен присматривать за Кимом. К слову, как заметил макнэ, его родительской стороне нравилось ухаживать за определёнными людьми, если быть точным, то только за Тэхеном, потому что когда тот же самый Чимин спрашивал совета, Чонгук отмахивался от него, совершенно не горя желанием помогать — не маленький, сам справится: в конце концов, кто из них старше? Такое отношение к Ви могло означать только один вполне логичный вариант, но когда Ким, в очередной раз дурачась с Чонгуком, внезапно повалил его на кровать и припал к губам в робком поцелуе, тот надолго потерял связь с внешним миром, не зная, что чувствовать и как реагировать. Макнэ дураком не был, поэтому уже на следующий день повторил номер Тэхена, поменявшись с ним местами и целуя увереннее, напористее и горячее. С того момента Чонгук вовсе перестал задумываться о беспомощности Кима, воспринимая её как нечто милое. Ви был несамостоятельным и иной раз неуклюжим, но какая разница, когда рядом есть Чонгук, который всегда поможет и убережёт от бытовых неприятностей? По крайней мере, до внезапной поездки по северным странам Европы этот вопрос их совершенно не волновал. Когда же макнэ, закрывая входную дверь общежития, кинул последний взгляд на донельзя грустного Ви, то не на шутку взволновался: все ли с ним будет в порядке? В аэропорту, когда им самим пришлось покупать билеты на самолёт и когда они делали это крайне долго, совершенно не зная и не понимая, куда обращаться, к каким терминалам идти, что нажимать, Чонгук нервно хмыкнул на вопрос оператора о том, справится ли Тэхен самостоятельно с таким сложным делом, и ответил «да ни в жизнь», после чего, улизнув от камер, вцепился Намджуну в рукав толстовки и потребовал от лидера, чтобы тот позвонил менеджеру и настоятельно попросил проследить за тем, чтобы Ви смог купить билет. Тот потрепал младшего по голове и сказал, что Тэхен уже не маленький, и раз даже Джей-Хоуп смог разобраться, то и он благополучно получит свой билет. А затем на всякий случай позвонил менеджеру. Практически благополучно долетев до Норвегии и заселившись в отель — не считая того, что Чимин, залюбовавшись местной красотой пейзажей, забыл чемодан со всеми вещами в рейсовом автобусе — парни отправились в ресторан, а затем в магазин за продуктами на оставшиеся дни. Вещи Пака, к счастью их обладателя, нашлись в целости и сохранности — и хотя Чимин отрицал, что переживает по поводу своей потери, уголки его губ невольно опускались, как только объектив камеры переключался на остальных мемберов — и Чонгук почувствовал, что без зазрения совести наконец-то может позвонить Тэхену и рассказать о происшествии. Вообще, рассказывать не было необходимости — Джей-Хоуп очень многое заснял на видео и ещё пару часов назад прислал его в общую беседу, чтобы оставшийся в Корее Ви смог переживать, возмущаться и смеяться вместе со всеми — но макнэ все равно позвонил хену под предлогом, что Хосок не заснял самые интересные моменты с восклицаниями Шуги и нервными смешками Чимина. Как ни странно, первые пару минут разговор действительно был о Маше-растеряше, а только потом плавно перетек в другое русло, которое касалось непосредственно того, о ком Чонгук волновался больше всего, особенно сейчас, когда его не было рядом с ним. Однако Сокджин довольно скоро прервал идиллию, шепнув макнэ на ухо, что оператор только что поменял аккумулятор в камере, и им не мешало бы отснять какой-нибудь материал, и желательно не компроментирующий личную жизнь младших. Оборвав Тэхена на полуслове, Чонгук скомкано попрощался с ним и завершил разговор, с силой запихнув телефон в карман штанов и чуть не стянув их с себя — ему бы не мешало немного набрать вес, потому что вечно бояться остаться без штанов надоело, а ремни он не выносит, потому что они больно сдавливают бедренные косточки. Через минуту почувствовав вибрацию телефона, обозначавшую новое входящее сообщение, макнэ сунул руку в карман, но тут же одернул себя: прочитать смс он сможет и в отеле, без камер. И он сможет потерпеть несколько часов, даже если сообщение прислал Ви. Еле проснувшись утром из-за того, что пол ночи переписывался с Тэхеном, присылая ему фотографии, отснятые фотоаппаратом — они были нечеткими, необработанными и засвеченными — и разглядывая чересчур жизнерадостные и бодрые селфи, отправляемые Кимом чуть ли не каждые полчаса, Чонгук постоянно зевал и только поэтому не обратил внимания, что Чимин ел его еду, переодически