двадцать три

в день, когда юнги слышит о первой аномальной активности солнца, он забывает потрепанную пачку сигарет с едва ли найдущимися в ней свертками никотиновой дряни, по пути сталкивается с какой-то девушкой, о чью сумку, к великому несчастью, зацепляются его полуживые наушники, что в общем-то и становится концом их долгой и такой же мерзко-серой, как и музыка, которую они беспрестанно играли, жизни. так что новости, которые двадцатитрехлетнему парню удается уловить в магазине каким-то третьим сознанием, приспособленным к запоминанию, например, надоедливых песен про зубную пасту, имеют значение равное по силе разве что знаниям средней школы, которую мин юнги с удовольствием прогуливал, либо плевал на нее так сильно, что в пору было топиться.

"...зарегистрирована аномальная вспышка на солнце вчера в 00:24 по корейскому времени. ее мощность заставила аналитиков всех стран мира раздумывать над последствиями такого..."

юнги хочется, чтобы солнце сожгло его прямо сейчас. на стеллаже перед ним полностью отсутствует его любимый (в смысле самый дешевый из всех возможных) кофе. он, конечно, давно отвык верить глазам (всему) с первого раза, поэтому роется долго и тщательно, едва не смахивая с полки все, до чего хотя бы дотрагиваются его дистрофичные пальцы. ㅡ блять. юнги устало трет глаза и еле передвигает ноги к кассе с заебавшимся, судя по его красноречивому выражению лица, продавцом, который на просьбу о пачке сигарет даже не поднимает глаза. и юнги в принципе способен его понять, пожалеть и все прочее, если бы не отсутствие способности к нормальному (читай живому) ощущению человеческих эмоций. а если без выебываний ㅡ юнги просто похуй на окружающее его пространство. и этот похуизм въедается в одежду и кожу, хотя все-таки тащит фальшью. он подтверждает свою теорию относительного похуизма буквально через квартал от магазина, когда обнаруживает, что газ в зажигалке равняется количеству желания идти обратно, в смысле, нулю. показатель жизненных сил неисправно мигает на красной отметке "опасно!", потому что к несчастью юнги все еще жив и стоит посреди улицы, освещенной единственным работающим фонарем (два месяца назад какой-то аджосси разбил фонари, дабы те не светили ему в глаза, когда он спит. и это, разумеется, проще, чем купить занавески). сигарета, зажатая меж трухлявыми пальцами, выглядит комично, но юнги не спускает с нее взгляда, возможно, где-то глубоко внутри все же надеясь, что она подожжется силой его отчаянной мысли. однако через мгновение он вскидывает в удивлении брови и пару раз непонятливо хлопает ресницами, смотря на огонь, появившийся буквально из неоткуда. и только спустя несколько долгих, как прожитые годы пьяного угара и нудных будней, моментов до юнги доходит поднять глаза. перед ним стоит юноша, где-то на полголовы выше, если говорить откровенно, протягивая руку с зажигалкой, и смотрит как-то слишком внутрь, от чего становится не то не по себе, не то как-то обидно, что кто-то посягает на такое личное вот с такой легкостью. но парень криво усмехается и еще раз щелкает зажигалкой, возрождая потухший огонь, прежде чем начать говорить спокойным голосом: ㅡ ты стоишь так уже несколько минут, хён. я подумал о том, что ты забыл свою зажигалку. "какой к черту хён", "спасибо" и "пошел к черту" мешаются в голове юнги как-то слишком стремительно, поэтому он просто подносит сигарету к губам и позволяет юноше ее поджечь. ㅡ ага, ㅡ юнги не то говорит, не то просто выдыхает дым, ощущая привычную, но слишком приятную горечь на языке. ㅡ спасибо. фонарь светит как-то неестественно ярко, не позволяя улице утонуть в глухой тьме, расползающейся по городу песчаным туманом, закрадывающимся во все переулки. парень посреди дороги кажется фантомом воспаленного от усталости, апатичности и затравленности сознания юнги, генерирующего хоть какую-то помощь, даже если в виде парня-изнеоткуда-с-зажигалкой. для поздней ночи конца сентября как-то слишком тепло, и это тоже не дает юнги покоя. в накинутом наспех плаще выцветшего оливкогого цвета становится слишком жарко. на... ㅡ чонгук, ㅡ парень не протягивает руку, представляясь, а также поджигает сигарету, глубоко затягиваясь. на чонгуке разве что белая футболка. он не смотрит в глаза, но юнги отчетливо ощущает на своем лице изучающий взгляд и почему-то разрешает, поворачиваясь под желтоватые лучи фонаря, чтобы лучше было видно. дым их одинаковых сигарет смешивается в одно причудливое облако, устремляясь дальше от них, чтобы разделиться затем на атомы. самая идея не имеет смысла, но: ㅡ юнги. завтра объявят об очередной активности на солнце.

