Gift mahope iho o ka make

      Ветер ласково развивает ее волосы, отросшие до самого копчика. Внизу обрыва приветливо журчит океан. А Моана, прикрыв глаза и положив руки на большой, нет… огромный округлый живот, ласково улыбалась, разговаривая со своим малышом, который, как она точно уверенна, внимательно слушает ее. — Твой папа, Кэйми, — очень хороший полубог. Он сделал для всех людей так много, но никто не может сказать ему простое «спасибо», поэтому это будем делать мы, хорошо? — улыбнулась, нежно поглаживая живот.       В знак согласия, малыш весьма ощутимо долбанул мамочку по ребрам. За прошедшие месяцы его силы только крепли, и вот теперь, на последнем, дитя пыталось показать, кто в «доме» «хозяин», выясняя «отношения» с внутренними органами родительницы.       Хина оказалась на редкость милой и забавной женщиной, совершенно непохожа на предвестницу Смерти. Моана не могла думать о ней, как о Смерти, только как о богини Жизни. Веселая и доброжелательная женщина: и советом поможет и делом, она стала ей словно старшая сестра, о которой Моана так давно мечтала, но была единственным ребенком в семье.       Также, она близко познакомилась с сыновьями Хины, те оказались на редкость хитрыми и смешными парнями, в разговоре с ними прослеживался характер Мауи. Киану — образец хоть какого-то спокойствия и морали. В то время, как его младший брат Калани всем этим не обладал. Шебутной, темноволосый, прозрачный паренек очень любил подшучивать над людьми, в шутку затемняя небосвод и потом внезапно его осветляя, получая притом нагоняй от старшего братца, которому после еще разгребать его «труд».       Она скучает по нему, нет… Они скучают по нему. Почти каждый раз Моана просыпается среди ночи, от сильных толчков своего сыночка, что сильно рвется к папе, но его не было рядом, и это удручало. Она даже имя дала ему соответствующее, Кэйми — ищущий. — Моана, ты простудишься, иди обратно.       Сзади девушки слабо колыхнулся холодный ветер и послышалось шлепанье босых ног. Обернувшись, она увидела перед собой Киану, деловито сложившего руки на груди. — Ужасно выглядишь. Могут быть проблемы…       А ужасаться было есть чему. Бледная, изможденная и худосочная Моана, доверия никакого не внушала своим видом. Хоть она и стала полубогиней, сил от этого ей не особо прибавилось, все-таки — это ребенок полубога Мауи, чьи габариты просто огромны. Малыш высасывает из мамочки последние соки, а ново обретенная сила лишь поддерживает в ней жизнь, если бы она осталась человеком, то скорее всего, умерла бы… снова.       Моана хотела что-то сказать в противоречии нахальному существу, как почувствовала довольно сильный удар по печени, гораздо мощнее, чем было до этого. Она закашлялась и схватившись за живот обеими руками, как могла с такими-то размерами, и упала на колени. Кашель все не прекращался, и когда же он все-таки соизволил закончиться, она к своему ужасу обнаружила на ладони и на земле, кровь. Малыш Кэйми пробил мамочке печень…       Рядом беспокойно приземлился Киану и, положив руку на чужое плечо, попытался взглянуть кареглазой в глаза, которая, к сожалению, вновь отхаркивала кровь из организма от беспощадно пробитого органа. — Что же это… такое? — прохрипела и вся сжалась от резкой боли внизу живота.       Выглядела она и впрямь жутко — на губах собственная кровь, из глаз льются слезы боли, лицо бедное-бледное, что за время проживания в пещере немного потеряло свой загар, но в связи со сложившейся ситуацией, побелело еще больше. — Я не могу помочь тебе, Моана…       Киану сам не знает, почему так происходит, но факт остается фактом — он ничем не сможет ей помочь. Почти… — Сиди здесь. Я за помощью.       И, сказав это, он стал одним большим белым пятном, каким его видела Моана, на самом деле он стал звездой и резко метнулся в сторону дома-пещеры, где внутри сразу стал собой, напугав сидящего там брата. — Где матушка?       А младший и слова произнести не мог, открывая и закрывая рот словно рыба. Затем, подняв руки вверх, Калани начал знаками показывать местоположение Хины, и все без слов.       Поняв и смекнув что к чему, Киану коротко ругнулся и ретировался в нужном направлении.       Да, как и ожидалось, Хина была там. Сидела на небольшой кучке пальмовых листьев, держа в руке пергамент с рисунком, умиляясь картине, что нарисовала Моана. Там все были: Хина, ее сыновья, Моана и так ненавистный ею, но все же где-то в отдаленной части души, любимый, полубог. На руках которого, счастливо улыбаясь, сидит мальчик лет пяти. Забавно, а ведь еще не родила, а нарисовала такое, будто в будущее заглянула. — Мама! Там, Моана… у нее, все очень плохо!       