выхватывая из его слабых пальцев ложку и довольно старательно облизывая её после каждой съеденной порции. Какие-то кадры попали в объектив камеры, но об этом макнэ подумает позже, когда Ви посмотрит видео и ударит его в плечо, пробурчав «а мне ты запрещаешь свои вещи и еду трогать». Сегодня у них была запланирована прогулка на вершину горы, с которой, по словам Рэп Монстра, открывался незабываемый вид на весь город. И будь его воля, Чонгук с удовольствием бы остался в отеле вместе с Шугой и отсчитывал секунды до приезда Тэхена, но Хосок, схватив его под руку, утащил в ванну, где плеснул в лицо холодной водой и буквально заставил умыться и привести себя в порядок, после чего вытащил на улицу, не давая и рта раскрыть, чтобы возмутиться. Так он и оказался вместе с Джином и Джей-Хоупом в небольшом вагончике, медленно приближавшимся к вершине. Отправив Ви несколько фотографий открывшегося вида, Чонгук перестал мысленно ворчать, когда хен начал смешно семенить то в одну сторону, то в другую, обнаружив пропажу всех билетов, с помощью которых они должны были вернуться обратно. Однако настроение снова стремительно затонуло в морских неизведанных глубинах, когда Хосок нашёл билеты, а Ким не удосужился прочитать ни утренние сообщения, ни недавно отправленные. Возможно, он всего лишь летит в самолёте и довольно посапывает в обе дырки, не замечая направленной на него камеры, или же уже распаковывает вещи в отеле и принимает душ — хотя в этом случае Шуга бы обязательно сделал фотографию с Тэхеном и отправил её в общую беседу с подписью «завидуйте, сучки», ведь неземного мальчика любят все мемберы, пусть и не признаются. Но Чонгук был преемником Юнги, поэтому ко всему относился с большой долей скептицизма: в голове проносились самые разные картинки, как Ви, голодный и уставший, потерялся в аэропорту, заблудился на пути к отелю, и теперь бесцельно бродит по улочкам в поисках карты, потому что где-то обронил телефон или же он разрядился из-за длительных игр во время перелёта. Натянув улыбку, макнэ попозировал на камеру вместе с по-настоящему радостными и воодушевленными хенами — ярче всех светился от счастья Хосок, ведь он смог найти билеты — и прыснул от смеха, когда в ответ им пришла фотография вспотевшей и обессилившей парочки, которая ранее решила прочитать нотацию о здоровом образе жизни и пешком отправилась на вершину горы. Что ж, сами виноваты. Однако в глазах обоих «спортсменов» горели озорные огоньки, и Чонгук подумал о том, что, прилети Тэхен с ними вместе, именно они бы сейчас прислали такое фото в беседу. Когда все благополучно собрались в небольшом кафе, поедая невозможно лёгкое и сладкое йогуртовое мороженое, а потом всей гурьбой отправились обратно на канатной дороге, макнэ еле сдержал облегчённый вздох: да, на вершине было очень красиво, немного холодно и воодушевляюще, но единственное, что ему хотелось — это увидеть Ви, счастливого и невредимого, с широкой квадратной улыбкой во весь рот. Пока они спускались, Намджун внезапно обнаружил, что потерял свою сумку, и Чимин громче всех засмеялся, ликуя, что справедливость восторжествовала — не одному же ему терять вещи — а когда услышал историю про то, что и Джей-Хоуп успел понервничать из-за билетов, то вовсе сложился вдвое, издавая звуки речной чайки. Благо, операторы в это время не снимали, иначе фанаты узрели бы своего «самого сексуального, даже когда смеётся» биаса весьма несексуальным, а красным, как спелый помидор, от дикого хохота. Сумка Рэп Монстра благополучно нашлась, но за её получение ему пришлось предъявить всему миру своё неопровержимое умение фристайлить. Ви уже подъезжал к станции, из-за чего операторы внезапно навострились, как хищники, учуявшие добычу. Чонгук вздрогнул от внезапного вопля Джина и посмотрел туда, куда тот указывал, натыкаясь взглядом на залипнувшего в плеер Тэхена. Губы сами собой растянусь в широкую улыбку, и макнэ почувствовал, как волнение отлегло от сердца: оно болезненно-быстро застучало в груди, активно разгоняя кровь по жилам, ладони вспотели, а кадык чересчур яростно дёрнулся, когда парень громко сглотнул вязкую слюну. Рядом тихо усмехнулся Джей-Хоуп: «не сожри его взглядом, мелкий», и Чонгук, смутившись, убавил пыл. Сойдя на станцию последним, макнэ пришлось приложить все усилия, чтобы не кинуться обнимать Ви на камеру, а лишь разыграть сцену небрежного приветствия. Лишь после того, как стафф отвлёкся на собственные