Побудь со мной еще немного...

      Гермиона открыла глаза и непонимающе захлопала ресницами. «Где я?» — неприятное чувство страха сковало грудь. Девушка, приподнявшись на локтях, внимательно осмотрела помещение. Светлый высокий потолок с множеством барельефов, такие же светлые стены, ее кровать, огороженная ширмой, а через маленькое отверстие в ткани она увидела еще множество аккуратно застеленных кроватей.       «Я в Больничном крыле», — страх пропал, но быстро сменился удивлением. «И как я вообще сюда попала?» И ее мозг любезно предоставил последнюю картину бодрствования. Щеки окатило яркой краской стыда, а плечи заполыхали от тех нечаянных объятий. Она обхватила себя ладонями, чувствуя, как неясная радость просто заставляет душу парить. И стало совсем неважно, что она накричала и набросилась с кулаками на самого строгого профессора Хогвартса. А важным было то непередаваемое удовольствие, катящееся по спине даже сейчас, когда его нет рядом.       «Мерлин, — прикрыла глаза Гермиона, — если его невинные прикосновения влияют на меня так, то что было бы, если бы Северус меня поцеловал или сделал что-то большее… Северус…»       От произношения его имени, даже мысленно, по спине побежали новые мурашки. Раньше она всегда именовала его профессором Снейпом. Из грез девушку вырвал неясный шум. Гермиона откинулась на кровать, отвернулась к стене, закрыла глаза и притворилась спящей. Девушка сама не поняла, зачем так сделала: просто хотелось еще немного побыть наедине со своими мечтами. Чтобы никто не прерывал этой сладостной иллюзии.       Вошедших в госпиталь было несколько. Девушка старалась игнорировать разговор, но тут услышала голос…его бархатный, низкий, такой будоражащий.       — Альбус, я бы хотел сам во всем разобраться…       — Северус, я вынужден вмешаться, — мягко говорил профессор Дамблдор. — Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь…       Дамблдор замолчал, а Грейнджер навострила ушки.       — Я видел твои воспоминания и знаю о твоей страсти…       — Никто не должен об этом знать, — голос Северуса прозвучал зловеще, но с затаенной тоской и толикой страха.       — Ты знаешь, мальчик мой, я умею хранить секреты. Я бы вообще не начинал этот разговор, но посмотри, к чему все это привело: у девушки случился припадок, истерика. Подумай, как она подавлена, напугана… если мисс Грейнджер на самом деле тебе дорога, ты должен прекратить ее мучить.       «Что?!» — Гермиона вся обратилась в слух. Ее обуревали сотни эмоций: радость, непонятный страх, подобие разочарования, восхищение… Они кружили ее, будоражили сознание.       — Это единственный способ удержать ее рядом…хотя бы чуть-чуть, — проговорил Снейп.       — Неужели ты на самом деле думаешь, что сможешь таким образом заставить ее остаться рядом? Гермиона просто уедет и не вернется. Даже если она еще останется на год, на больший срок ты не сможешь привязать девушку к Хогвартсу. Сколько бы ты не заваливал ее на выпускных экзаменах. Она просто бросит школу. Но ее будущее будет загублено.       — Я это понимаю…       Казалось, Северус просто выдавливает из себя слова.       Гермиона едва дышала и во всю напрягала слух: мужчины говорили очень тихо, но она все слышала! Она слышала каждое слово!       — По-моему, Северус, есть много других способов, чтобы связать свою жизнь с мисс Грейнджер. Признайся ей в своих чувствах. В конце концов, женись на ней! — Дамблдор даже голос повысил.       Грейнджер казалось, что ее душа поет! Прямо сейчас хотелось отбросить полог ширмы, подскочить и громко прокричать: «Я согласна!» Гермиона понимала, что глупо улыбается, а сердце стучит непривычно громко и часто…       — Никогда, — это одно категоричное слово моментально заставило ее спуститься с небес на землю, а сердце болезненно сжаться.       — Но почему? Если тебя смущает разница…       — Я сказал…никогда…       — Но ты же ее любишь! — голос Альбуса прозвучал раздраженно.       — Люблю…но никогда в этом не признаюсь…       — Профессор Снейп, профессор Дамблдор, мисс Грейнджер еще спит. Уверена, через пару дней она поправится, — мелодичный голос мадам Помфри разнесся по госпиталю.       — Мы хотели ее проведать, — дружелюбно проговорил директор.       — И напомнить про пересдачу, — процедил Снейп.       — Альбус, Гермиона пока не приходила в себя. Северус, мог бы быть уже поснисходительнее к девочке…       Хлопок дверью был красноречивее любого ответа.       — Я зайду позже…- проговорил Дамблдор.       Гермиона молча уставилась в стену. Мир потерял яркие краски и превратился в грязное пятно. Девушка ощущала, как по щекам тихо катятся слезы разочарования.       «Никогда», — одними губами шептала девушка.