Однако она все поняла. Отбросив в сторону пергамент, Смерть, поправив подолы своего длинного и черного плаща, последовала вслед за сыном, крикнув на ходу, видимо, самой себе, хотя предназначалось Моане: — Только попробуй отправиться на суд к Богам во второй раз!       Увиденное ее сильно поразило, нет, она конечно понимала, что рождение ребенка от Мауи к ничему хорошему не приведет, сама чуть не померла, рождая близнецов на свет, и отправилась на суд Богам, если бы только самой Смертью не была и не смогла саму себя «откачать». В целом, Хина и Моана — разные. Если беловолосая богиня жизни и смерти успела пересечься парой «фраз» с другими богами на пару минут, то в том, что Моана побудет там около получаса, она не сомневалась. Почему всего полчаса? Девчушка ей слишком понравилась, озорная, смышленая, негоже ей в царстве мертвых ошиваться. Она вернет ее. Наверное, если отец и мать разрешат…       Но вернемся ближе к сути. На земле, свернувшись в клубочек, без сознания и, вообще, без каких-либо признаков жизни, лежала Моана, под головой небольшая лужица крови, а под тазом жидкость, да не простая! А околоплодная… — О, Боги… Киану! Калани! — созвала сыновей Хина, поднимая потяжелевшую девушку на руки, — А я была в два раза толще, какой кошмар.       Несмотря на соскользнувшую с губ шутки для самой себя, для собственного успокоения, Смерть совершенно не волновалась. За всю ее жизнь ей доводилось принимать чьи-то роды. Еще усложняло ситуацию то, что Хина не знала, что дальше будет… она до сих пор не видела ни судьбу Моаны, ни ее мелкого, ни даже Мауи, его судьбу она видела через раз и, как назло, сегодня именно тот день, когда она ей недоступна.       Наказав сыновьям подготовить все необходимое, беловолосая красавица быстрым шагом удалилась в свое, нет, теперь их место пребывания. Ни домом это место невозможно было назвать, ни пещерой, ибо все-таки она там проживает. С момента появления дочери вождя в ее обиталище стало гораздо уютнее и теплее, нет, ничего Моана не сделала, по минимуму убралась и закончила на этом. Просто это «горящее» жизнью существо, носящая в себе маленькое счастье — само по себе делало дом Смерти уютнее и добрее.       Положив на умягченное ложе из всевозможных листьев, постанывающую от боли девушку, которая, к счастью беловолосой, слабо, но дышала, плюсом в бледности лица могла сравниться с ней самой, но… Но все-таки еще была жива! — Этого гиганта она не сможет произвести на свет, по размерам он не подходит для ее родовых путей, — сообщила подошедшему и плюхнувшемуся рядом Калани, затем взглянула на сына таким взглядом и такое сообщила, что он, до этого держал все необходимое в руках, потерял контроль над своим почти материальным телом, в процессе чего, все притащенное им провалилось сквозь, — Значит, придется резать. — Но у нас нечем! — в ужасе пролепетал Калани, на всякий случай перепроверив все, но ничего не нашел. — Как это нечем? Есть чем! — со странным блеском в глазах и жуткой улыбкой на губах Хина поглядывала на свои длинные и острые ногти-когти. Они, конечно же, были гораздо меньше, чем в первую встречу с бывшим мужем, но оттого все такие же острые, может еще хуже. — Мама… — только и прошептал младшенький, с испугом наблюдая, как родительница, уверенно нагнулась к брюху истиной его отца и сделала слабый надрез.       Чудом подоспевший Киану, вовремя успел придержать плечи Моаны и ее же руки, от нежелательного вставания на свои еле державшиеся две с открытой раной живота. Тем временем, пока младший помогал матери, старший вложил в рот девушке небольшой брусок дерева, чтобы та не откусила себе то, что нельзя.       Резкий повторный надрез, и из раны уже сочилась алая кровь. Послышался слабый полу-стон-полу-крик и треск древесины. И таких надрезов было много, пока, наконец, спустя продолжительное время, Смерть не прекратила. — Весь в папочку… — прошептала Моана, намекнув на довольно немаленький размер своего дитя.       Кэйми даже не плакал, преспокойненько лежа в руках крестной, коей назначила Хину Моана. Однако стоило родительнице закрыть глаза и едва слышно вздохнуть, он закричал, долго и пронзительно, терзая душу… — Ну, нет, Моана, только не снова! — буркнула Хина, закончив зашивать не аккуратный разрез, и начала тормошить отключившуюся девушку, но… — Надеюсь отец, и мать разрешат забрать ее душу снова.       А где-то, почти рядом с пещерой Смерти, с курса сбился летящий сокол, словно подбитый невидимым ударом Те Ка, Мауи на огромной скорости угодил прямо в море, где океан, плавно подхватив своими водами, вытащил полубога на землю.