рукопожатия, он еле дождался очереди, чтобы до хруста сжать Кима в объятиях и уткнуться носом ему в висок, вдохнув родной запах, чтобы окончательно убедиться, что теперь все хорошо. Благо, у Тэхена не отключился мозг, как это произошло с Чонгуком, и он оперативно выкрутился из рук Чона, по-братски обняв за плечи и как ни в чем не бывало включившись в разговор с одногруппниками. Макнэ не мог дождаться, когда операторы покинут их временное жильё, чтобы как следует насладиться обществом Ви. Поспособствовал их скорейшему уходу Намджун — скорее, Джин, шепнувший лидеру, что их детки сейчас дырки друг в друге протрут своими «беспалевными» взглядами — который, отлучившись в уборную, позвонил менеджеру и попросил о небольшом одолжении всвязи с тем, что ничего интересного у них все равно не намечается, следовательно, нет материала для съёмки, а без посторонних глаз они хотя бы проведут время, расслабившись. И уже через пару минут стафф предоставил парней самим себе, но Чонгук об этом узнал только тогда, когда, намыливая шампунем голову, услышал звук входящего сообщения, открыл его и выпал в осадок, поскользнувшись и уронив на ногу пену для бритья. Не то чтобы для него было новостью, что 95-лайн находились в тесных отношениях, ведя себя практически как только-только начавшая встречаться сладкая парочка, но видеть то, как Чимин обнимает Тэхена так, как должен обнимать его только Чонгук, как Ви беззаботно посапывает у того на плече, уткнувшись носом в шею и, следовательно, вдыхая запах Пака, дыша Паком, макнэ почувствовал, как земля — точнее кафель — ушла из-под ног. Было до чешущихся кулаков завидно. Натянув на мокрое тело одни спортивные штаны, Чонгук, не удосужившись даже выключить воду — а ведь та скоро закончится, и тогда остальные мемберы не смогут принять душ — вылетел в гостиную, ловя сразу несколько взглядов. Вспомнив, что не надел ничего на верхнюю часть туловища, Чон стушевался, вспомнив, что в последнее время только и делал, что ел, а спортом вообще перестал заниматься — отдых же. Однако это не помешало ему, медленно отступая назад, в укрытие, впиться испепеляющим взглядом в парочку «котят», отмечая, что Чимин даже не попытался разжать руки, обвитые вокруг Кима, а тот вообще не пошевелился, все ещё спокойно лежа головой на плече Пака, лишь повернулся в сторону источника шума. Захлопнув дверь в ванную, Чонгук рыкнул от злости и встал под душ, яростно смывая пену с волос. И только тогда, когда штаны, намокнув от воды, оттянулись вниз, макнэ вспомнил, что не снял их, прежде чем продолжить принимать водные процедуры. Сжав кулаки, Чон выругался сквозь зубы, затем со свистом выдохнул и снова выругался. Дождался ухода операторов, ничего не скажешь. Ночью, игнорируя настороженные взгляды Джей-Хоупа, который не мог уснуть из-за ежеминутных громких елозаний соседа, Чонгук кусал губы и зажмуривался до цветных разводов перед глазами, пытаясь заставить себя заснуть. Прошлой ночью, когда Тэхен был ещё в Корее, он толком не поспал, переживая за хена и изнемогая от желания в сию же секунду оказаться рядом с ним, обнять, пробежаться пальцами по мягкому животу, сжать костлявое бедро, зарыться носом в волосы на затылке, переплести пальцы их рук и крепко-крепко прижаться к тонкой спине и подтянутым ягодицам — вместе, дома, они никогда не спали одетыми, желая чувствовать друг друга такими, какие они есть, без единой преграды к естественному теплу, природной красоте. Сейчас же он точно так же не мог уснуть, изнемогая от желания, однако оно слегка отличалось: подправить Чимину его безупречную улыбку, а из Ви сделать леопарда, только с бордовыми и синими пятнами по всему телу, а потом связать, и запихнуть в тёмный сундук, где никто не сможет его больше никогда увидеть, кроме него, Чонгука. Однако позже, когда Хосок смог уснуть — или сделать вид — и дверь в комнату с тихим скрипом приоткрылась, после чего послышались крадущиеся шаги, а затем под одеяло юркнуло худое тело, обвив макнэ руками и ногами, тот, вопреки своим желаниям — и присутствие Джей-Хоупа было вовсе не при чем — лягнул его ногой, столкнув с кровати, из-под которой послышалось болезненное шипение. «Чонгук-и, ты чего?», — насупился Ви, снова вскарабкавшись наверх. И Чон ощутил бы укол вины, потому что он знал, насколько больно падать с кровати, тем более неожиданно, но обида и ревность в груди просто зашкаливали, глуша остальные эмоции. «У Чимина спроси», — рыкнул Чонгук, накрывшись