.

юнги смотрит на дисплей телефона и отчетливо видит бескомпромиссное "первое октября". пару раз в недоверии щелкает по экрану, смотрит на цифры во встроенном прогнозе погоды и подтверждает догадки ㅡ эта планета ебнулась нахуй. температура на улице равняется предполагаемой температуре ада и однозначно температуре, при которой мин юнги категорически запрещено высовывать нос из квартиры. по возможности советуют запихнуться в темный прохладный угол, обложиться ледяными бутылками фруктового чая и просто молиться о следующем дне. помимо этого, октябрь заранее отмечается дерьмовым еще и потому, что у юнги горят, в смысле пылают, как и его бледная кожа под аномально палящим солнцем, дэдлайны, за которые, как не выкручивайся, пиздюли будут отменные. поэтому как ни крути ㅡ приходится поднимать задницу и ехать по рабочим делам. на улице невозможно, в голове юнги надрывается сигнал тревоги, что такими темпами его кожа может расплавиться. не то, что бы юнги очень хотелось жить, по крайней мере, он представлял свою смерть либо как нечто совершенно скучное и мерзкое, либо как романтичное прощание с миром, посредством сопливой предсмертной записки и выстрелов с двух револьверов. однако в попытках найти хоть какое-то спасение, юнги не решает ничего лучше, чем покурить, а затем переждать какое-то время в кафе. каждый раз, когда ему доводится видеть табличку "курение запрещено", хочется харкнуть в нее со всей мощью собственных легких и слюновыделительной железы, надеясь, если и не расплавить ненавистный кусок металла, то хотя бы запачкать. в конечном счете приходится сворачивать в какой-нибудь переулок и спокойно курить уже там. в тени ничуть не легче. сам воздух становится раскаленным до предела, и юнги буквально может представить ㅡ вот он, ад, прямо на земле. пространство сгущается, искажая восприятие мира. зажигалка назло отказывается работать нормально, и юнги назло хочется разбить ее о стену позади себя. в последствии он не может точно вспомнить от чего стало гораздо легче ㅡ от никотина, наконец добравшегося до крови после тяжелой борьбы или же от ледяной прохлады, коснувшейся его шеи. юнги не сразу поворачивает голову (хочет насладиться хотя бы секундой спасения от невыносимой жары). ㅡ всегда собираешься появляться, когда нужен? юнги криво усмехается, почти также, как чонгук в их первую встречу, но касается его руки, держащей бутылку, и прижимает к своей шее сильнее. ㅡ против? чонгук свободной забирает сигарету из чужих пальцев и затягивается, собирая едкий дым во рту. ему не хочется курить, но он еще раз касается губами фильтра, будто специально задерживаясь. три, два и какое-то следующее числительное, у юнги в голове мелькает, что это непрямой поцелуй. ㅡ нет. чонгук улыбается и отдергивает руку с бутылкой чая, когда юнги пытается забрать ее, чтобы сделать глоток. чонгук поднимает ее над их головами и ловит вопросительный взгляд. ㅡ зайдем в кафе? я угощаю. чонгук выглядит красиво, и юнги отмечает это, просто потому что привык наблюдать. юнги идет следом, потому что ему просто нужно туда же. они выбирают столик как можно дальше от окон и вдыхают полной грудью хоть немного прохладный воздух, прогоняемый кондиционером по помещению. чонгук говорит "самое ледяное, что у вас есть", когда к ним подходит официантка, а юнги просит, чтобы добавили мяты. ㅡ как ты меня нашел? ㅡ тихо интересуется юнги, даже не глядя на чонгука ㅡ с интересом разглядывает листовку меню со скидками на коктейли. ㅡ случайно. я люблю по сторонам смотреть, увидел как ты стоишь, руками обмахиваешься. мой универ недалеко. перед ними ставят большие креманки с мороженым и высокие стаканы с мохито. юнги расплывчато фокусирует взгляд перед собой, и зелень мяты красивым пятном расплывается на фоне белой футболки чонгука. зеленый ему тоже идет. ㅡ а ты? ㅡ по работе. чонгук кивает, а затем юнги перестает говорить, потому что их внимание привлекает голос ведущего новостей. кто-то в кафе прибавляет громкости телевизору.

