Gift mahope iho o ka make

      Пришлось поставить Моану на ноги, чтобы было удобнее раскрыть занавеску входа, да и вообще, зайти. — Моана… — жалостливо протянул Мауи.       Он не мог, просто не мог сделать ей больно… Она такая хрупкая, беззащитная, она человек, а он полубог. Смотря в ее чистые, светло-карие глаза, в Мауи боролось сразу два противоречия — закон и желание не причинять ей, своей любимой истинной, хоть какую-то боль. Любую, даже самую мелкую. Он просто не хотел.       Моана изворачивается в его руках и оборачивается, заинтересованно наклонив голову, смотрит на него, ожидая ответа и не понимая, что же случилось.       Что творится с ним? Где же та прежняя уверенность, нрав? Где все, что так привлекло ее? Неужели он… боится? Боится сделать ей больно? Моане с трудом в это верилось, хотя, на секунду задумавшись, она поняла, что это чертовски приятно, когда о тебе заботятся, и это чувство совсем не такое, что она получает с любовью родителей, это… другое.       Вместо ответа, полубог уткнулся в ее макушку и обнял. Мелкая и короткая дрожь пронзила его тело, стоило холодным ручонкам нежно и с опаской провести по его татуировке на груди, потом ниже и ниже. И вот они уже на торсе. — Моана… Ты уверена? — напряженно сглатывает, чувствуя, как многотысячелетняя выдержка отдается напряжением внизу живота. — Честно? — подняла бровь вверх и усмехнулась. Дождавшись кивка, она хмыкнула, — нет.       Нет? Это ее «нет», звучит как очень слабое «да» и он это понимал как никто другой, поэтому не стал останавливаться на начатом. Если можно было отказаться, он бы отказался, но законы душат его с такой же силой, с какой он душил льняными веревками Тама-солнце, желая сделать дни длиннее.       Робко и очень осторожно, полубог накрыл нежные губы девушки своими. Моана вздохнула прямо в поцелуй, совершенно его не ожидая. Он целовал долго, страстно и без остановки. Бедняжка Моана, а ведь это ее первый поцелуй, а она ни чем не может удивить своего… мужа, даже целоваться толком не умеет. — Если не хочешь, мы можем прекратить это, — запыхавшись произнес Мауи и взял покрасневшее лицо избранной в ладони, заглянув, наверное, в самую душу своим пытливым взглядом.       Моана, протестуя, замотала головой, краснея все больше и больше под его насмешливым взглядом. А он смеется.       Мауи ловит себя на мысли, что она не похожа на других девушек, что сами лезли к нему в виду того, что тот полубог, желая заполучить его тело, душу и все прилагающееся. О, Боги… да она даже на Хину не похожа, ни разу, вообще ни чем. Каждое действие и слово выделяет ее из общей массы всех тех «прилипал». Нет, не сказать, что и Смерть к нему липла… в то время липучкой как раз таки был он.       Затем он аккуратно опускает девушку на ложе из листьев и нависает сверху.       Приятный сладкий запах витает в помещении, доселе неизвестный полубогу. Вдали он замечает… благовония. Отчего-то снова становится смешно, ведь надо же, ладно это были бы простые благовония, так эти поставлены тут специально для того, чтобы зачатое здесь потомство росло здоровым, сильным, да и вообще, росло. Ну, а основным дополнительным плюсом этих свеч было то, что те работают по принципу афродизиака.       Мауи нежно, слишком нежно для его габаритов, прикусывает кожу на шее. — Ты прямо как хищник! — смеется Моана, ерзая на месте. Было не приятно, а просто чертовски щекотно.       Вместо ответа Мауи коротко рыкнул и впился в ее губы поцелуем, попутно развязывая и срывая юбку, приступая к верху, но замирает на месте, когда девичья ладошка, неуверенно покрывает его. Разум проясняется от дурмана страсти и желания, уступая на свое место прежнее беспокойство за истинную, что было в начале. Однако все мысли снова рушатся, стоило холодным ручонкам плавно соскользнуть к нему на набедренную повязку, развязывая узелок.       Мауи вздыхает, замечая за собой некоторую стеснительность быть совершенно нагим перед Моаной. — Я люблю тебя, Мауи… — нежно улыбается она, припав к его губам.       Это было спусковым сигналом. Он наклоняется еще ниже, соприкасаясь своей татуированной грудью с ее и одним движением срывает развязанный топик. Теперь они на равных.       Лицо Моаны трогает сильный румянец, сама она непроизвольно вздрагивает и напрягается, чувствуя, как в нее проникает палец, потом второй, растягивая. — Расслабься… — только и сказал, вынув пальцы, стоя, как говорится «во всеоружии». Дождавшись немого согласия, он начинает вводить в нее нечто гораздо большее, чем просто пальцы.       Из глаз брызнули слезы, Моана с силой вцепилась коготками в его бедра, зажмурившись. Больно, слишком больно… Мауи дает ей время привыкнуть, затем, без согласования и предисловий, резко толкнулся вперед, разрывая девственную плеву. Болезненный крик и одновременно сливающееся с ним рык. А она узкая внутри, совсем не предназначена для его размеров, и это чертовски трудно для них обоих.       Проходит немалое количество времени, прежде чем хоть какое-то удовольствие начинает получать и Моана, стеная под разгоряченным полубогом. — Мауи! — крикнула она на пике, выгнувшись дугой в его руке, — Мауи!       Сделав еще пару толчков, Мауи изливается внутрь девушки следом за ней и перекатывается на бок, чтобы ненароком не задавить истинную, кладя ее сверху на свою грудь, где мини-Мауи заговорщически подмигнул полусонной Моане и получил от ее мини-версии веслом. — Я — Моана из Мотонуи! И ты, Мауи — многоликий полубог ветров и морей… Я люблю тебя.       В ответ на ее заученную фразу, он лишь смеется, сильнее прижимая к себе скатывающееся, спящую девушку и прошептал ей на ухо, прекрасно понимая, что она его услышит: — И я люблю тебя, женушка.