одеялом по самую макушку и надеясь, что Тэхен поймёт его правильно, и оставит в покое на какое-то время. Макнэ нужно было остудиться: он понимал, что между 95-лайном не может быть никаких романтических отношений, но злость все равно клокотала внутри, отравляя душу и не давая прикоснуться к Ви, потому что ехидный голос в голове противно тянул: «А если поднимешь руку чуть выше, то будешь обнимать его там, где обнимал Чимин», «А этими губами он утыкался в шею Чимина, а теперь целует твою». Еле заснув под утро, Чонгук ощущал себя просто отвратительно, накрутив себя ночью так, что не мог даже смотреть в сторону закадычных друзей одного года рождения. Поэтому, когда пришло время собираться для перелёта в Швецию, он с энтузиазмом улизнул в комнату, сосредоточив все внимание на своих вещах. Будучи готовым самым первым, он заправил свою кровать, помог Джину аккуратно и компактно уложить вещи в чемодан так, что там ещё осталось место, о котором «лицо группы» даже не подозревало, запихнул закрывающему чемодан Хосоку зарядку от телефона, которую тот чуть не оставил на кухонном столе, а также захватил айпад Шуги, о котором тот благополучно забыл, точно так же оставив его на столе и с собранными вещами выскочив на улицу раньше всех, чтобы успеть сделать несколько прощальных фотографий. Перелёт снова состоялся по отдельности: из-за того, что Тэхену позже брали билеты на рейс до Норвегии, до Швеции пришлось также брать на более поздний самолёт — благо, у него вылет был позже всего на полчаса. И как бы Чонгук не был зол на него, он ощутил, как волнение и страх снова сковали его сердце. Но макнэ отмахнутся от них, ссылаясь на то, что первый перелёт прошёл вполне успешно и без приключений — кроме того, что Ви в первый же день нарушил условие менеджера и воспользовался кредиткой, чтобы поесть — а значит и второй пройдёт также спокойно. Поэтому он не считал нужным отвечать Тэхену на сообщения и вообще говорить с ним. Для того, чтобы не заставлять парня волноваться — он же не совсем придурок — он читал сообщения, из которых Ви преимущественно жаловался на скуку, и изредка отправлял в общую беседу фотографии — и, как он оправдывался перед собой, не столько для Кима, сколько для остальных парней, которые поехали на других транспортных средствах. Когда все мемберы, которые летели одним рейсом, отчитались о том, что почти доехали или дошли до отеля, а некоторые уже пришли и встретились, они решили разбрестись и заняться разными делами: кто по магазинам, кто европейское метро тестировать. Чонгук, закинув руку Хосоку на шею, перевёл телефон в режим «полёта», чтобы не отвлекаться на постоянную вибрацию приходящих сообщений в кармане штанов. Через час-полтора Ви приземлится в аэропорту Швеции и обязательно сообщит об этом в общей беседе, а уж Джей-Хоуп не поленится на всю улицу облегченно прогорланить, что проблемный ребёнок наконец-то прилетел. Однако когда ни через час и даже ни через два Хосок не сообщил всему миру радостную новость, Чонгук отключил режим «полёта» на своём телефоне, зашёл и открыл последнее непрочитанное сообщение от Тэхена, которое было прислано около получаса назад. «А тут красиво», — и все. Больше никаких новостей от Ви. Судя по сообщению, он благополучно приземлился, однако все ещё не доехал до места встречи, координаты которого Рэп Монстр скинул в общую переписку. К слову, там тоже все было спокойно: смс о комфортабельности метро, о том, что проехали станцию, что надо бы уже потихоньку собираться в ресторане, чтобы всем вместе поесть корейской еды — не зря же Сокджин накануне искал его, чтобы назначить там место сбора. — Что-то Ви долго молчит. Обычно тоннами сообщений заваливает, как только куда-то приезжает, — зевнул Джей-Хоуп, вслед за Чонгуком открыв беседу мемберов и диалог с Тэхеном. Из-за внезапно севшей камеры оператор ещё полчаса назад оставил их на попечение самим себе и собственным камерам, коря себя за забывчивость — ведь мог же взять с собой запасной аккумулятор! — поэтому парни не особо следили за словами или своими действиями. Тому было подтверждением, что Хосок, повернувшись к макнэ, чтобы что-то сказать, внезапно громко чихнул, забыв прикрыть нос и рот рукой, из-за чего младшего участника группы обдало освежающим бризом слюней и бактерий. Взвизгнув и скривившись, Чонгук со скоростью света принялся вытирать лицо рукавом толстовки, сообщив хену, что он крайне отвратительный тип. Тот заливисто