"...синоптики отмечают рекордно-высокие температуры в некоторых странах мира почти одновременно. проблема глобального потепления как никогда остро требует внимания именно сейчас. аномальные активности на солнце вынудили ООН провести внеплановый съезд, касательно сложившейся ситуации, имеющей влияние на весь мир. правительство кореи также проводит внеплановое собрание о введении особого режима, касательно поведения граждан в случае, если температуры не начнут падать. однако не стоит преждевременно волноваться..."

дальше они не слушают. юнги неоднозначно хмыкает и начинает есть порядком подтаявшее мороженое. ㅡ хён, ㅡ начинает было чонгук. ㅡ о, привет, чонгуки! ㅡ мимо проходящий официант прерывает его, радостно улыбаясь. чонгук отсалютывает ему, и тот уходит к дальнему столику. юнги морщится от чужого "чонгуки", и главным здесь будет "чужого". может быть, юнги видит чонгука во второй раз, но что-то внутри скрежет какой-то далеко запрятанной сучьей сущностью, словно нашептывает омерзительнейшим голоском: "кто-то называет его так". ㅡ я иногда подрабатываю здесь, хён. чонгук смотрит на напряженное лицо юнги и словно оправдывается. температура тела немного приходит в норму и дышать наконец-то становится легче. юнги думает об этом "хён", и ему отчасти интересно ㅡ он выглядит старше, или чонгук просто знает что-то такое, что позволило ему сделать такой вывод. он не уверен, что ему кажется. но об этом они молчат оба. чонгук называет юнги хёном, а юнги принимает за должное, давя внутри каждый раз что-то такое, от чего приятно и хочется непроизвольно улыбнуться. будто эта их особенность, какое-то непонятное выделение из общего списка знакомых ㅡ это что-то значимое. юнги от себя тошнит. их разговор со стороны кажется чем-то непонятным: молчание и редкие фразы с подтекстом, словно они говорят лишь обрывками длинных речей. один понимает без слов, второму нравится и так. ㅡ хён, ㅡ по юнги пускают заряд тока. голос чонгука звучит красиво. ㅡ дай свой kakao*? у юнги нет сил сопротивляться или что-то говорить. чонгук молча сканирует его QR-код и смотрит как-то уж слишком неоднозначно. зато улыбается по-своему. метеорологи бьют тревогу. чонгук въедается в юнги.

.

когда солнце скрывается, забирая свой пыл, в сеуле становится возможно жить. юнги открывает окно нараспашку, создавая очередную страницу статистики. еще только начало ночи, начало работы, но хочется забить пепельницу окурками до отказа. диаграммы учета ㅡ юнги вытаскивает сигарету и смотрит на потухший экран телефона. в глубине зрачков, на самом их темном дне, вдруг отражается тень чонгука, непременно разделяющего пагубную (для живых) и спасительную (для мертвых) привычку. он обязательно берет сигареты юнги ㅡ из пачки или же прямо из рук. касается губами там, где до этого были собственно самого юнги, и знает, что это интимно. что курить вместе ㅡ это особенное, такое, что незнакомцы не могут делать без неловких молчаний и дежурных фраз. юнги вспоминает, что рядом с чонгуком в это время спокойно и комфортно. юнги берет телефон и пишет недавно добавленному контакту. "без тебя курить странно". на том конце города чонгук на балконе произносит эту же фразу.