засмеялся, взлохматив макнэ волосы на затылке, на что тот возмутился ещё больше. Веселье прервал писк телефона, который Джей-Хоуп мгновенно вытащил из кармана и разблокировал. Прыснув от смеха, Хосок продемонстрировал Чонгуку сообщение от Джина в чате, которое предназначалось Тэхену: «Ты решил переплюнуть Чимина и забыть себя в автобусе?». Сообщение было прочитано, и никто из парней не был уверен в том, что первым его прочитал Ви — если, конечно, вообще прочитал, потому что отвечать тот, к кому обращались, явно не спешил. Чонгук растерянно выдохнул и потянулся к своему телефону. В груди снова нарастало напряжение, словно воздушный шарик накачивали гелием, и который может лопнуть, если накачать слишком сильно. Когда телефон одногруппника звякнул, а собственный одновременно с ним коротко завибрировал, макнэ вздрогнул, чуть не выронив его из задубевших пальцев. «Тэхен, ты где?», — маячило перед глазами новое сообщение, но уже от лидера. И было видно, что Намджун в отличие от Джина не был намерен шутить: на нем лежала ответственность за всех шестерых оболдуев — хорошо, четверых: Сокджин с синдромом мамочки и Шуга с жизненной позицией «меньше движений — меньше волнений» не считаются — и он уже в первый день убедился в том, что может случиться все, что угодно, а с Ви — особенно. Чонгук повторил про себя вопрос Рэп Монстра, мысленно обратившись к Киму. Поджав губы, он увидел обозначение, что Тэхен пишет сообщение, и замер на месте, перестав дышать. Джей-Хоуп точно так же остановился посредине улицы, не обращая внимание на недовольных местных жителей, которым приходилось обходить двух уткнувшихся в телефоны иностранцев. «Гуляю», — пришёл короткий и нихрена не проясняющий ситуацию ответ. — Какого?.. — прошипел Хосок, яростно строча сообщение. Видимо, все мемберы, находясь в километрах друг от друга, каким-то образом умели читать мысли друг друга, потому что в следующий миг в беседе появилось сразу несколько вопросительных смс: «Какого хрена?», — отозвался Юнги, который не очень любил писать в чате: ему было проще позвонить, это ведь намного быстрее, удобнее и менее энергозатрано. «Какого черта?» — возмутился Рэп Монстр, и Чонгук был уверен, что тот уже набрал Ви или менеджеру. «Какого?!» — повторил ранее произнесенную фразу Джей-Хоуп, только, в отличие от проговоренной, в печатном виде она смотрелась более грозно. Макнэ почувствовал неприятный ком, вставший в горле, мешавший дышать полной грудью. Мозг пытался переварить всю ситуацию с учётом новых обстоятельств, но получалась какая-то белиберда: они не вносили ясности, а лишь ещё больше запутывали. Тэхен прилетел — а прилетел ли? — целый и невредимый, раз может отвечать на сообщения — а он ли отвечает? — но непонятно, где именно он находился. Во рту мгновенно пересохло, когда в голове промелькнула мысль о том, что Ви мог потеряться. Конечно, ничего криминального с ним не произойдёт, потому что у него в сопровождении находится оператор, который на десяток лет старше Тэхена, и он точно не даст восходящую звезду в обиду. Да и не в просторах пустыни Сахары или джунглях Амазонки он заблудился. В Швеции, читал Чонгук в интернете во время перелёта, крайне низок уровень преступности, поэтому быть ограбленным или избитым хену тоже не угрожало. Но это же Тэхен. Парень с уровнем выживания в окружающем мире пятилетнего ребёнка. Парень, который был беспомощным практически во всем. Парень, который боялся одиночества, а от того был зависим от прикосновений к другим людям. Парень, который начинал паниковать, как только страх закрадывался в душу — и кто знает, что может с ним случиться в таком состоянии? Негнущимися пальцами Чонгук открыл диалог с Ви и отправил ему короткое сообщение, которое было прочитано практически сразу, но на которое не пришёл ответ: «Тэ?» *** Наигранно-отчаянно протяжно вскрикнув, когда машина со страффом прибыла, чтобы забрать его, Тэхен был благодарен своему голосу, что тот не дрогнул, тем самым показав бы, что вопль был совершенно не наигранным. Пулей залетев на заднее сиденье автомобиля, Ви положил сумку с вещами на колени, крепко впившись в её ручки практически одеревеневшими от холода пальцами. От страха и волнения у него затуманился рассудок, и он совершенно забыл о наличии перчаток в сумке. — Спасибо, — благодарно склонил голову Ким, чувствуя, как слезы снова подкатывают к глазам. От пережитого испуга, а теперь облегчения ему хотелось сжаться в комочек и громко расплакаться, чтобы выпустить эмоции. Дожидаясь машины, ему приходилось делать вид, что все в порядке, даже во время разговора с Чимином, чтобы тот не волновался и не волновал других. Заверив всех в лёгкой атмосфере беспечности, Тэхен не стоял на месте, двигаясь, будто бы пленённый красотой пейзажей. А на самом деле нервный, таким образом отвлекая себя от острых и цепких когтей страха. Он даже сумел заверить оператора, ранее видевшего крупицы его паники, что все более чем хорошо. Однако ничего не было хорошо: страх клокотал внутри, стискивая сердце, губы под чёрной тканевой маской дрожали и кусались с периодичностью раз в каждые десять-пятнадцать секунд, а пальцы, закоченев не то от пронизывающего ветра, не то от внутреннего холода, совершенно не слушались, и телефон через раз реагировал на их прикосновения к тач-скрину. И теперь, оказавшись в тепле, окружённый волнующимися и заботливыми людьми, Ви по-настоящему чувствовал себя хорошо: ему больше не надо отгонять плохие мысли и держать себя в руках, следя за каждым движением или произнесенным словом. В конце концов, он, дав короткое описание своих чувств на камеру, сможет сослаться на усталость и свернуться калачиком, закрывшись от всего мира капюшоном толстовки, козырьком кепки и маской, и беззвучно заплакать, шмыгая носом от того, что немного простудился, пока любовался пейзажами у реки, а не от слез. — Как ты себя чувствуешь? — спросил оператор, взглядом прося прощение у Тэхена: он догадывался, что мальчик явно не в порядке после случившегося — доктором медицинских наук не надо быть, чтобы знать это — но такая была у него работа: он был обязан сделать полноценный репортаж. И Ви это прекрасно понимал, поэтому задумчиво растянул опухшие от частых покусываний губы в лёгкую, практически незаметную улыбку: — Прямо сейчас? — получив кивок, он перевёл взгляд вперёд, на кресло водителя, и смущенно улыбнулся: — Я чувствую вину перед директором, — и Тэхен не соврал о своих чувствах: ему действительно было стыдно перед начальством за принесённые неудобства. Тем более, когда директор находился в другой стране, за тысячи километров от него. Из-за его неусидчивости и привычки думать совсем не тем местом, которым надо было бы, все не на шутку беспокоились за него. А некоторые, скорее всего, беспокоятся и сейчас, даже зная, что с ним уже все в порядке. И Ви был уверен в том, что мемберы, сидя в ресторане, либо от нервов набивают желудок едой так, что на утро их будет подташнивать, либо им кусок в горло не лез, и они без энтузиазма по пять минут жевали один кусочек мяса. Тэхен даже мог сказать, кто больше всех мог безостановочно есть, чтобы отвлечься от волнения: Чонгук и Чимин. Когда красная лампочка видеозаписи погасла на камере, Ким выдохнул и натянул маску на нос, затем пониже опустил козырёк кепки и потуже затянул верёвочки капюшона, накинутого поверх головного убора. Почувствовав прикосновение к колену, парень вздрогнул и перевёл взгляд на оператора. Тот показал большой палец вверх и похлопал его по колену: — Ты молодец, Ви. Тэхен поджал губы, чувствуя, что больше не может сдерживать слезы. Коротко кивнув, он подтянул колени к груди и, отвернувшись к окну, уткнулся в них лицом, давая волю пережитым эмоциям. *** Прожёвывая один кусок за другим, Чонгук совершенно потерял счёт проглоченному мясу. Сидевший рядом Джин снова вздохнул и в очередной раз пододвинул к макнэ глубокую тарелку с овощами, чтобы тот захватил палочками пару стручков фасоли, а затем несколько кусочков брокколи и моркови, после чего заметил подмену блюда и раздраженно оттолкнул от себя тарелку, кладя в рот ещё один кусочек хорошо прожаренной говядины. Сокджин поднёс к лицу Чонгука стакан с апельсиновым соком, но тот, игнорируя руку старшего, продолжил есть. — Мелкий, ты так не лопнешь? — скептически приподнял одну бровь Шуга, делая маленький глоток соджу. И Джин опять-таки вздохнул: что бы ни говорил Юнги, и как бы он себя ни вёл, он точно так же волновался за Тэхена, поэтому и заказал вместо содовой алкоголь, чтобы хоть как-то успокоить шалящие нервишки. Чонгук чуть не ляпнул в ответ «отвали», лишь чудом вспомнив о желании долго жить. Прикусив язык, он отрицательно промычал, запихнув в рот сразу три кусочка мяса, а остальное место забив овощами, чтобы не сказать что-нибудь, что может сократить его жизнь до одной минуты, половину из которой Шуга будет его убивать, а вторую — макнэ будет истекать кровью и тихо прощаться с остатками жизни. — А ты не превратишься в Намджуна? — на защиту младшего встал Хосок, будучи, наверное, единственным, кто не боялся праведного гнева Ди-боя, ну или у него просто отсутствовал инстинкт самосохранения. Скорее, все же, второе, если вспомнить чуть ли не ежедневные подколы Джей-Хоупа, касающиеся Юнги. Чимин, несмотря на сильное волнение, которое не позволяло ему и кусок в горло запихнуть, прыснул в кулак, а Шуга кинул грозный взгляд на рэппера. Однако щеки Юнги заметно покраснели — вот он, один из минусов бледной кожи — и вовсе не от алкоголя, коего он даже половины рюмки не осилил, а от смущения: отмечая день Рождения группы, он знатно наклюкался, после чего в один присест умудрился споткнуться о свою ногу, упасть на стул, сломать его ножку и полететь вместе с ним на стол, опрокинув на пол практически все, что было на нем, а также больно заехать Джину по щеке, а Тэхену по подбородку, оцарапав последнего кольцом на указательном пальце. Усугубляло ситуацию то, что парни хотели частично записать попойку и выложить её в сеть, но, посмотрев видео, решили, что не стоит этого делать: все-таки пьяный Мин Юнги — зрелище не для слабонервных. Поэтому видео стало достоянием домашней коллекции, которую парни частенько пересматривают, заостряя внимание на определённой записи. — А ты хочешь отхватить? — намекнул на тогдашние травмы мемберов Шуга, когда Ви ещё неделю постоянно ходил с маской на лице, чтобы фанаты и руководство не увидели царапину, а Сокджину пришлось выслушать от менеджера длинную и нудную нотацию о том, что «лицо группы» должно беречь своё лицо, чтобы и дальше оставаться «лицом», а не травмировать себя во время тренировок — « ага, тренировок распития спиртного», — скривился бы Рэп Монстр. — Если только поцелуй, — подмигнул Юнги Хосок, и тот чуть не подавился соджу. Не успел Шуга придумать остроумный ответ, как Намджун растерянно объявил, что не может найти свой паспорт. Новая трагедия заставила мемберов оторваться от своих дел и начать искать документы лидера. Чонгук не знал, было ли это уловкой, чтобы отвлечь всех от тяжелых мыслей о Тэхене, но все равно был благодарен Рэп Монстру за то, что тот озадачил его насущной проблемой. И когда все были заняты поисками паспорта, в ресторан с дорожной сумкой наперевес вошёл целый и невредимый Ви, скромно улыбнувшись и махнув рукой одногруппникам в качестве приветствия. Озадаченный своей личной драмой, Намджун просканировал Кима внимательным взглядом и похлопал по спине, спросив, где его черти носили, сразу же вернувшись к поискам — на вид Тэхен был огурчиком, без единой царапинки. Заботливый стафф, вошедший следом за парнем, отключил камеры, давая остальным мемберам в полной мере показать свои переживания: фанаты фанатами, а личная жизнь у парней должна быть, тем более в такие моменты. Одногруппники, кроме Рэп Монстра, который был занят более насущной проблемой, окружили Ви, ощупывая его, обнимая, толкая, пиная, забрасывая вопросами, претензиями, словами радости от облегчения, и проблемный ребёнок, который услышал это прозвище от Хосока за минуту как минимум четыре раза, готов был снова расплакаться от того, как сильно он был счастлив. В какой-то момент он почувствовал, как к нему со спины крепко прижалось горячее тело, руки которого до треска ткани вцепились в толстовку на его животе. — Хен, — пробормотал куда-то в шею Ви Чонгук, стискивая ткать в жилистых руках сильнее. — Так, наш проблемный ребёнок вернулся, — хлопнул в ладоши Джей-Хоуп, заставляя практически всех мемберов обратить на себя внимание, — а значит время вернуться к поискам! Давай-давай, — подтолкнул он в спину Чимина, который не хотел отходить от Кима более чем на полметра. — А вы поищите в уборной, нечего стоять! — прикрикнул на Тэхена и Чонгука Хосок, после чего подошёл непозволительно близко и тихо шепнул обоим: — Только без непотребств там, идёт? — и пихнул макнэ в плечо, в следующую секунду уже обращая внимание на скучающего, точнее ленящегося, за рюмкой соджу Шугу. Нехотя расцепив объятия — Чонгук боялся, что, выпусти он Ви из рук, тот мгновенно исчезнет, хотя это было физически невозможно — он схватил его за кисть и потянул за собой в заданное Джей-Хоупом место. Тэхен еле переставлял ноги, из-за чего постоянно спотыкался и завалился на бок, до сих пор находясь в прострации. Чувствуя дрожь пальцев Чонгука, сжимающих его руку, Ви и думать забыл о том, чтобы что-либо спросить или сказать, кроме как: — Люблю. И Чонгука словно прорвало: он резко развернулся лицом к Тэхену — тот увидел перекошенное болью и отчаянием лицо — и толкнул его к стене, припечатав своим телом спереди. До боли вжавшись в него, макнэ уткнулся губами в ухо Ви, перемежая поцелуи с надрывным шёпотом: — Никогда больше, хен… Не отходи от меня — нет: я не отпущу. Ты идиот? Ты — идиот; кто садится в не в тот автобус только потому что стало скучно ждать? А если бы…черт, хен! — бессвязно бормотал Чонгук дрожа всем телом. И Ви почувствовал, как по его щекам снова покатились слезы: он просто не мог их контролировать. Обняв его, Ким взъерошил волосы Чона на затылке и вздрогнул, когда тот несильно прихватил зубами кожу на его щеке, запоминая соленый от слез вкус. С нажимом поглаживая парня по спине, Тэхен чувствовал его медленно утихающую дрожь, и просто не мог представить, что тот чувствует. Но он знал, что сам испытывал, когда оказался практически один в безлюдном, но невероятно зеленом месте. И это были, пожалуй, самые худшие чувства в его жизни. Чон, обхватив подрагивающими ладонями лицо Ви, как обезумевший впился в его губы, своим напором заставив парня стукнуться затылком о стену и сдавленно простонать в поцелуй. Чонгук, задыхаясь, целовал Тэхена так, словно никак не мог напиться, а тот отвечал так, словно умрёт на месте, если оторвётся от желанных губ. Дыхание перехватило у обоих, лёгкие безбожно горели, но ни один не смел разорвать поцелуй и отстраниться даже на дюйм, чтобы глотнуть живительного кислорода. Кислородом Тэхена был Чонгук: его сильные, защищающие от всех невзгод руки, немного шершавые от низких погодных температур и требовательные губы, горячее прерывистое дыхание, тихий шёпот и гортанные стоны, обрывками срывавшиеся с губ, мягкие и шелковистые даже после неоднократного окрашивания волосы, приятно скользившие между пальцами, крепкий широкий торс, властно напирающий и создающий ощущение как за каменной стеной. А кислородом Чонгука — Тэхен: его немного наивный для своих немалых лет хен, несамостоятельный и иногда беспомощный, но при этом невероятно проницательный и до потемнения в глазах сексуальный. Ви застонал от переизбытка эмоций и, больно схватив макнэ за волосы, оттянул их назад, словно пытаясь отстранить его от себя, при этом с каждым разом вжимаясь в его губы ещё крепче. Эхом вторив стону Кима, Чон, с нажимом ведя по коже, спустил руку на его плечо и сильно сжал, впившись пальцами так, что через несколько часов на их местах расцветут небольшие пять синяков, от прикосновения к которым Тэхен будет морщиться и чересчур активно отмахиваться от взволнованного Чимина, который будет считать своим долгом осмотреть больную часть тела друга. Лишь на одну сотую насытившись теплом Тэхена, Чонгук, поморщившись от пульсирующей боли в раскрасневшихся и припухших от яростных поцелуев и укусов губах, отстранился от него, соприкоснувшись с его лбом своим и дыша его воздухом, дыша им. — Никогда не оставляй меня, хен, — произнёс он в самые губы — такие же ярко-красные, припухшие и блестящие от слюны — Ви и мазнул поцелуем чуть ниже щеки, после чего заглянул в его глаза и тотчас обмер, заворожённо смотря в них: совершенно стеклянные от затуманенного рассудка, слезящиеся и излучающие любовь. — Никогда. — Никогда не видел такой пидорасины, — раздался приглушённый голос Шуги, который, смотря через щёлки между пальцев руки, театрально закрывшей глаза, на то, как парни в смущении отстранились друг от друга, однако объятий не разорвали, вздохнул и взъерошил волосы. Открыв рот, он собрался отправить мелких в нокаут очередной колкой фразой, однако, передумав, махнул рукой и прошёл мимо них в уборную, плотно закрыв за собой дверь. Но даже она не спасла от доносившихся до ушей звуков поцелуев, негромкого и до рвотных позывов слащавого киношного шепота и шороха трущейся друг о друга ткани. — «Сходи проверь мелких, Шуга-хен», — скривившись, передразнил он Джей-Хоупа и тут же подавился воздухом от возмущения, вспомнив гаденькую ухмылку Хосока во весь рот: знал же, скотина. — Сучка! — прошипел Мин и рванул в сторону выхода. Однако, услышав негромкий стон по ту сторону двери, замер и закрыл уши руками, злобно рыкнув от отчаяния. В прочем, с Джей-Хоупом он сможет разобраться немного позже. А сейчас важнее абстрагироваться и не слышать гребаных стонов, потому что Юнги совершенно не хочет знать, как стонет Тэхен.